S.T.A.Y

В огромные окна смотрела ночная пустота. В целях безопасности освещение в кафе решено было погасить. И только оставленная на барной стойке небольшая настольная лампа тёплым светом тускло освещала сумрачное помещение, отбрасывая беспокойные тени на кирпичные стены. Словно маяк она, сама того не осознавая, мерцала в его сердце хрупкой надеждой: надеждой на завтрашний день, надеждой на то, что он справится. А справится ли? На обычно улыбчивом лице Кристофера залегла тревога. А мысли настойчиво возвращались в тот день. Тот самый проклятый день. – Мам, может вы всё-таки не поедете? – семнадцатилетний Кристофер смотрел на колдующую над семейным ужином женщину лет сорока. Она обернулась и тепло улыбнулась сыну. По стеклу барабанил холодный, осенний дождь. Мягкий свет освещал хмурый от непогоды, обычно светлый и уютный дом. А в душе Криса бушевало беспокойство. По необъяснимым ему причинам в груди парня застрял ком тревоги, не позволяя ему толком вздохнуть. Кристофер вдруг сорвался с табурета и, подойдя к матери, крепко обнял её со спины. Он любил свою семью, семью Банов. У него была добрая, понимающая мама и строгий, но мудрый отец. А ещё была бабушка, что баловала внука домашней едой и вязаными шарфами на Новый год. Да, он любил свою семью, свою дружную, тёплую семью Банов. Помнится, мама тогда положила свою нежную руку на его холодные ладони: – Ну, ты чего, Крис? Мы врачи, а врачи должны делать то, что должны, – она повернулась к сыну и ласково потрепала его по курчавым волосам. – Мы должны помогать людям, а в Африке эпидемия, они в нас нуждаются, понимаешь? Женщина замолчала и, как будто что-то обдумав, ласково добавила: – Да и это ненадолго, всего на пару месяцев. Оглянуться не успеешь, как мы вернёмся домой. – Кто тут нюни распустил? – в дверном проходе появился отец. – Ты же у нас уже большой, а ревёшь, как девчонка. Отец подошёл к столу и, усевшись на деревянный табурет, потянул носом: – Ммм, у нас на ужин блинчики с кимчи? – довольно улыбнулся он. – Твоя мама готовит самые вкусные блинчики во всём мире. Мои любимые. Кристофер оторвался от матери и заглянул в её наполненные жизнью глаза. От мамы всегда так вкусно пахло… пахло комфортом семейного очага. – Хочешь, я приготовлю твой любимый омурайс? – подбодрила сына женщина. И Крис молча кивнул. Это был последний омурайс, который готовила ему мама. А через месяц Кристофер получил телеграмму. В самый снежный день на его Австралийской памяти. Помнится, он открыл дверь, и его сердце пропустило тревожный удар. Даже не заглянув в сообщение, принесённое служащим, он понял: их больше нет… Проклятая Эбола! Проклятый вирус! Дышать. Не хватает воздуха. Задыхается. Не помня себя, Кристофер бросился вон из дома, даже не потрудившись накинуть куртку. На улице бушевала стихия. Снег колкими снежинками бил в лицо, порывистый ветер не давал вздохнуть. Но Кристоферу было всё равно. Его мир, его жизнь, его смысл – всё обрушилось в один проклятый миг! И он бежал! Бежал по заснеженному двору, за калитку, бежал по пустынной дороге. А лёгкие, лёгкие захлёбывались от переизбытка холодного воздуха. Когда он выбился из сил, Крис тоже не помнил. Он упал на колени и закричал, закричал от боли и несправедливости. Измучив пересохшее горло до хрипов, сжимая злосчастный листок бумаги, он повалился прямо в снег. Горячие слёзы обжигали обветренное лицо, а в груди застрял ком, было больно… Было так больно, что он не чувствовал ни холодного снега на голых руках и ногах, ни как намокает его домашняя одежда, купленная мамой перед отъездом. Как? Как же так? Это не с ним. Нет-нет! Этого не может быть! Они, должно быть, ошиблись! За что? Ведь мама обещала... Она