Однажды

У Руне оказался талант к тому, чтобы делать вид, будто он не слышал никаких разговоров, не предназначенных для его ушей. Утром он был самым бодрым и, что странно, не так уж и сильно раздражал этим остальных. — Не сочтите за дерзость, ваши высочества, но вы выглядите как болотные духи, — объявил принц Лунд. — Вам нужно взбодриться. — Если я буду идти, я не усну, — зевая, сказал Эрланд. — А как я выгляжу — вообще не важно. — Я даже спал. Думаю, всё будет в порядке и без окунания в холодные воды, — поёживаясь, пробормотал Макс. — Нам неплохо бы окунуться в реку, доесть припасы и попытаться пройти максимально возможное расстояние сегодня, — отметил Руне. — Начало путешествия лишило меня аппетита, так что у меня достаточно много провизии осталось — всё в вашем распоряжении. — Он выложил из мешка хлеб и сыр. — Я пошёл купаться. Не говорите моим родителям, что я заходил в воду в незнакомом месте, — улыбнулся он, стягивая нижнюю рубаху. — Я вчера там был, опасных омутов тут нет, — заверил его Эрланд и вдруг воскликнул: — О, ваше высочество! Что это такое? Максимилиан, который отвернулся, решив не смущать Руне случайными нескромными взглядами (хотя тот ни на мгновение смущённым и не выглядел), быстро оглянулся, ожидая увидеть выдающийся боевой шрам или метку проклятия, однако смог лицезреть только обнажённого принца Лунда, который недоумевающе вопрошал: — Что вы имеете в виду? — Ну, это конечно. — Эрланд ткнул в его плечо, с которого на них взирала чёрно-красная морда лисицы. — Ах, это! Такие рисунки делает одна мастерица из Грёнеборга. Я узнал о ней от капитана нашего драккара и захотел себе такую же. — Хм, не помню, чтобы мне такое встречалось. Как это делается? — Эрланд потёр лисий нос большим пальцем, чтобы убедиться, что на краску это никак не влияет, и Макс тут же возмутился: — Прекрати всех трогать постоянно! — Он не постоянно, — удивился Руне этой внезапной попытке защитить его непонятно от чего. — И не всех, — добавил Эрланд. — К тебе я вообще не прикасался. — Что… было абсолютной, возмутительной истиной. — На это ушло два дня. — Руне слегка поморщился от воспоминания. — Там используется краска и иглы, которые втыкают снова, и снова, и снова… почти бесконечно. Но ничего: фру Анетт и фру Юлиана отвлекали меня разговорами, а матушка иногда держала за руку. — Твоя мать была с тобой?! — изумился Максимилиан. — Ну да. Ей было любопытно. Теперь у неё на запястье есть надпись «ЛИР» очень изящными буквами. Это наши имена: Лис, Игор, Руне. — Он улыбнулся. — Отец ей завидует. — Лунд, у тебя… интересные родители, — усмехнулся Эрланд. — Я бы хотел с ними познакомиться. — Они обычные, — пожал плечами Руне. — Если вы не желаете купаться, я пошёл один. Я вас не задержу. — Я, пожалуй, тоже иду, — сказал Эрланд. — Если вы не против подождать, пока я выберусь из этих доспехов, а потом облачусь в них вновь. — Я не возражаю. Тебе нужна помощь? — принц Лунд бросил взгляд на крепления лат Эрланда, но тот покачал головой: — Это специальная конструкция для самостоятельного надевания. Представляете, что бы было, если бы меня в них всунули в замке, а достали только по возвращении из моего одиночного испытания. Никто такого представлять не пожелал — уж слишком пугающая это была картина даже для таких отважных людей, как они трое. Отвага зато проявилась ещё и в том, что Макс внезапно перестал думать, будто вода такая уж нестерпимо холодная, и отправился за остальными. Плавал он чуть поодаль от своих спутников, оживлённо продолжавших беседовать про нательные рисунки. Эрланд закидывал Руне вопросами: «Где именно находится это заведение?», «Получится ли пользоваться рукой сразу после нанесения?», «А это может быть любая часть тела?», «Кто придумал рисунок?» (это был сам принц Лунд) — словно собирался обзавестись изображением, скажем, черепа великана где-нибудь на спине сразу после окончания испытания. Но хотя Максу и казалось, что на него внимания не обращают, как выяснилось, это было не совсем так, потому что когда они выходили из воды, принц Найгаард подмигнул ему и сказал: — Вот теперь я, похоже, начинаю что-то припоминать, — чем привёл Максимилиана в странное состояние, в котором он хотел одновременно испепелить нахала негодующим взглядом, провалиться сквозь землю и, зардевшись, спросить: «Правда?». В общем, в результате он хмыкнул: «Сейчас есть дела поважнее», сожалея, что не может понять, шутит Эрланд или нет.

