Однажды

Карета ещё не успела до конца остановиться, а дверь уже распахнулась, и Эрланд выпрыгнул в траву. Казалось, он вознамерился сразу же направиться в сторону леса, не оглядываясь на тех, кто прибыл с ним, но его остановил зычный голос Густава: — Ваше высочество! На месте стой, раз-два! — Да что ещё? Мы первые! Ты видел, как мы обогнали остальных неудачников на Гаммальбро? Они, видите ли, опасались съехать в воду, — он презрительно усмехнулся. — Ещё и поэтому у нас уж как-нибудь найдётся пара мгновений на следование правилам, — невозмутимо ответил наставник, выбираясь из кареты и подавая руку монахине, сжимающей в руке свиток. — Сестра, зачитывайте, никуда он не денется. Эрланд страдальчески закатил глаза. Все проигнорировали его, потому что в этот момент монахиня в чёрной сутане примерно с тысячей вышитых красных крестов, выбросившая вперёд руку, позволяя свитку раскрутиться, выглядела гораздо эпичнее принца. — Да я наизусть этот список знаю, — сообщил Эрланд, но его никто не слушал, а сестра, за всю долгую поездку не проронившая ни слова, внезапно оказалась обладательницей сильного выразительного голоса, от которого Густав почувствовал мурашки по всему телу, а принц — чуть меньший уровень скуки, и начала вещать: — В год двадцать второй правления доброго короля Оделла на землях правящего дома Хольберг-Магнуссен начинаем испытание благородного принца Эрланда Хаакона… — тут Эрланд поморщился, так как это имя досталось ему от дяди со стороны отца, который был не самым приятным человеком. — … Матса Олана Торальфа Видара Йостад-Несс-Найгаарда… — Вы там пропустили пару имён, — не удержался от комментария принц. — Не думаю, — холодно ответила монахиня. — Наш орден отличается вниманием к деталям, нам доверяют все важные события, и мы ещё ни разу не подводили. — Ладно, признаю, это была шутка. — Ваше высочество! Сестра Торил оказывает нам честь, возьми себя в руки, — нахмурился Густав. — Простите, сестра, — склонил голову Эрланд. — Это не повторится. — …Несс-Найгаарда, дабы установить, достоин ли он руки прекрасной принцессы Марианне Турид Ронвей. За недельный срок надлежит, оставаясь в пределах Чёрного леса, разыскать и уничтожить злодея-великана Хаакона… — До сих пор не по себе, что у нас имена частично совпадают, — пробормотал Эрланд. — И что у него вообще есть имя — это как-то всё усложняет. — …великана Хаакона, держащего в страхе верных подданных короля Оделла. Ежели в пределах семи дней и великан, и принц живы останутся, дом Йостад-Несс-Найгаард лишается права брачного предложения. А коли раньше падёт великан от руки принца, испытание считается завершённым до срока. — И на этом спасибо. Не бродить по лесу лишние пять дней, — хмыкнул Эрланд. — С собой позволяется иметь: платье и доспех — по надобности, оружие — любое, помимо лука, арбалета, копья. — Это было предсказуемо, — кивнул принц. — Людей — ни души, — невозмутимо продолжала монахиня. — Животных, как то: лошади, иные вьючные животные, собаки охотничьи — ни одной. Воды — сколько унесёт, пищи — на день, остальное надобно добывать охотой. Не позволено использовать колдовство, ровно как и помощь любых магов, колдунов, ведьм. Преступление правил повлечёт за собой отстранение от испытания, а вместе с ним — запрещение вступать в пределы королевства во веки вечные. За сим указ заканчивается. — Сестра Торил начала сматывать свиток. — Постойте. А как же доказательства гибели великана? Вы же ничего по этому поводу не сказали, — принц шагнул в их сторону. — Я не смогу приволочь всю тушу. Частями можно? На лице монахини отразилась брезгливость. — Королю не нужно мясо, ему достаточно вашего слова. — Ясно, — Эрланд почему-то смутился и нахмурился. — Разрешите начинать? — Ступайте, ваше высочество, — кивнула сестра. — Удачи, малыш Эрланд, — сказал Густав, часто моргая. На солнце, наверное, невзначай взглянул. — До скорого, Густав, — принц махнул рукой и, не оглядываясь, зашагал к лесу.

