Однажды

— Максимилиан, бросай это, у тебя есть дело поважнее, — принц оторвался от своих записей и, оглянувшись, увидел в дверях свою мать, брата и двух сестёр. Королева выглядела серьёзной и сосредоточенной, наследники же престола — подозрительно лукавыми и едва сдерживающими смех. Макс встал и склонил голову. — Ваше величество, в чём дело? — Являясь первым в линии наследования, ты обладаешь немалыми привилегиями, но список твоих обязанностей тоже гораздо внушительнее, чем у остальных твоих братьев и сестёр… — начала Филиппа, но девятилетняя принцесса Лори не выдержала и, подпрыгивая на месте от нетерпения, воскликнула: — Ура-ура! У тебя будет свадьба! — Принцесса Марианне такая красивая! — мечтательно добавила двенадцатилетняя Ханне. — Тебе придётся с ней целоваться, — уведомил брата тринадцатилетний Фредрик. — Вот чёрт, — как ему показалось, тихо пробормотал Максимилиан, но присутствовало слишком много пар ушей. — Ты сказал плохое слово, — не преминула отметить Лори. — Ваше высочество, потрудитесь воздерживаться от обращения к этому разделу вашего словаря при принцессе и других членах королевской семьи Хольберг-Магнуссен, — насколько уж получилось строго сказала королева. — Да, ваше величество. Когда свадьба? — крутя в руке перо, обречённо спросил принц. — Когда ты убьёшь великана, — как само собой разумеющееся, сказала Филиппа. — Мне ещё и великана надо убивать?! — изумился Макс. — Нам точно настолько необходим этот брак? — Ты даже не представляешь, — вздохнула королева, — но не будем об этом при младших. В пять совет — обсудим детали. И, поздравляю, сын мой, мы не надеялись, что нашему двору будет оказана такая честь. — Да… честь. Я понимаю. Увидимся в пять. А пока мне надо привести в порядок записи, а то… мало ли что случается при встрече с великанами. — Хорошая идея. Дети, идёмте. Они удалились, а Максимилиан пододвинул к себе горшки с растениями и продолжил описывать образцы. Вот только почерк у него внезапно испортился.

***

Почва и так была влажная и настолько мягкая, что локти проваливались, вместо того, чтобы обеспечивать надёжный упор, так что пот, практически потоком лившийся со лба, явно был уже лишним. Все мышцы дрожали от напряжения, а зубы грозили начать крошиться, если сжать их ещё сильнее. Но оставалось досчитать от 17 до 1 и это закончится… И тут на спину опустился чей-то сапог, и хриплый голос сквозь хохот произнёс: — Что, малыш Эрланд, внезапно стало тяжелее? Последним нечеловеческим усилием, которое чуть не стоило ему порванных сухожилий и прокушенной щеки, Эрланд не рухнул лицом в жижу перед собой, а вывернулся, схватил шутника за ногу и обрушил его на землю, наблюдая как туша ещё некоторое время колышется, не пытаясь снова напасть. Убедившись, что дыхание восстановилось, он задал вопрос: — Густав, мать твою, как я теперь должен идти через деревню с отпечатком твоей лапы на спине? — Но ты же не собирался идти в нижней рубахе? Мне опять будут пенять за то, что я не внушаю тебе понятия о приличиях. — Густав, наконец сел, снимая шлем и ощупывая голову. — Собирался. Кольчуга нагревается на солнце, сравниваясь температурой с пламенем костра в Иоганнову ночь — у меня ожоги не зажили ещё с прошлой такой полуденной прогулки. — Слегка преувеличиваем, ваше высочество? — Я бы сказал, гиперболизируем, да не буду при тебе выражаться. Ты зачем решил тут показаться? У тебя ведь занятия с младшими наследниками. — Да весть надо было тебе срочную передать, а через посыльных такое не делают. — Ну нет! Раз не отправили обычным мессенджером, дело плохо, не так ли? — Не помышляй сразу худшее! — снова рассмеялся Густав, с трудом поднимаясь, схватившись за пошатнувшегося принца. — Новости в этот раз добрые. — Да неужели? — Тебя включили в группу претендентов на руку принцессы Марианне, — торжественно объявил наставник по боевой подготовке и воспитанию характера. — И это не могло подождать до вечера? — хмыкнул Эрланд. — Вижу, ты в восторге. — Кто там ещё? — Это нам неведомо. — Условия какие? — Убить великана. — Ну, понятно, что же ещё. Хольберг-Магнуссены никогда не отличались оригинальностью. Ограничения по оружию будут хотя бы? Дай угадаю: никаких арбалетов? — А это мы узнаем со следующей депешей. — Когда отправляемся? — Пятого дня. — Превосходно, я не пропущу пир по случаю именин Ларса. — Волнуешься? — Зачем? Я одержу победу. Это настолько очевидно, что королева может уже заказывать приглашения на свадьбу от Эрланда Йостад-Несс-Найгаарда и Марианне, урождённой принцессы Хольберг-Магнуссен. — Мне нравится этот настрой, — Густав хлопнул его по плечу. — Пошли, помогу тебе ещё погонять мелких паршивцев, — улыбнулся Эрланд, даже не пытаясь надеть кольчугу, когда они зашагали в сторону замка.

