недосказанное

Тревожно слоняясь по комнате, воздух в которой этой ночью слишком спёртый и жаркий, кажется, более душный чем в Аду, Присцилла отсчитывает секунды, сбиваясь и начиная заново раз за разом. Распахнутое настежь окно совсем не помогает, хотя прохладный ветер и продувает комнату, ей не становится легче дышать. Чувство страха, не покидающее её весь вечер сейчас становится ещё сильнее, сердце бешено лупит по рёберному корсету изнутри, отбивая мотив схожий с двадцатым шопеновским ноктюрном, посмертным. Её метания прерывает ритмичный стук в дверь, Присцилла срывается к ней, резко открывая, заставив человека стоящего за ней слегка пошатнуться. —Что, чёрт возьми, с тобой случилось? —холодными ладонями обхватив шею, оглядывает увечья на лице.—Рубашку снимай, —захлопывая дверь чеканит, уходя в ванную, возвращаясь оттуда с выучено-подготовленной аптечкой. Люцифер пытается надменно усмехнутся, но рассечённая губа саднит, отчего он матерится сквозь стиснутые до скрипа зубы. —Я не в лучшей форме для секса, красавица. Подожди хотя бы полчаса, чтобы регенерация сработала, —привычно насмехается, шипя стягивает рубашку. Она мягко толкает его в плечи на кровать, садясь на него верхом, промакивает ссадины на лице. —Хотя, знаешь, если ты будешь сверху может всё и получится, —сжимая ладонями упругие бёдра, прижимает ещё ближе. Присцилла устало вздыхает, закатывая глаза, не отрываясь от своего занятия ради бессмысленного пререкания. Она закусывает до этого нещадно истёрзанную нижнюю губу зубами, не решаясь спросить. Опасаясь. —Эй, —пальцами обхватывая её подбородок, вынуждает посмотреть в глаза.—В чём дело? —былая усмешка исчезает. Цилла хмурится, пронзительно глядя в рубиновые радужки, слегка поблекшие, но всё ещё искрящиеся во мраке комнаты. —Что случилось, Люцифер? —тихим шёпотом выдыхает.—Почему именно после задания с этой девчонкой отец вдруг взбесился? Люцифер раздражённо цокает. Полагаться на то, что она бы не спросила про случившееся было глупо, знает ведь её не первый век. Присцилла всегда слишком рассудительная, даже когда волнуется или боится, её выдержке он и сам часто завидует. —Мы задержались на Земле, —не отрывая взгляд. —Продолжай, —хрипит она, опуская взгляд на татуированную грудь. —Я помогал ей с её «расследованием», —одной рукой кавычки в воздухе показывая, бедро сжимает до побеления кожи под пальцами. Присцилла изучающе смотрит в его глаза, в попытках отыскать хоть что-то, какой-то мотив или корысть... ...но не находит. Она отрешённо усмехается, головой махнув, намереваясь из головы стереть все те взгляды на Непризнанную, которыми он её оглядывал. Слепая идиотка. Она промакивает оставшиеся ссадины, заживляющей мазью замазав особо глубокие, наблюдает как они моментально исчезают с его тела. —Посмотри на меня, красавица, —в губы искусанные выдыхает, сжимая ладонь в её волосах.—Мне плевать на неё, —утверждает, зная что в её голове сейчас круговорот мыслей бешеный. Присцилла упорно молчит, ногтями впиваясь в мраморную кожу ладоней, настолько что по запястью стекают тонкие струйки крови. —Мне плевать на неё, —повторяется.—Потому, что всё о чём я могу думать это ты, —оттягивая нижнюю губу большим пальцем шепчет. Присцилла давится вдохом, своим лбом в его упираясь, пряча их лица за своими волосами. —Присцилла, —в ответ услышав тихое «Что?», продолжает.—И я тебя, —зная, что она обязательно поймёт. Металлический вкус крови, его и её, смешивается на языках, он выводит на её нёбе недосказанное слово, которое когда-то обязательно произнесёт, набравшись недостающей смелости. И таймер на бомбе замирает всего за секунду до ядерного взрыва.