***

Эрланд никогда не мог понять, почему Чёрный лес так назвали, потому что он был каким угодно, но не чёрным, и он знал это точно, так как территория эта была поделена между тремя королевствами, и в своей части принц бывал во все времена года и в любое время суток. Зимой он видел его зелёно-белым, летом — взрывающимся всеми известными цветами, и даже ночью он представал скорее бархатно-серым, тёмно-синим и серебристым. Король Стейнар, когда сын обратился к нему с этим вопросом, пожал плечами, шаря внутри туши зайца, проверяя, хорошо ли он выпотрошен, и ответил, что, скорее всего, название дали в неудачный момент, например, сразу после большого пожара. Шестилетний принц согласился, что это похоже на правду, а отец одобрительно похлопал его по щеке за качественную работу с дичью. Счастливый Эрланд так и ходил потом остаток дня с красным отпечатком пальцев на лице. Его величество был не так уж щедр на похвалы, а оказаться с ним на охоте вдвоём вообще было чем-то исключительным. До сих пор, семнадцать лет спустя, принц помнил тот день. Сейчас, пока солнце едва показалось из-за горизонта, идти было легко и приятно, даже в кольчуге. Сходить с дороги и блуждать по буреломам и непроходимой чаще надобности не было: принц изучил все имеющиеся сведения о великане (которого твёрдо решил не называть по имени, а мысленно именовать «цель») и установил, что следы пребывания этого возмутителя спокойствия начинаются только в дне пути от отправной точки, поэтому в ближайшие сутки Эрланд собирался только идти, делая частые привалы, чтобы быть полным сил при встрече с целью. Примерно к полудню он должен выйти к руслу реки Блётскафьт, где можно было ещё и искупаться, и эта же река снова оказывалась на пути ближе к ночи, посему принц не ожидал от этого дня ничего, кроме исключительно приятных событий. Следующий этап он в категорию приятных не относил, но и ужасным не считал: он ожидал чего-то захватывающего, немного волнительного и не лишённого неожиданностей. Впрочем, вряд ли случатся огромные сюрпризы. Скажем, Эрланд никак не допускал мысли, что может погибнуть или даже серьёзно пострадать во время испытания — с ним никогда в жизни не происходило такого, так почему сейчас должно случиться?

***

К вечеру Эрланд начал жалеть, что у него нет лошади: доспехи натёрли шею, плечи и подмышки. Окунание в воду вначале ощущалось как пытка, так как все мозоли нестерпимо щипало, но потом стало лучше. Но даже не это было самым тяжёлым — ему просто стало нестерпимо скучно, а с конём всегда можно было поговорить. Беседовать сам с собой или с каким-нибудь старым дубом, доверительно нашёптывая ему что-то в дупло, принц не хотел. Чёрный лес был отнюдь не необитаемым местом: навстречу изредка попадались другие путники, в основном, более низкого происхождения, и, ещё реже — повозки. К тому же, через каждый лантмил и здесь располагался постоялый двор. Эрланд хотел остановится на ночь в одном таком, но состояние комнат даже его заставило быстро начать мечтать о голой земле или охапке еловых веток вместо кровати, тюфяк которой источал сразу все запахи, которые не хочется обонять, а одеяло уже почти не сгибалось от накопившейся грязи. Есть там он тоже не стал, но расспросил, что слышно про великана. Хозяин, хоть и скептически посмотрел на несколько скиллингов, предложенных за информацию, всё же не отказался поделиться тем, что знает. — Великан Хаакон держит в страхе подданных доброго короля Оделла. — Это, дословно, то же самое, что мне сообщили из текста свитка. Ты не мог бы определённее что-то рассказать? — в нетерпении спросил Эрланд, стараясь не дышать носом — человек уж очень хорошо гармонировал со своим заведением, и пах, как тот, у кого нет ни времени, ни желания, ни средств часто мыться или менять одежду. — Он огромен! Ростом шесть олнов, весит, поди, пару скеппундов. — Живым