***

Первый ландмил они прошли довольно быстро и начали совещаться, можно ли обедать на постоялом дворе. — Правила гласят, что мы должны добывать пищу охотой, — напомнил Макс. — Это так, — согласился Эрланд. — Но без лука у меня уйдёт на это неизвестное количество времени. Мне стоило с вечера поставить силки — очень странно, что же это такое меня отвлекло, что я этого не сделал. — Правило это очень неразумно, — сказал Руне. — И потом, если они захотят убедиться, что ему следовали, проверят только победителя. К нам с тобой, Макс, это не относится. — Меня даже деньгами не снабдили, — признался принц Рисберг-Скау. — У меня есть, — отмахнулся Руне. — Эрл? — тот кивнул. — Нам всё равно нужно зайти и попробовать получить сведения о Хааконе. Там же добудем пропитание, но есть будем не в их стенах. Что скажете? Все согласились, что это единственное разумное решение на данный момент, и вошли в гостиницу, которая была почти неотличима от той, что встретилась на их пути накануне. Когда Эрланд сообщил об этом наблюдении хозяину, тот объяснил, что это неудивительно, ведь у них один владелец, и он требует, чтобы они работали по единому образцу. По всей видимости, это был очень незамысловатый, грязный и потрёпанный образец. Но другого на данный момент не имелось, поэтому пока Руне выяснял, какую удобоваримую еду тут можно получить, Эрланд и Максимилиан (больше всё-таки первый) задавали вопросы о великане. После первых, явно не очень точных и достоверных, сообщений о размерах этого нарушителя спокойствия и даже, внезапно, его поле — «Поговаривают, это исполинская девица Бо, а никакой не Хаакон!» — им удалось услышать хоть что-то определённое: последний раз гиганта видели в деревне Крюкиг Гран в паре часов пути от гостиницы. Правда, последний раз этот приключился одну зиму назад — не очень-то недавно. Но, так как новостей свежее добыть не представлялось возможным, они должны были отправиться по этому следу. Руне уже ждал их снаружи и раздал всем обед, который можно было есть на ходу: объёмное сооружение, состоящее из двух ломтей серого хлеба, между которыми размещался кусок мяса, разваренный до мягкости каши и ещё множество удивительных и не очень ингредиентов, например, лук, маринованные огурцы, грибы и паста, состоящая из множества зелёных трав, среди которых точно был розмарин, определить остальное оказалось затруднительно. — О, я это знаю! У нас это называется вармкорв, только там грибов нет, — почти обрадовался Эрланд. — Это гладгрис, — уверенно заявил Макс. — Наша кухарка готовит такое летом. — Ну, это единственное, что выглядело немного съедобным, — сказал Руне. — Мне сообщили, что это рулига-ройир, я не стал спорить. — Все кивнули, соглашаясь, что вообще уже всё равно, как это называется, если это можно прожевать, а потом остаться в живых, да ещё и голод утолить. — Я отправил сообщение в следующую гостиницу, чтобы нам приготовили комнаты, которые будут вымыты, проветрены и там выметут всех видимых насекомых, — продолжил Руне. — Нам точно нужен нормальный сон, особенно вам. — Ваше высочество! — воскликнул Эрланд. — Ты поразительный человек! Как ты догадался так поступить? — Пустяки. Вы узнали, куда идти? — увидев, как его спутники кивнули, он сказал: — Тут в лесу неподалёку родник, как мне пообещали. Наберём воды там — их бочке я не доверяю. Чуть более сонные после поглощения рулига-ройиров, они напились замораживающей мозг воды, наполнили питьевые мешки и отправились дальше.