обещала! Как он потерял сознание, Крис не помнил. Не помнил и то, как сосед притащил его замёрзшее тело домой. Очнулся он уже у себя в постели. Перед глазами всё расплывалось. Постаравшись сфокусировать взгляд, он разглядел родные очертания взволнованного лица бабушки. Она с тревогой смотрела на внука, что-то спрашивала, но что, Крис не улавливал. А потом опять темнота. Спасительная темнота. А когда приходил в сознание, то ощущал на себе тёплые руки бабушки. Он был весь мокрый, его лихорадило. А в голове: он не защитил, он не настоял, если бы он только отговорил их, если бы… И опять тьма. Заболев воспалением лёгких, он пролежал в бреду лихорадки неделю. А потом были похороны. Две погребальных герметично-заваренных урны и сразу в землю. И никакой надежды увидеть в последний раз его родных, до боли в сердце любимых родителей. А потом… потом мысли в голове, всякие мысли и много. Закрывшись у себя в комнате, Кристофер отказывался от пищи и никого не впускал. Отстранился от бабушки и друзей. Жизнь потеряла смысл. В чём же её смысл, если вот так в мгновение ока можно потерять всё, чем ты дорожишь? Как же хрупка жизнь человека! Как же она бессмысленна… О всяком думал Кристофер, даже о самых ужасных вещах, которые могли закончить его муки и тревоги. Худой, бледный, под глазами залегли тёмные синяки. И когда казалось, что Крис уже никогда не сможет вернуться к нормальной жизни, в таком вот состоянии его нашло сообщение. Сообщение в KakaoTalk. Это был он… тот, кто спас Кристофера от жизни овоща, тот, кто вернул его в реальность и вселил в него надежду на то, что жизнь ценна, и что нужно продолжать бороться, продолжать жить. Ведь мама так старалась, когда подарила сыну жизнь, а отец вложил столько мужской заботы в его воспитание. А ещё была бабушка. И разве его, Криса, так воспитывали? Разве можно бросить в одиночестве пожилую женщину, которая потеряла сына и невестку? Пожалел бы, она ведь наверняка измучалась, видя, как её внук чахнет на глазах, как в его глазах тухнет такой ранее яркий молодой огонёк жизни. Нет, Кристофер не может так поступить. Он ведь мужчина. Он должен взять на себя ответственность, должен снова встать на ноги и позаботиться о том единственном родном человеке, который у него остался. Да, Минхо, тот самый друг по переписке, с которым Кристофер познакомился незадолго до отъезда родителей, очень своевременно поймал его на просторах интернета. И жизнь начала налаживаться. Не так, как раньше. Но шаг за шагом, потихоньку Крис при поддержке далёкого, но самого сердечного друга, с заботой и молитвами бабушки стал снова замечать солнце и синее небо над головой, щебетание птиц и запах распустившихся цветов. На континент пришла весна. И истерзанная душа Кристофера, наконец, впустила новую жизнь, такую, какая она теперь у него была. Ведь жизнь, как уверял Минхо – бесценна! Смахнув внезапно взявшиеся из ниоткуда слёзы, Кристофер помотал головой, отгоняя воспоминания восьмилетней давности. После смерти бабушки полгода назад, Крис, при поддержке Минхо, принял решение перебраться в Корею, чтобы найти, возможно, оставшихся далёких родственников. Потому что мечта о дружной, крепкой семье всё ещё тлела там, глубоко в его душе. А потом этот ЧС. И теперь Вселенная подбросила под его крышу семеро нуждающихся в тепле и защите парней. Каждый из них со своими «демонами», со своими ранами на сердце и простыми человеческими переживаниями. Случайность ли это? Но все они живы и невредимы, молоды и полны энергии, у них ещё вся жизнь впереди! И Кристофер теперь уже не тот зелёный малец, он возмужал, он теперь взрослый. И он чувствовал ответственность, ведь… они доверяли ему. Независимо от того, насколько