И пусть небеса обрушатся

      Саша просыпается на кровати в закутке скомканного одеяла. Вытягивает руку, чтобы обнять Аню, которая, как кажется, спит рядом, но вместо этого рука приземляется на совершенно свободное пространство. Саша недовольство мычит, открывает телефон, смотрит на время и понимает, что Аня скорее всего ушла. Нет, ну могла бы хотя бы разбудить, чтобы Саша проводила еë?       По телу проносится холодный ветер из открытой форточки. Саша находит в шкафу первую попавшуюся футболку, и она оказывается Аниной. Один из плюсов иметь одинаковый рост и размер одежды — можно без труда носить вещи друг друга.       Саша чистит зубы, делает себе пару бутербродов с сыром и маслом — всë, на что хватает сегодняшних утренних кулинарных возможностей — наливает чай и завтракает, очень сложно смотря на вид за окном.       Нет, она не была обижена, уж слишком хороший вчера был день, включая его завершение. Да и на Аню не то чтобы может было обижаться. На неë, если по правде, просто не хочется обижаться. А ещё Саша знает, что расстраиваться из-за непроведëнного вместе времени — глупо и эгоистично. И всë же она расстраивается.       Поэтому Саша просто завтракает, пытаясь сгладить непозитивно начатое утро — спасибо тарканам в голове — более позитивным его продолжением.       Она включает подбадривающую музыку, как вдруг телефон звонит, а на нëм высвечивается незнакомый номер. Саша хмурится, но трубку берëт.       — Здравствуйте, Саша, — раздался с того конца голос Евгении Армановны. Саша облегчëнно выдохнула, что это не сотрудники банка, не реклама и не какие-то давние знакомые, внезапно вспомнившие о Саше, — У меня появилось свободное время. Не хотите встретиться через два часа в библиотеке при университете? Поработаем над дипломом, восполним отменившуюся встречу в четверг.       — Да, конечно давайте! Скоро буду.       Саша с надеждой подумала, что ей по крайней мере не придётся изъедать себя всякими мыслями, возникающими от скуки и от скучания.

***

      — Анна Станиславовна, зайдите, пожалуйста, ко мне после обеденного перерыва. — безэмоционально говорит Елена Родионовна, являющаяся Аниной начальницей. Полная женщина средних лет, с уложенной короткой стрижкой и грозными бровями.       Сказать, что Аня напряглась — не сказать ничего. Слишком мягким было это слово, а подходящего среди цензурных просто нет. Поэтому до этого времени Аня была как на иголках, пытаясь приготовить себя к чему угодно. Это же Елена Родионовна, кто знает, что у неë на уме?       И в кабинет она шла, как на смертную казнь, почувствовав себя провинившейся ученицей, которую вызвали в кабинет директора. Хотя она таковой никогда не была, школу закончила с красным аттестатом и золотой медалью, чем гордились в основном еë родители, нежели сама Аня.       Выдохнув, Щербакова стучится, после чего открывает дверь.       — Вы просили зайти меня после обеда. — с комом в горле говорит Аня, проходя вглубь комнаты.       — Да, Анна, присаживайтесь.       Ни проронив ни слова, Аня села на кресло перед Еленой Родионовной.       — Этот касается вашей работы, — нейтральным как всегда тоном начала начальница, по которому нельзя было понять пойдëт ли речь о чëм-то плохом или, напротив, хорошем.