***

Наставник и королева осторожно заглядывали в учебный класс, пытаясь выбрать наилучший момент для разговора, но он никак не желал наступать: принц казался то слишком погруженным в задание, то слишком расслабленным, и они не хотели портить ему минуту отдыха. — Ваше величество, простите мою неподобающую напористость, но мне кажется, мы должны решиться… если вы не против, — быстро добавил Эгиль. — Знаю, чувствую, милый Эгиль, но это так тяжело! — прошептала в ответ королева Лис. — Вот сидит он там, мой мальчик, и прямо сейчас заканчиваются последние мгновенья его беззаботной юности — дальше ничто уже не будет так, как прежде. — Мне понятны ваши чувства, но у нас нет выбора, — вздохнул наставник принца. — И мы должны сами верить в то, что всё будет хорошо, если хотим, чтобы и Руне не начал излишне волноваться. Посмотрите, моё лицо выражает веру в него? Эгиль попытался расслабить все мышцы, кроме тех, что отвечали за улыбку. — Добрый господь на небесах! — перекрестилась Лис. — Такое же лицо было у дяди Олафа перед тем, как его хватил удар! Давай смело войдём с нашими обычными лицами, это его больше поддержит, — королева решительно развела в стороны тяжёлые портьеры и шагнула в залитое солнцем помещение. Принц повернулся к ним и улыбнулся. — Матушка! Не думали же вы, что я не слышу, как вы с Эгилем там о чём-то шепчетесь? — Сын, — королева подошла и положила изящную руку на его светлые кудри. — Боюсь, мы должны сообщить тебе нечто, что может тебя расстроить… — Но помните, ваше высочество, мы тут и всегда готовы поддержать, — наставник сел за стол напротив Руне и взял его за руку. — Вы двое меня пугаете, — улыбка принца стала менее уверенной, и он осторожно переложил на подоконник за спиной незаконченный рисунок, после чего сел прямее. — Ты знаешь, дитя моё, что мы с твоим отцом всегда оберегали тебя от этих устаревших королевских традиций… — От обязательного выпивания полного кубка вина за ужином? — Да, и это тоже, но я сейчас о другом. — От охоты на медведей? — Ох, ну, конечно! Бедные мишки! Сколько шкур дед оставил — куда нам ещё! Но и это не то, что я имела в виду. — От межкоролевских ежегодных встреч наследников на реке Ульм? Королева схватилась за сердце. — Не понимаю, как они ещё существуют?! Ульрик и Тиасси в прошлом году подрались и выбили друг другу несколько зубов. Передних! А Эрланд прыгнул со скалы в Ульм и сломал ногу! — Я даже не знаю, кто эти люди, — с облегчением отметил Руне. — Но о чём говорили вы, маменька? — О детских договорных браках. — Варварство! — выдохнул наставник. — А такое ещё бывает? — удивился принц. — В нашей округе, к счастью, нет. Что мы считали огромным благом, но теперь… — королева достала белоснежный платок и поднесла его к глазам. — Теперь отсутствие брачных договорённостей в нескольких королевствах создало определённые… сложности на политической арене, — закончил за неё Эгиль. — Я… я должен на ком-то жениться? — Руне слегка побледнел. — Мы надеемся, что нет, — поспешила успокоить его мать. — Мы всегда желали тебе свободы выбора и брака исключительно по любви когда, и если, ты этого захочешь. — Но я единственный наследник, я же не могу этого не захотеть? — в недоумении посмотрел на них Руне. — Кому я передам королевство? — Не волнуйся об этом, — махнула рукой королева. — Твой отец увлёкся идеей тингов, думаю, за поколение-два мы перейдём к этой системе правления. Да и кто сказал, что королями рождаются? — И королевами, — добавил Эгиль. — Но тогда… что происходит? — в недоумении спросил принц. — Хольберг-Магнуссены происходят, — вздохнула королева Лис. — Им взбрело в голову, что Марианне пора замуж, и при этом неплохо проредить толпу завидных женихов в соседних королевствах. Они совместили это с помощью дикой процедуры отбора: надо убить великана и таким образом получить разрешение сделать предложение руки, сердца и объединения земель и ресурсов с их домом. А это большой дом. — Самый большой. — Постойте… Маменька, Эгиль, — щёки принца вспыхнули. — Что по этому поводу думает Марианне? — Этого мы не знаем, ваше высочество, — покачал головой Эгиль. — Как же так?.. И мне совсем не хочется убивать великанов. Да, я помню, что случилось в Чёрных лесах два лета назад, но всё ещё думаю, что они разумные существа, и с ними можно договариваться. — Мы хорошо вас воспитали, — просиял наставник. — К сожалению, сейчас такое не рассматривается. Посему… Ты должен вступить в это испытание… — Но вы не должны по-настоящему вступать в схватку с великаном, — быстро добавил Эгиль. — Мы с её величеством начали разрабатывать план. Слушайте…