сильны и самостоятельны были ребята, попав в мясорубку непредсказуемой жизни, каждый из них нуждался в словах поддержки, нуждался в человеке, который скажет, что: «Он верит! Верит в них, верит в их будущее, верит, что всё будет хо-ро-шо!» И, похоже, что у Кристофера это получалось. Конечно, не без поддержки Минхо и Бина, но он держался. И эти дети верили, что всё будет хорошо. В отличие от их неофициально провозглашённого лидера, в сердце которого царил хаос, сомнение и тревога. Сложив руки на груди, хозяин кафе размышлял. Мир сходил с ума. И отчего-то ему казалось, что как раньше уже никогда не будет. А больше всего пугала неопределённость. Что ждёт их там, за стенами заброшенной фабрики? Заразятся ли они или их растерзают дроны за неподчинение? Как ни крути, а перспективы внешнего мира оставались не радужными. Крис обвёл взглядом забывшихся тревожным сном парней. Завтра им предстоит первая после введённого военными режима ЧС запрещённая вылазка в город. Как всё пойдёт? Выполнят ли они намеченное? Идти против дронов и специально обученных солдат – не безумие ли? Кристофер понимал, что, конечно же, это безумие. Но сердце тревожно стучало: «Нужно бороться! Нужно выяснить, что происходит в этом проклятом Богом мире». Хозяин кафе перевёл взгляд с мирно посапывающего возле менеджера Джинни на дремлющего Феликса. За эти несколько дней он ни разу не видел, чтобы Феликс позволил себе по-настоящему отдохнуть. Всегда собран, всегда готов. Вот и сейчас, сидя на диване, застыл в режиме ожидания, хоть и кажется, что спит. Этот парень… Феликс вызывал у Криса двоякое ощущение: то, что парень не был менеджером Джинни, он понял практически сразу. Он точно что-то скрывал — в этом Кристофер был уверен. Да и Бин как-то странно всё время на него поглядывал. Но с другой стороны, у самого Криса историй, о которых он не особо спешил распространяться – вагон и маленькая тележка. И откуда у него право лезть в чужую жизнь с расспросами. А ребячье сердце айдола привязалось к Феликсу, и пусть парень не тот, за кого себя выдаёт, но… Его взгляд упал на лежащую на плече свернувшегося калачиком айдола руку Феликса. Он заботился об этом приблудившемся к нему щенке. Пусть и не показывал своих чувств в открытую, но по-своему переживал. Что-то подсказывало Крису, что Феликс отнюдь не такой плохой, каким хотел казаться. Но и простым этот парень явно не был. В углу, возле окна, на расстеленном на полу одеяле устроился Сынмин. А рядом с ним, на соседнем, прикорнул Минхо. Вечером у Мина поднималась температура, и доктор остался присмотреть за своим пациентом, время от времени меняя мокрые полотенца, да так и перекочевал вместе с одеялом к больному, вопреки всем протестам Сынмина и заявлениям, что с ним всё в порядке и хватит с него лечения. А Минхо только продолжал ворчать, что если больной будет и дальше себя так вести, то ему придётся привязать парня насильно, потому как он, Минхо, ещё может понять своих непослушных пациентов, но даже они не настолько глупы, чтобы, когда им нездоровится, поступать опрометчиво, а он, Сынмин, оказывается и того хуже. Ближе к ночи, взяв ноутбук, Чонин вместе с Ханом перебрались в спальню, чтобы не тревожить остальных, где и продолжили возиться над неподдающимся пока цифровым носителем. – Ты отдохнул бы, – услышал он тихий голос Бина у себя за спиной, – нам завтра с утра в дорогу. – Что там малой с Ханом? – осведомился о ситуации хозяин кафе. – Чонину дай только компьютер и интернет в руки, – парень ненадолго задумался, – … интересно, сколько он может вот так без сна… – Молодость… – выдохнул Крис. – А Хан пускает слюни на стол, вырубился ещё полчаса назад, – усмехнулся Бин, – забавный