***

Крюкиг Гран оказался крошечной деревушкой на двадцать дворов. Из достопримечательностей в ней наблюдались только церковь и водяная мельница. На лужайке перед одним из домов играло с десяток детей в сопровождении куриц, коз, собак и древней старухи в когда-то чёрном, а теперь отцветшем, мешковатом одеянии. Надсмотрщица опиралась на внушительную палку, которой она, видимо, направляла и воспитывала всех неразумных существ перед собой. — Здоровья вам, добрая селянка, — поприветствовал её Руне, заранее не проверив, добрая она или нет. Все присутствующие тут же уставились на путников. Дети и собаки из тех, что смелее, подошли ближе. Руне улыбнулся им и протянул одному из малышей свой шлем, что вызвало вздох восхищения у всех, кроме женщины и Максимилиана. Последний просто, наверное, отвлёкся на козлёнка, который пытался сжевать край его куртки. — Добрый день, благородные господа, — скрипучим голосом ответила старуха. — Что привело вас в наше затерянное в лесах поселение? — Оно не затеряно — тут до дороги едва ли с десяток бросков камня, — решил исправить её Макс, за что получил укоризненный взгляд и предупреждающее похлопывание по спине от Эрланда. Принц Рисберг-Скау тут же захотел добавить ещё что-нибудь полезное и остроумное, но козлёнок всё-таки оторвал кусок его одеяния и пришлось разбираться с ним, а другие два охотника за великанами смогли продолжить беседу. — Говорят, у вас появлялся Хаакон, — сказал Эрланд. — Вы не могли бы поведать, когда это было, и что именно тогда приключилось? — Шла зима… — тут же начала пожилая фру. — Дай господь памяти… девятнадцать месяцев и пять дней назад. — Максимилиан даже оторвался от борьбы с парнокопытным за свою одежду и резко обернулся — он тоже хотел, чтобы господь вот так, по первому требованию, настолько точно помогал ему обращаться к собственным воспоминаниям. — Марике и Хаане отправились в лес. Но стоило им оставить позади ограду имения герра Фриберга, как им начали попадаться огромные следы — то ли зверя, то ли человека. — Насколько огромные? — уточнил Руне. — Да с олн, пожалуй, — подумав, ответила женщина. — Вы когда сказали об их неуверенности в происхождении следов… — погрустнев, проговорил Макс. — Они потом развеяли свои подозрения? — А нет тут зверей с такими лапами, мальчик. — Но тогда… — И пошли они дальше, — невозмутимо продолжала рассказчица, проигнорировав его. — И у опушки леса наткнулись на страшную картину… — она таинственно замолчала. Некоторые из её малолетних подопечных бросили свои занятия и теперь напряжённо слушали, машинально пожёвывая цветы клевера, сорванные тут же. — Снег был вытоптан кругом на пару стонгов и пропитан алой кровью. Посреди же лежал череп человеческий — всё, что осталось от бедного страдальца. — Так, значит, он всё-таки не отволакивает жертв в пещеру? —задумчиво сказал Эрланд. — Он ест людей? — сглотнул Руне. — А вы знаете, кто был убит? — поинтересовался Максимилиан. — Не знаю, не местный кто-то. Но недалеко от той опушки, на дубе, Хаакон оставил нам предупреждение… — О чём? — в нетерпении воскликнули все три принца. — Отправляйтесь туда и посмотрите сами, — таинственно сказала старуха, огрев палкой собаку, пытающуюся укусить козлёнка за ухо. — Куда идти? — Эрланд огляделся, чтобы ещё раз убедиться, что опушки леса есть, буквально, со всех сторон. — Вверх по улице ступайте, — махнули им рукой в нужном направлении. — А там увидите. Хаане обычно прямо у того дерева и сидит. — Каждый день? — с подозрением спросил Макс. — Кроме святых праздников и дней поспевания медовухи, — кивнула женщина. — Что ж, спасибо вам, — Руне слегка склонил голову в знак благодарности, забрал у детей, которые были этим крайне недовольны и даже начали было хныкать, пока старушка не шикнула на них, свой шлем, и путники пошли ознакомляться с сообщением великана. Найти место преступления Хаакона не составляло никакого труда — оно было обнесено низким забором, огораживающим пустой участок поля и ровно одно дерево на самой опушке. К жердям изгороди тут и там привязали обрывки красной ткани, а к дороге была обращена доска с довольно кривой надписью:

