И пусть небеса обрушатся

31 декабря, 2022

      С утра Камила звонит Саше по видеозвонку. Она показывает Лëву, наряжённую ëлку. Они обсуждали, как проведут новый год, и ругались на пропавшее под этот самый новый год праздничное настроение. А взять его уже неоткуда было. Конечно, будет оно, когда Новый Год рискует стать самым унылым за все года, встреченные Сашей.        Приподымается настроение только тогда, когда Саша идëт в магазин, потому что внезапно обнаружила, что среди всех закупленных ингридиентов нет зелëного горошка на оливье. Если честно, пройтись по улице вот так, неспеша, гуляя, сейчас нужно было больше всего. Лишь бы ненужные гнетущие мысли ушли прочь из головы вместе с последними часами года. Укутавшись потеплее, она шла по улице и наслаждалась куржившемися снежинками, да и вцелом погодой. В праздничный день даже хлопья снега воспринимались чуть-чуть по-другому, особенно. Будто всë зазатихло в ожидании нового года. Только приятный хруст снега под сапогами и мигание на окнах гирлянд давало знать, что время всë ещё течëт, бежит, и неумолимо стремится к наступлению следующего года.       По телевизору, включённого для фона и атмосферы, шла Ирония судьбы. Не особо увлечëнная, Саша ела мандарины, листая ленту в своём телефоне, любуясь фотографиями украшенных комнат и ëлок, вместе с тем расстраиваясь и завидуя.       И вдруг ей попадается кулинарное видео, где готовят имбирные печенья в разных милых новогодних формочках. Восхитительно. Выглядят они так красиво и так вкусно, что Саша почти учуяла этот запах. Захотелось приготовить целый противень таких, а потом объесться под рождественские фильмы, исполнив детскую мечту есть вкусности всю ночь напролёт.       Только вот одной всë это делать не прикольно, а Камила в далëкой Казани, а кроме неë никто идею не поддержит.       Хотя подождите.       Саша набирает сообщение и отправляет его Ане.

«А ты имбирное печенье любишь?»

      А если у неë дела, она во всю готовится к новому году, салаты нарезает, а я ещё отвлекаю? Мысль приходит только после отправки сообщения. Саша наконец, добавляет:

«Если отвлекаю, сори»

      Ответ не заставляет себя ждать: «Имбирное люблюю» «Не отвлекаешь, кстати)»