он. И когда он успел Минхо дорогу перейти? – Минхо, он… – Кристофер бросил взгляд в угол, где устроился на ночлег его друг, – думаю, что они справятся. Хоть Минхо и бывает порой предвзятым и высокомерным, но на самом деле у него золотое сердце. Когда он лечит своих хвостатых пациентов, ты даже представить себе не можешь, какой он, только что нимба над головой не хватает… И те благодарны ему до щенячьего визга. – Постой… – Бин широко открыл глаза, – ты сейчас хочешь сказать, что Минхо – ветеринар? Кристофер кивнул: – Прекрасный ветеринар. – Как это… – всё ещё приходя в себя от услышанного, таращился на парня Бин, – но он же Сынмина… Он ведь, выходит, не доктор? На лице Кристофера появилась полная грусти улыбка: – Минхо – врач от Бога. Твоему другу крупно повезло, что он попал именно в его руки. Одно время он помогал своему дяде в клинике, в сельской глубинке. Столько, сколько знает Минхо, по моему мнению, не знает и половина высокооплачиваемых докторов. А уж столько, сколько он навидался за время работы в клинике, так и подавно. – Почему же он тогда не работает в больнице? – Ну, во-первых, у него нет разрешения на практику, – пояснил Кристофер, с теплотой смотря на спящего друга, – понимаешь, родители Минхо умерли, когда он был маленьким. Его воспитывал дядя и научил всему, что знал сам. Но денег в сельской-то глубинке особо не заработаешь. Я как-то раз гостил у него. В деревнях лекарь считается повыше правительства. Докторов там почитают, как Божество. Как по мне, так Минхо и есть Божество, самое светлое и доброе. Если бы ты знал, скольких он вылечил бесплатно. Жители, конечно, в ноги падают и несут кто что может. Кто рис, кто соленья с кимчи. Но как тут в таких условиях на университет заработаешь? Кристофер замолчал. – А как же стипендия? Если он такой талантливый, то что же тогда не подал на стипендию? Кристофер вздохнул: – Подавал, и его приняли, но в последний момент объявился какой-то хлыщ по блату. Вот ему и дали от ворот поворот. Услышав о хлыще по блату, Бин напрягся. Он невольно вспомнил своего отца. Тени прошлого всё ещё преследовали его, хотя он уже давно не был тем хлюпиком. А мысли коварно: Неужели и в этот раз в академию по блату? Бину в это верить отчаянно не хотелось, но… а если? – И самое обидное то, что у того пацана и деньги были. Родители просто-напросто решили сэкономить за счёт чужой судьбы, а потом, как оказалось, его выгнали из института за употребление наркотиков. – Да уж… – только и смог выдавить из себя Бин. – Сам-то чего не спишь? – вдруг бросил укоризненный взгляд на друга Кристофер, отвлекая Бина от самобичевания. – Пришёл убедиться, что ты словишь хотя бы пару часов сна, – пояснил Бин, – я же вижу, как тебе неспокойно. Но… – парень положил свою мозолистую широкую ладонь на плечо Криса, – мы с Сынмином будем рядом. – Сынмин всё же решил с нами? – выдохнул Кристофер. – Даже не пытайся переубедить. Этого упрямца, если что надумал, никто не остановит. Просто смирись, – покачал головой Бин. – Ну что ж, – вздохнув, Крис устало потянулся на стуле, – надеюсь, что Минхо не убьёт его раньше нашей вылазки. Давай немного отдохнём, завтра важный день, – и добавил, скорее больше для себя, – всё будет хорошо. – А как же ещё, не хочу хвастаться, но с тобой два лучших парня из спецназа, – Бин усмехнулся и, похлопав Криса по плечу, направился в сторону спящих на полу парней, где Минхо перед сном расстелил несколько одеял на случай, если кто из ребят решит прикорнуть. «Да, всё будет хорошо», – успокоил себя Кристофер и приглушил свет лампы. Быть лидером, как оказалось – тяжёлое занятие. Но кто ещё возьмёт на себя ответственность за этих бродячих детей, если не он?