«Именно тут! Великан Хаакон совершил своё злодеяние! В зиму года двадцатого правления мудрого короля Оделла!!! Жуткие! Кровавые подробности!!! Здесь! Всего 2 оре!»

— Не люблю, когда на меня кричат вывески, — передёрнул плечами Руне. — Наконец-то подробности! — обрадовался Эрланд, пытаясь понять, где же их получить. Но к ним уже направлялся почти идеально круглый человечек в зелёном камзоле и красной шляпе. — Добрый день, ваши высочества! — поклонился он. — Откуда ты знаешь наши титулы? — с подозрением прищурился Макс. — Я… догадался, — быстро сказал человек, делая вид, что поднимает что-то из травы. — Доспехи ваши и благородный вид издалека мне сообщили… — Ладно, неважно, — перебил его Эрланд. — Вот вам плата. — Он протянул монеты. — Рассказывайте. — Пройдёмте за мной, и я покажу вам ещё кое-что, — он указал вперёд. Недалеко от исторического дуба между двумя деревьями был натянут навес, под которым располагался стул и стол со множеством глиняных и деревянных фигурок довольно бесформенного существа со свирепым выражением лица и огромными ступнями и кулаками. Часть ствола дуба была обмотана тряпкой, а рядом в землю была воткнута ещё одна табличка:

«ЗЛОВЕЩЕЕ! ПОСЛАНИЕ! ВЕЛИКАНА! ПРОКЛЯТИЕ ИЛИ ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ?!

Посмотреть собственными глазами — 4 оре»

— Так ли законно брать деньги за то, что вы сами не произвели? — спросил принц Рисберг-Скау. — Я забочусь о Послании, слежу, чтобы его не уничтожили и не исказили, — обиделся смотритель места происшествия. Впрочем, Руне уже отдал ему плату, после чего им предложили разместиться на траве в тени дерева. — Шла суровая зима двадцатого года правления короля Оделла. Я, Хаане, и моя жена Марике отправились в лес. Подходя к этому самому месту, мы почувствовали недоброе: метель как будто мгновенно улеглась, снежинки осыпались на землю, словно весили по скольпунду, а воздух наполнился запахом свежей крови… — Хаане, ты был трезв в тот день? — спросил Максимилиан, уже уловив аромат медовухи. — Конечно же, ваше высочество! Кто же будет выходить в жгучий мороз навеселе?! Поэтому я очень остро ощутил, как смерть разливается вокруг… — он склонил голову, будто повторно погружаясь в кошмар того дня и не находя в себе сил продолжить. Три принца понаблюдали за ним пару мгновений, потом Руне кашлянул и попытался подтолкнуть повествование: — Что именно вы увидели? — Кровь. Реки крови. Она была повсюду на том участке поля: в середине, в правом верхнем углу, в левом нижнем углу, в левом верхнем… — Мы знаем значение слова «повсюду», — заверил его Макс. — Куда ни глянь! А ровно посередине — череп взрослого человека — страшный, без кусочка кожи или волос уже, невидяще взирающий на нас, точно вопрошая: «Люди добрые, отчего не пришли вы раньше и не спасли меня?» — Возражаю. Это лишь предположения, что он вопрошал об этом, — поморщился Макс. — Как зовут вас, ваше высочество? — спросил Хаане. — Максимилиан Кристиан Рисберг-Скау. — Запомню, — пообещал рассказчик. — Мы с Марике в испуге бросились к опушке… — А почему не к деревне? — снова вмешался Макс. — Разумнее