***

      — Нам для имбирного печенья ещë мëд нужен. У тебя дома есть мëд? — доносится голос Саши сквозь голоса людей, решивших скупить всë и вся прямо под новый год.       Аня никогда не чувствовала предновогодней суеты, и уж что ей нравилось меньше всего — ходить по магазину тридцать первого числа, наблюдая за людьми, скучающими зелëный горошек к оливье, майонез, и то же самое шампанское. Поэтому она считала своего рода безумством спонтанно поехать в магазин только лишь за ингридиентами для имбирного печенья. Но Саша как-то уговорила еë. Совершенно магическим образом. Она умела уговаривать, да и Ане не особенно то и хотелось сопротивляться, если на чистоту.       Они справляются довольно быстро, и вскоре оказываются дома у Ани. Раскладывают всё составляющие для приготовления печенья и включают на фон новогоднюю музыку.       — Вроде бы по рецепту всë, можно отправлять в духовку. — Саша подбоченилась, и смотрела рецепт в телефоне, непроизвольно нахмуривая брови.       Аня отправила имбирное печенье в духовку.        За окном хлопьями падал снег, на кухне играла рождественская и не только музыка, создавая особую, праздничную атмосферу. Совсем отличную от той, что Саша чувствовала ещë утром в одиночестве.       — О, моя любимая играет. — восклицает Саша на следующую заигравшую песню. — А ты когда-нибудь танцевала вальс? — в глазах играет весëлый огонëк.       — Ты что, из меня же танцовщица никакая!       — Да из меня тоже, если честно. Слушай, а давай станцуем? Как там это танцуют. Такая песня ещë, я столько под неë танцев видела!       Аня какое-то время стоит, плавясь в улыбке , смотря на Сашу. И кажется, выбора у неё нет. А был ли у неë выбор влюбляться? Нет. Как и сейчас она через чур легко соглашается применить все свои навыки, чтобы не быть деревом, пытаясь танцевать.       Смеются, смущаются, когда в очередной раз сбиваются с движений, или когда в очередной раз их взгляды встречаются. Танец получался нелепым, неуклюжим, зато живым.       Аня наконец чувствует себя легко и расслаблено, отбрасывает всю надоевшую серьёзность с серым лицом. Наверное, именно этого ей и не хватало вполеднее время в жизни. А может ей не хватало человека, с которым она может дурачиться. Ей просто не хватало чувств в этой жизни. Слишком уж долго она жила в тусклом, монотонном мире.        Саша смотрит на неë блестящими глазами, рассматривает каждую чëтко выерченую черту лица. Неловко, смущающе, чувственно и с трепетом. Мгновение длится бесконечно долго – минуты, часы, дни, в каждом из которых пытается сдержать выпрыгивающие из груди сердце.       Саша зачем-то тянется, больше всего желая коснуться Аниных губ.       На секунду ловит растеряный блеск глаз, прежде чем Аня переводит взгляд — то ли случайно, то ли нарошно — на духовку, и едва слышно охает.       — Мы сейчас чуть печенья не сожгли, Боже мой. — Аня через силу хихикает и спешно открывает духовку. Оттуда тут же выходит тëплый воздух вместе с ароматным запахом.       Саша сбавляет громкость на телефоне, и прислоняется спиной к столешнице, опираясь на руки. Она почти чувствует как щеки заливаются краской.       Они чуть не поцеловались. Саша бы соврала, сказав, что ей не обидно из-за того, что ничего, чëрт возьми, не произошло. Почему-то сомнений, что Аня сорвала момент специально, у неë не было. А потом стало неловко, стыдно за свою наглость. Саша бы поняла, если в следующую секунду Аня повернулась, и произнесла: «Что ты вообще себе позволяешь?»       — Прости, я не хотела, я... — тараторит Саша, садять за стол и перехватывая из противня печенье.       — Давай просто подождëм. Не сейчас. — обрывает еë Аня.       Саша стыдливо прячет лицо, пунцовое от смущения и ничего не отвечает, ненамеренно игнорируя. Просто неловкость пробирает до такой степени, что, кажется, любое действие может быть воспринято не так.       Лишь тянет руку к протвиню, собираясь взять печенье.       — Печенье горячее, подожди пока остынет. — Аня осекает Сашу, а затем перехватывает еë руку и кладëт на стол.       На кухне воцаряется тишина, а воздух неожиданно приобретает вес, готовясь обрушится на них в любую секунду всём своим грузом. Музыка из радио затихает, наращивая неловкость момента. Саша прокашливается.       — Только давай не будем делать вид, что ничего не произошло.       — Если подумать, то ничего и не произошло, — Аня издаёт неловкий смешок и нервно теребит прядку за ухом.       — Так в том и дело! Что этому мешает? Батюшка с небес смотрит?       — Просто не время. — шумно выдыхает Аня.       На этом их диалог на некоторое время прекращается, и они молча пробуют печенье на вкус, сухо делясь впечатлениями.       — Ладно, — примирительно начинает Саша, — давай будто того недоразумения не было?       — Проехали, — машет рукой Аня и съедает печеньку.       Они сидят ещё час в гостинной, досматривая «Один Дома». Гостинную, кстати, Саша заценила. Простая, уютная не смотря на минимализм, и в целом сделана со вкусом. Книжный шкаф аккуратно вписывался в угол рядом со столом, где были разные бумаги, ноутбук и ручки с карандашами. На книжных полках, где вопреки представлениям Саши о Щербаковой было достаточно и художественной литературы. Книги были кропотливо разложены по изданиям, создавая приятную для глаза перфекциониста картину.        Фильм закончился, а часы показывали половину пятого. Саша собралась домой.       — Спасибо, что приехала.       — Да не за что, — отмахивается Саша.       Они неловко переминаются в небольшой по размеру прихожей, которая теперь кажется слишком тесно.       — До встречи в новом году. — улыбается Саша и растворяется за закрытой дверью.       Аня припадает к двери, и стоит так ещё невесть сколько, вдыхая ещё не вывтеревшийся аромат сашиных духов из прихожей. На душе становится горько и противно.