***

— Ваше величество, пригнитесь! — успела выкрикнуть гувернантка, спасая королеву Кристин от попадания в лицо довольно увесистой подушки, летящей в них из северо-западного угла комнаты принцессы. — Ваше высочество! Марианне! — осторожно выглядывая из-за двери, воскликнула королева. — Потрудитесь объяснить, что это значит. — Это значит, что вы, маменька, предатель! — стараясь шмыгать носом незаметно, выкрикнула Марианне. — Вы обещали, что никаких разговоров о замужестве не будет, пока я не буду готова! — Почему ты решила, что мы тут, чтобы говорить о замужестве? — всё ещё с безопасного расстояния поинтересовалась Кристин. — Снорре мне всё рассказал! — Мерзкая птица, — сквозь зубы прошипела королева, бросая убийственный взгляд на огромного красно-жёлто-голубого попугая, сидящего на ветке вяза, украшающего («Устрашающего, а не украшающего, — постоянно поправляла всех королева. — Это какое-то логово ведьмы с этим высохшим страшилищем!») комнату. Снорре смотрел прямо в глаза королевской особе, и во взгляде его не было страха — лишь осуждение предательства. — А ему надо услышать слово много раз, прежде, чем он запомнит и не забудет по дороге! — оглядываясь в поисках нового метательного снаряда, выкрикнула Марианне. — Так сколько вы уже плетёте эти интриги против меня? — Снорре — умный, — на всякий случай напомнил попугай. — Да, красавчик, — кивнула ему принцесса. — Эйр! — крикнула она гувернантке, которая решилась зайти и теперь в испуге сиганула за кресло. — Ты знала? — Нет, клянусь! Меня только что вызвали и… как расскажут! Я сразу сказала, что это плохая идея. — Ваше высочество, если вы не успокоитесь, я позову отца и господина Аланда, — предупредила Кристин. — И что? Они смогут меня переубедить, что я внезапно ужасно захотела замуж? — Дочь моя, всё не так драматично. Это всего лишь предварительные договорённости. Можно мне войти и объяснить как следует? — Входите. — Марианне села на край стола и скрестила руки на груди. Королева переступила порог и тут же задохнулась от удивления и возмущения: свободное домашнее платье принцессы сползло с одного плеча, открыв чёрно-красный рисунок лисы прямо на царственной коже. — Что это?! — Лиса. Мне казалось, довольно похоже, — фыркнула Марианне, и Снорре в точности повторил звук за ней. — Как это с тобой случилось? — дрожа от гнева и отвращения, спросила Кристин, как будто вопрошая о том, как её дочь потеряла глаз или