кто-то уходил от него? — Нет, ваше высочество! — Откуда тогда всё это известно? — нахмурился принц. — Э-э-э-э… — замялся хозяин. — Так все это знают! — Ну, положим, я не знал. Оттого и представлял его несколько… крупнее. Олнов десять, не меньше. — Может, так и есть! — Ты только что умножил его на два? Что же правда тогда в твоём рассказе? Что ж, хорошо, с его размером ничего не понятно. Как насчёт повадок? — Он коварен и зол! Он нападает как при свете дня, так и под покровом ночи! Хватает ни в чём не повинных людей и… уносит их в свою пещеру! — Так, значит, он живёт в пещере? Логично, великаны, похоже, недалёкие существа, строительство — это слишком сложно для них, — задумчиво сказал Эрланд. — А оружие у него есть? — Такое неведомо. Говорят, он просто кладёт человека на один камень, а сверху бросает другой, целую скалу даже, а не камень! Принц поморщился — к таким ситуациям его не готовили. С другой стороны, если он будет в сознании, должно хватить времени откатиться в сторону, всё-таки скала не поддаётся легко даже великану, не так ли? Но если его оглушат… Он помотал головой, чтобы отделаться от этого мерзкого образа в сопровождении очень неприятных чавкающих звуков. — Известно, сколько всего людей он погубил? — Уйму! — А если точнее? Плюс-минус десяток? Опрашиваемый задумался. — Целый приход? — Ты же гадаешь? Странно, что и орден не дал мне хоть какое-то число пострадавших… Ладно, разберёмся. Может, он черепа их хранит или зарубки на дереве ставит. Спасибо. Вы бы помыли тут. — Так мы мыли на пасху, — попробовал оправдаться хозяин. — Это за три месяца у вас всё так… — На прошлую пасху. — Отлично. Стоило бы чаще, хотя бы раз в полгода. Когда я стану мужем принцессы Марианне, мы с королём Оделлом издадим эдикт по этому поводу. — Так нашто вам? Обычно королевская семья не изволит к нам заходить. Эрланд так и вышел в задумчивости, не найдя, что ответить, ведь и сам он первый раз видел такое заведение изнутри и действительно не был уверен, что после испытания почувствует тягу заглянуть хоть на какой-то постоялый двор. С другой стороны, спать под открытым небом или в шатрах ему было не привыкать, так что, обнаружив недалеко от реки оставленный кем-то полушалаш, принц удовлетворённо улыбнулся, нарезал новых веток вместо подстилки и развёл костёр. Готовить он ничего не собирался, но спать ещё не хотелось, а просто сидеть в сгущающихся сумерках казалось делом незанимательным. Очень скоро он почувствовал чьё-то присутствие. Существо было довольно осторожным и не вступало в круг света, но хруст веток и отчётливое шуршание, которое звучало отрывочно, быстро и испуганно прерываясь, передвигалось по полукругу перед ним. Эрланд не хотел дожидаться, когда это неизвестное нечто окажется у него за спиной. Он поднялся, очень показательно потянулся и зевнул, после чего забрался в шалаш и поворочавшись там пару минут, незаметно выбрался с другой стороны и начал подкрадываться к источнику звука. Принц не ожидал увидеть великана — тот вряд ли стал бы прятаться и ждать особого момента для нападения. Вариант с дикими животными тоже отринулся — они не пугались собственных шагов. Но это вполне мог оказаться грабитель, в обществе которого Эрланд вовсе не желал оказаться, рискуя бесславно закончить свою жизнь от руки преступника из-за довольно скромной добычи, которую тот мог от него получить в данный момент. Двигаться приходилось чрезвычайно медленно, тщательно выбирая, куда ступить и стараясь не лязгать доспехами. Бесконечно долгий промежуток времени спустя принц увидел впереди отблеск металла — значит, всё-таки не грабители, те при выборе между бронёй и подвижностью почти всегда склонялись к последнему. Латы также намекали, что бесшумное нападение исключалось, и, если у человека этого есть сообщники, они в любом случае что-то услышат, поэтому скрываться