же было бы так поступить? — Деревню скрыла метель, мы шли не разбирая дороги, — уже слегка раздражённо бросил Хаане. Принцы переглянулись — заблудиться на этом участке не смогли бы даже они, несмотря на то, что были тут первый раз. Но спорить с версией очевидца никто не стал. — И вокруг этого дуба снег тоже был вытоптан. Мы сначала взирали только на кровавые отпечатки ног, а потом Марике подняла голову и закричала так, что у меня кровь застыла в жилах… — он обвёл всех взглядом, чтобы убедиться, что они достаточно впечатлились и прошептал: — Там было оно — Послание. — Показывай уже! — в нетерпении воскликнул Эрланд. — Послание требует внимания, уважения и трепета. — Хаане поднялся, подошёл к дереву, внезапно обнял его и, зажмурившись, простоял так какое-то время, впрочем, не так долго, чтобы к нему захотелось применить силу, после чего дёрнул за верёвку и ткань, скрывающая самое знаменательное, что только можно найти в Крюкиг Гране, упала, обнажив… Зрители вскочили. — Что?.. Что это за чепуха? — раздражённо спросил Эрланд, разглядывая нечто, нацарапанное на высоте примерно в два человеческих роста. — Я полагаю, это царапины естественного происхождения, — задумчиво сказал Максимилиан. — Это как будто напоминает руну, означающую «огонь» или «разрешение», но это может быть простым совпадением, — почесав затылок, озвучил свою теорию принц Лунд. — Хаане, приятель, да ты мошенник, — повернулся Эрланд к смотрителю, который начал пятиться. — Нет! Этого не было тут до того дня! Кому, как ни мне, это знать! — А пропавших людей к вам приходили искать? — спросил Руне. — Куда вы дели череп? — Его забрал человек из Коппатрэгорда, изучить хотел. Но у меня есть рисунок! — Хаане покопался в своей сумке и извлёк изрядно потёртый кусок телячьей кожи, на котором было изображено… нечто. Круг с двумя окружностями внутри, которые символизировали собой глазницы, треугольный провал носа и челюсть, почему-то застывшую в довольно доброй улыбке. — Убери это. — Макс снова подошёл к столу. — Я полагаю, эти статуэтки тоже не соответствуют действительности? — он повертел в руках одну из них, не без удивления обнаружив, что великан был слеплен без одеяния, и в нём буквально всё было… великанским. Принц покраснел и быстро вернул сувенир на место. — Это то, что нарисовало мне моё живое воображение после потрясения от встречи с Хааконом, — попытался защитить своё творение Хаане. — Ты с ним не встречался, — напомнил Эрланд. — Мы разминулись буквально на мгновение! — голос хранителя осип. — Если бы я не замешкался с санями, выходя из дома, на месте черепа был бы я! Или даже я и Марике! — Или даже три черепа? — подкинул идею Эрланд. — Ну, если бы он уже был занят с неизвестным. — Именно! — Ясно. Мы зря потратили время. — Макс закинул на плечо свой мешок, намереваясь покинуть это странное место. — Не желаете приобрести новые игры? — быстро вышел из потрясения Хаане. — Вот эта, взгляните. Тут нужно ловить человечков головой великана с раскрытой пастью. — Нет, — твёрдо заявил Макс, даже не взглянув, что им там предлагают. Руне зачем-то поблагодарил хранителя Послания, и путники, наконец, начали возвращаться на дорогу, с которой свернули. — Какая же бесполезная трата времени! — с досадой воскликнул Макс. — Ну да, не на это я надеялся… — задумчиво пробормотал Эрланд. — Но, с другой стороны, мы теперь знаем, что великан никого не тащит в пещеру. — Если хотя бы это правда, — отметил Руне. — Думаете, он на самом деле ест людей? Ещё и сырыми? — Вот бы это проверить, — без особой надежды сказал принц Найгаард. Но где? Разве что, на себе при личной встрече?