подхватила проказу. — Один мой друг помог нарисовать то, что я представляла, а потом я отправилась в Грёнеборг, где некая добрая женщина реализовала эту идею. Красный пигмент, кстати, я сама создала. Всего четыре месяца на это потратила. Гордитесь мной? Смотрите, он даже не вызвал отваливание руки, — Марианне выдвинула плечо вперёд, чтобы предоставить лучший обзор. При этом она высоко задрала подбородок и воинственно сверкнула глазами. — Эйр! — теперь уже королева пригвоздила криком гувернантку к полу. — Ты знала? — Я… ваше величество… — начала чуть заикаться Эйр, но потом вздохнула и пробормотала, глядя в пол: — Красиво же. — Именно! — торжествующе провозгласила принцесса. — Бесподобно! — выдал свой вердикт Снорре. — Вы меня с ума сведёте! — королева упала в кресло. — Это стирается? Марианне поправила платье и задумалась. — Хм, мы это не обсуждали с фру Анетт, которая создала это. — Что за имя такое? Она что, из южан? — схватилась за сердце Кристин. — Знаешь, мне в голову не пришло спрашивать. — Марианне начала болтать ногами. — Так что за глупости вы с папенькой задумали? — Тебе незачем пока знать детали, это скучно, не забивай голову. — Ваше величество, вы сейчас всерьёз говорите, что мне не нужно знать детали моего будущего? — Да это всё пока — радуга наших с твоим отцом мечт, тающая под неумолимым солнцем. Всё сложно. И долго. И исход непонятен. Я вообще тебе сначала говорить не хотела, но Эйр настояла. — Эйр, спасибо, — кивнула Марианне гувернантке. — Ты — моя луна, солнце и звёзды, — сообщил ей Снорре, после чего Эйр зарделась и, махнув рукой, прошептала: — Будет вам. — Кто там хоть в списке у вас? Королева хитро прищурилась. — Любопытно? Приходи на совет. — Фу, нет! Вы мне никогда и слова не даёте сказать, а сидеть там приходится часами! — В этот раз всё по-другому, ведь дело касается тебя. — Но, ваше величество, неужели это всё надо делать сейчас? — без особой надежды спросила принцесса. — Детка… ты помнишь, сколько тебе лет? — Двадцать. — Мне нужно что-то ещё добавлять? — Было бы неплохо. — Марианне, будь разумна. Совет через час. Будем рады видеть тебя там. И надень что-то, что надёжно скроет это… произведение искусства на твоём теле. Всем доброго дня. — Ваше величество, — Эйр сделала книксен. — До скорой встречи, — кивнула Марианне. — Каждый шаг приближает нас к встрече с вечностью, — выдал напоследок Снорре, от чего Кристин слегка вздрогнула.