дальше смысла не было, и Эрланд ринулся напролом, повалив следящего так легко, будто это был не воин, а пустые доспехи — только грудные пластины между ними звякнули так, что зазвенело в ушах. Чтобы убедиться, что перед ним не призрак, Эрланд быстро дёрнул забрало шлема вверх, и встретился взглядом с парой огромных, испуганных, смутно знакомых глаз. Странный человек этот не пробовал не только что-то сказать, но и меч его так и покоился в ножнах, что было невероятно, непростительно, безмерно глупо. Сразу стало понятно, что перед ним какой-то крайне недалёкий и чрезвычайно плохо тренированный отпрыск семейства, которому хватило достатка на внешние атрибуты рыцаря, но не на подготовку. Впрочем, достаток их мог быть и выше среднего: даже беглый осмотр лица показал, что юноша не встречался с оспой или другими совершенно обычными болезнями тех бедолаг, кому не посчастливилось укрыться с припасами в имениях и замках, когда начиналась очередная вспышка. — Ты один? — спросил Эрланд, сильнее наваливаясь, тем самым намекая, что ответы он бы хотел получить быстрые, чёткие и правдивые. — Нет, — стараясь скрыть, как дрожит его голос, ответил юноша. — Со мной отряд. — Так будет кому расстраиваться, если я сверну тебе шею? Ну, по крайней мере, они заберут твоё тело, и доспехи кому-нибудь ещё пригодятся. — Он начал стаскивать со всё ещё безропотного недорыцаря шлем, потому что с ним обычно дело затягивалось. Тот наконец-то очнулся и быстро заговорил: — Нет, стой! Я Максимилиан Рисберг-Скау, а ты ведь Эрланд? Мы знакомы по межкоролевским Ульмовским встречам! В прошлом году я пропустил, но до этого… — Подожди-ка, идём к огню. Отряд свой зови. — Его… нет. Я один. — А! Истинно так! — Эрланд рассмеялся. Костёр начал затухать, и он подбросил пару крепких веток. — Говорили же про остальных претендентов, но я не прислушивался — зачем мне лишнее? Да, Скау, ты был в том коротком списке. — Там ещё Лунд. — Это имя вообще растаяло в воздухе задолго до того, как достигнуть моих ушей, потому что оно ни о чём мне не говорит. Тебе? — Я довольно редко имел удовольствие встречаться с принцем Руне, — покачал головой Максимилиан, разглядывая вмятину на своих доспехах прямо над гербом. — У меня и о тебе не то что много воспоминаний, — хмыкнул Эрланд. — О чём они вообще думали, отправляя сюда детей? — Мне двадцать, — обиженно сказал Макс. — О, прости, это очень всё меняет! — рассмеялся Эрланд, направляясь к шалашу за мечом. Сидеть на открытом месте с одним ножом было беспокойно. — Я припоминаю что-то о том, как ты помог, когда мы почти все слегли с лихорадкой. Они там отправили людей за знахарем, а ты быстро напоил всех каким-то отваром, и мы к вечеру смогли выползти из шатров. — Да, по счастью, там повсюду росла белая ива, — улыбнулся Макс. — Ты больше ничего не помнишь? — Два лета назад… Мы же не тебя привязали вместо пугала на пшеничном поле? — Да нет же! — возмутился принц Рисберг-Скау. — Ты просто похож на того, с кем такое могло произойти, — пожав плечами, ответил Эрланд. — Я похож на пугало?! — Макс вскочил. — Как ты сделал такой вывод? — Но ты же… — ему не пришлось объяснять течение своих мыслей, потому что на поляне появился, практически ввалился в круг света, вообще не пытаясь прятаться, ещё один человек. Он тоже был в доспехах, пеший и с одним мешком поклажи. Первым делом он запнулся и упал на одно колено. Макс и Эрланд спокойно смотрели на него, не пытаясь подойти, помочь или принять меры предосторожности. Вновь прибывший попытался встать, потом махнул рукой и сел, тут же принявшись стаскивать всё, что снималось самостоятельно. — Руне? — на всякий случай спросил Максимилиан. Тот кивнул. — Превосходное развитие событий, — вздохнул Эрланд. — Вместо того, чтобы спать и восполнять силы мне придётся всю ночь охранять вас двоих. — Меня не надо… — начал было Макс, но Руне