***

Остаток дня прошёл без каких-либо значительных событий: Макс нашёл несколько растений, у которых можно было есть корни и побеги, что помогло им не сильно страдать от голода; Эрланд пытался не жаловаться на жару, но дорога, как назло, расширилась, так что почти не получалось идти в тени. — Эрл, ты должен снять доспехи — на тебя смотреть больно, — сказал Руне. — Я не могу. Это небезопасно. И недостойно… — он бросил взгляд на остальных двоих, которые вполне себе без угрызений совести не потрудились надеть свои латы, благодаря чему выглядели гораздо более свежими и жизнерадостными, чем он. — … Того, кто в любое мгновение ожидает встречи с опасностью. — Ты намекаешь, что мы не ожидаем? — спросил Максимилиан, счищая землю с корня лопуха. — Я намекаю, что буду чувствовать себя странно, разгуливая весь день даже без минимальной защиты, когда прохожу испытание, — Эрланд засунул прутик под плечевой щиток, чтобы почесать часть спины, страдающую одновременно от стекающих струек пота и укусов какого-то насекомого, решившего, что оно не боится постоянно движущегося горячего металла. — Прости мою прямоту, — сказал Руне, помогая ему залить за ворот доспехов воду. — Но мне почему-то представляется, что если нас, людей без защиты лат, убьёт злодейская стрела, ты всё равно будешь так переживать и мучаться угрызениями совести, что тебя ничуть не успокоит мысль о том, что сам ты не пострадал. — Да ладно тебе, Лунд! — рассмеялся Эрланд. — Зато представь это божественное чувство, когда я, наконец, смогу снять всё это! — Ваше высочество, не уговаривай его, он странный и у него какие-то особенные понятия о комфорте, — сказал Макс. — Так точно, — улыбнувшись, кивнул принц Найгаард и внезапно откусил половину корня, который Максимилиан держал в руке, проверяя, не осталось ли на нём грязи. — Твои манеры… — выдохнул Макс. — Пэзшы? — уточнил Эрланд. Правильному произношению мешал лопух, который он не мог ни прожевать, ни выплюнуть, опасаясь, видимо, показаться ещё более невоспитанным. — Да уж, безупречны, — каким-то образом понял его Максимилиан. — Пожалуйста, не подавись, а то мне придётся засовывать руку тебе в горло. — Вряд ли туда поместится рука, — сказал, наконец, Эрланд, прекратив попытки превращения в хомяка. — Но я знаю, что могло бы. — Нет. Нет-нет-нет. — Максимилиан даже зажал уши руками. — Ладно я, но тут его высочество Лунд! Как тебе не стыдно?! — Что случилось? — спросил Руне. — Я что-то пропустил? — Я говорил о том, что… — начал Эрланд, словно, и вправду, собираясь объяснить ход своих мыслей, но Макс так ударил его рукоятью меча по грудной пластине, что звон чуть не оглушил всех присутствующих. После этого возмутительный принц Найгаард, почти не усмехаясь, пошёл дальше. Постоялый двор, до которого они добрались вечером, выгодно отличался от двух предыдущих тщательно подметённой площадкой перед входом и двумя работниками, встречающими постояльцев с гостеприимными, хотя и почти беззубыми улыбками. Подсказывая друг другу, они поздоровались, забыв не более трёх имён принца Найгаарда, на что тот, впрочем, как будто не обратил никакого внимания, и вызвались показать приготовленные комнаты. По пути они буквально чуть-чуть замялись, принявшись объяснять, что возникли