***

      После монотонной работы над дипломом рядом с Евгенией Армановной на душе стало немного спокойнее.       Да и тëплый весенний день добавлял настроения. Несмотря на то, что снег в этом году не хотел уходить ещё целые три недели после конца зимы, растаял он в итоге за неделю, правда, образовав лужи и грязь, но всë же это было неминуемо в любом случае, поэтому оставалось только смириться и пережить.       Уже начали прилетать птицы, оседать на дубах, берëзах, строить там свои гнëзда. Зеленеет трава, уже набухают почки, готовясь взорваться аллергической хлопушкой. Саша никогда от аллергии весной не страдала, и всë же даже еë через раз накрывали чихи.       — После работы нужно вознаграждение, не считаете? — завязывая ремешок плаща, начала разговор Евгения.       — Что вы имеете ввиду? — Саша вскинула бровь.       — Я имею ввиду: Не хотите выпить кофе со мной? Я угощаю. — Евгения улыбнулась Саше, а затем самой себе в зеркало у гардеробной, после чего преодолев турникет они вышли на улицу.       — Давайте. Но угощать меня нужно, иначе мне будет неловко.       — Как скажешь.       Преодолев пару улиц, они зашли в кофейню. Взяли по чашке чая, ещё раз обсудили тему диплома, а затем, забыв об учëбе, потому что эта тема уже надоела, просто поговорили по душам, после чего разошлись.       Домой Саша вернулась в приподнятом настроении, ещë раз убедившись, что Евгения Армановна не зря заслужила такой авторитет среди студентов.

***

      Саша встречает Аню тëплыми объятиями и мягким поцелуем в губы.       — Я скучала, — нежно, но всё же с небольшим укором говорит Саша.       — Я тоже. — Аня вешает ветровку, промокшую от дождя на вешалку.       — Как прошëл день?       — На работе, — Аня невесело улыбается, — Как обычно.       Аня оглядывает глазами коридор, отправляя взгляд то в один угол, то в другой. Аня увидела беззвучный вопрос в глазах Саши, и собрала себя в кучу, чтобы начать говорить.       — Саш, — Саша видит, как Аня собирается с духом. В этот момент во рту пересыхает. Не часто можно увидеть Аню такой. — В общем, мне предложили пройти повышение квалификации.       — Это же хорошо, — Саша непонимающие смотрит на Аню. Потерянный вид никак не соединялся с полученной информацией.       — Дело в том, что меня отправляют в Торонто, — она делает небольшую паузу и на выдохе заканчивает, — на три недели.       Саша опускает стеклянный взгляд в пол, не понимая, что ей делать с этой информацией. Смеяться, плакать, радоваться, грустить? Что? Под вечер мозг, кажется, окончательно отказывается выполнять свои обязанности, в которые входит мыслительный процесс.       — Ты согласилась? — наконец спрашивает Саша спокойным тоном, скрывая настоящие эмоции.       — Пока нет. — Аня отрицательно кивает головой, — И мне нужен твой совет, чтобы я не чувствовала, что решила неправильно.       Саша не отвечает примерно несколько секунд, но Ане кажется — вечность. Просто стоит и смотрит в пол, хоть рукой перед лицом води.       — Соглашайся. Не пожалеешь. — скомкано говорит Саша и уходит.       Аня догоняет еë за пару шагов и разворачивает к себе.       — Я не могу уехать с мыслью, что ты здесь одна, обиженная на меня, расстроенная. — говорит Аня ровно и чëтко, смотря в зелёные глаза Саши, напоминающие густой лес.       По-детски ли было расстраиваться из-за того, что Ани не будет рядом три недели? По-детски ли было злиться из-за того, что работа встаëт между ними? По-детски ли было расстраиваться из-за своих глупых переживаний, у которых даже не было повода?       — А я не могу жить с мыслью, что мы могли бы просыпаться вместе в одной постели, что мы могли бы проводить больше времени вместе. Мне не хочется думать, что в какой-то момент я стану тебе не нужна, когда работа внезапно встанет для тебя на первое место. — Глаза начинают слезиться, — Я не хочу в какой-то момент взять и потерять тебя.       Саша поднимает голову к потолку, глубоко вдыхает. Убирает Анины руки с плеч, уходя в комнату.       — Мне нужно побыть одной, извини.       Дверь за Сашей захлопывается. От громкого звука Аня закрывает глаза.       Теперь она была растеряна и ещё больше не понимала, что делать.       Аня ругала себя за то, что решила вот так в лоб подать эту информацию. Надо было отдохнуть, взвесить все за и против, и только потом начинать этот разговор. Но ведь и Саша тоже в какой-то мере не права?       Аня обнимает колени руками, утыкается лбом в них лбом и перестаëт что-либо понимать.