перебил его: — Было бы неплохо. Спасибо. — Ваше высочество! Вся эта ситуация… — опять попробовал отстоять своё право на небезопасный сон принц Рисберг-Скау. — Но он сам это предложил, — пожал плечами Руне. — И потом, он всё равно победит, так зачем кому-то дополнительно страдать в процессе? — Ну что, Скау, возьмёшь с него пример или отойдёшь и ляжешь у дороги, чтобы тебя ещё проще было убить? — поинтересовался Эрланд. — Нам запрещено объединяться, — с обиженным лязгом Макс скрестил руки на груди. — А вот тут ты не прав. — Эрланд поднялся. — Так, объявляю срочный совет участников испытания, которые волею судьбы оказались сведены в одном месте. — Я не волею судьбы, — поднял руку Руне. — Я вас искал. Эгиль правильно предположил, где может остановиться его высочество Найгаард. — Неважно. Начнём с официального представления. Меня зовут его высочество принц Эрланд Матс Олан Торальф Видар Йостад-Несс-Найгаард. — Ты Хаакон пропустил, — отметил Макс. — А ты очень внимательный, да? У меня много причин не любить это имя. — Понимаю, — кивнул Руне. — А называть тебя как? Надеюсь, ты не настаиваешь на использовании всех имён постоянно? — Нет. При выполнении этой задачи можете звать меня Эрланд. Скау, напомни, какие там твои имена? — Максимилиан Кристиан Рисберг-Скау. — Макс или Крис для краткости? — сразу спросил Эрланд. — Максимилиан тоже достаточно кратко… Но, хорошо, можно Макс. Руне? — Я — Руне Лунд. Остальные два принца продолжали выжидательно смотреть на него. — Что? — непонимающе спросил он. — А дальше? — нетерпеливо постукивая ножнами о пластину на голени, спросил Эрланд. — Нет никакого дальше. Это моё полное имя. Эрланд Хаакон Матс Олан Торальф Видар и Максимилиан Кристиан быстро обменялись недоумевающими взглядами, в которых явно читалось: «Ла-а-а-а-а-а-адно, никто и не считал ваш дом нормальным», после чего Эрланд продолжил: — В распоряжении нет ничего о том, что мы не должны помогать друг другу. Ну, то есть они предполагают, что мы не будем этого делать, потому что мы же в борьбе не на жизнь, а на смерть за руку принцессы, — он усмехнулся. — Что за тон, Эрланд? — холодно спросил Руне. — Ты о чём? — Принцесса — не охотничий трофей, ты не можешь так о ней говорить. — Не я создавал правила. — Но тебе и не надо быть таким мерзким. Давайте сразу договоримся, что Марианне ни в чём не виновата, и мы будем относиться к ней с наивысшим почтением. — Тебе вообще никак не надо к ней относиться, принцесса тебе не светит, — бросил Эрланд. — Это так, — согласился Руне. — Но просьба моя всё ещё в силе. — Хорошо, — вздохнул самопровозглашённый глава совета. — Итак, я не могу просто оставить вас тут или на каком-то постоялом дворе, это точно заметят, и у нас всех будут сложности, так что мы должны идти вперёд. По моим расчётам цель может встретиться уже завтра или третьего дня. Как только это произойдёт, я его уничтожаю, вы делаете печальные лица, мы все идём в замок Хольберг-Магнуссенов и рапортуем о результатах. Всё понятно? — Пока да, — Руне огляделся по сторонам. — В этом шалаше есть место для двоих? — Его Эрланд строил, мы не должны… — по традиции начал, но не закончил предложение Макс. — Эрл собирается охранять наш покой, так что он снаружи останется, — сказал Руне. — Поможешь с доспехами? Я не намерен спать в этом. — Э-э-эм-м, хорошо. — Максимилиан с беспокойством посмотрел на Эрланда, который сел ближе к костру. — Ты что, так и будешь сидеть всю ночь? — А у нас есть другие идеи? Со мной всё будет в порядке. Но завтра мы ночуем на постоялом дворе… Если нам понадобится ещё одна ночёвка. — Спасибо тебе, Эрл, — сказал Руне, подходя и стуча его по облачённому металлом плечу. — Дом Лунд не забудет твою доброту. — Да не за что. Спите. Будете завтра следить за окружающей обстановкой. — Мы… постараемся, — пообещал Максимилиан, помогая Руне стащить остатки лат.