***

      Саша с максимально недовольным лицом поедает имбирное печенье, разлëгшись на диване. На часах половина шестого, а по телевизору идëт какой-то очередной советский фильм. Саша советские фильмы, по правде говоря, не любит. Психует, выключает телевизор и откидывает пульт таким образом, что считаные миллиметры спасают его от жëсткого падения на пол.       — Ну вот и где это новогоднее чудо? — хмыкает Саша, смотря в пустоту.       Если бы новогоднее чудо существовало бы, то Саша сейчас не сидела бы одна, и печенье не вставало бы поперëк горла. А сейчас она сидела одна, а печенье просто не лезло в рот. Толи от обиды на Аню, толи на себя, толи на день, толи на жизнь в целом — не понятно.       И Аня из сети пропала где-то пол часа назад. Наверняка уже собралась в гости, и веселится там. Думая об этом, становилось ещë обидней. И ведь понимает, что обида ТТ детская, но всë-равно справиться с эмоциями не получается.       Но в следующую секунду Сашу озадачивает дверной звонок. Гостей она явно не ждала. Тогда кто это мог быть? Соседи, которым нужен майонез? Да, точно, кому-то нужен майонез.       С полной уверенностью Саша открывает дверь, и широко раскрывает глаза, видя на пороге Аню.       — Ты чего тут? — Саша хмуро сводит брови, не врубаясь в происходящее.       А Аня глупо улыбается перед ней от вида перед собой.       — Спасать этот вечер будем.       Саша всë ещë ничего не понимает.       — А как же подруга эта твоя, с мужем которая?       — Да там не получилось ничего, — Аня хитро улыбается. — Я могу войти?       — Без проблем.       — Ой, у тебя тут так хорошо. — Аня проходится по квартире оценочным взглядом.       — А то, — Саша гордо выпрямляет спину.       — Занавески сама купила, да тут в принципе достаточно вещей от меня.       — Оно сразу видно.       — И всë-таки, что там случилось, что ты ко мне поехала?       — Ставь чайник, расскажу всë.       — Уже иду.       И у Саши нет никаких сомнений, что весь последующий вечер пройдëт хорошо. И Саша больше не грустит, не обижается, хотя, по еë мнению, есть на что.

***

      Часы бьют долгожданные двенадцать, оставляя за собой — хотелось бы верить — всë плохое. Гремят салюты, по всей стране в каждой квартире люди чокаются бокалами и радуются чему-то новому.       — С новым годом, огонëчек! — Аня прижимается в тëплых объятиях, от чего у Саши спирает дух.       И кажется, на короткое мгновение можно уловить ту неуловимую магию, возникающую под бой курантов, в последние секунды уходящего, и в первые секунды наступившего года.       Хочется думать, что все желание, загаданные в этот небольшой отрезок времени обязательно сбудутся, но если вы не верите в чудеса, то вам верится в трудом. Саша, например, в чудеса не очень-то и верила, но горящую бумажку в шампанском она топит каждый год.       Обычно во всё предыдущие года Саша не загадывала ничего, либо простое человеческое «Пусть этот год будет не таким херовым как предыдущий, пожалуйста». В этот новый год Саша загадывает нечто эфемерное, то, что нельзя увидеть, или словить, словно вольную птицу. Она загадывает быть счастливой. Возможно, если бы не два уже выпитых бокала шампанского, она и не подумала загадать такую банальность, но сейчас, почему-то, она надеется, что именно это желание сбудется.       В конце концов, этот новый год был необычным. А все мы знаем — как новый год встретишь, так его и проведëшь. А Саше хотелось бы хотя бы сегодня поверить в эту фразу, что она весь оставшийся год проведëт в объятиях любимого человека и неподдельным счастьем.       Они выходят на балкон смотреть салюты. Красивые такие, пышные, аж дух захватывает. Кутаются получше в куртки и вдыхают прохладный воздух. Где-то в соседнем дворе бьют разноцветные салюты. И пусть их шум напрягает, зато красиво. Да и не так шумно было.       — Красиво, правда? — Саша поворачивает голову к Ане, облакачиваясь на перила руками.        Аня кивает.       — Пошли, холодно ведь. — Аня проводит по Сашиной ладони, вызывая мурашки, и уходит. Саша идëт следом, не заставляя себя ждать.