непредвиденные обстоятельства… — Что значит, комнат две? — возмутился Максимилиан. — Но нас же трое. И его высочество Лунд отправлял вам чёткие распоряжения… — Всё так, ваши высочества, но к нам внезапно прибыли две сестры из ордена Блаженной Ингрид, и мы не могли не предоставить им одну из лучших комнат. Как видите, им тоже придётся потесниться, — заискивающе произнёс человек, и так приложивший все усилия, чтобы подчеркнуть статус заведения — кажется, он даже мяту пожевал для приятной беседы. — Что ж, мы как-нибудь разберёмся, — сказал Руне, когда перед ним открыли дверь первой из комнат. Рассматривать её долго не пришлось: там была только довольно широкая низкая кровать с тонким, но почти ничем не пахнущим тюфяком и на первый взгляд чистыми лоскутными одеялами, стол, два табурета, камин и масляная лампа. Чего там не было, так это толстого слоя грязи на полу, паутины и зримо, и незримо присутствующих следов предыдущих сотен постояльцев. — Это почти роскошно! — объявил Эрланд, метнув на кровать свой мешок. — Скау… Рисберг, ты можешь занять отдельную комнату, если тебе так важно личное пространство. Я буду спать с Лундом… если он не возражает. — Возражаю, — проявил внезапную твёрдость Руне. — Его высочество Максимилиан очень беспокойный сосед, а я хочу отдохнуть. Ты же, Эрл, предыдущую ночь не спал, так что не должен заметить его шумного присутствия. Ведите меня во вторую комнату, — кивнул он слугам. — Руне! — попытался было воззвать к нему Макс, но тот даже не оглянулся. — Да не волнуйся ты, — сказал Эрланд, начиная стаскивать доспехи. — Он прав: я буду спать как убитый. Если хочешь, дам тебе слово держать между нами расстояние минимум в олм. — Не надо. Я смогу себя защитить. — Не сомневаюсь. — Эрланд оттянул ворот рубахи и, поморщившись, посмотрел на свои стёртые плечи. — Господи милостивый, я не готов сейчас находиться в своём обществе, что уж говорить о других! Надо узнать, где тут ближайшее озеро и нет ли у них мыла — хотелось бы прогуляться до него, пока готовится еда. — Я спрошу, — быстро сказал Максимилиан, тут же скрываясь за дверью. Вскоре они уже шли к Синему озеру, направление к которому им указали в гостинице. Вода, из-за небольшой глубины, была достаточно тёплая и при этом пока не заросшая водорослями и ряской. После целого дня пути плавание казалось просто божественным занятием. Ощущение было таким, словно покой проникает в каждую частичку тела, и было сложно не уснуть тут же, растянувшись на поверхности озера и глядя в бледное послезакатное небо. Эти моменты неги и умиротворения были прерваны появлением на берегу двух фигур: два человека в чёрных сутанах, с повязками, закрывающими верхнюю часть лица, оставляя открытыми только глаза, встали у кромки воды, скрестив на груди руки и как будто с осуждением уставившись на купающихся. — Сёстры, простите, если смущаем ваш взор! — крикнул им Эрланд. — Отчего же смущаться нам? — спросила монахиня ростом пониже. — Так вы родом из королевства Хольберг-Магнуссенов? — уточнил Эрланд. Всем было известно, что нравы в этом королевстве своеобразные: там было принято посещать сауны очень разнообразными, порой заранее не согласованными составами, где встречались люди всевозможных возрастов, полов и профессий. Жители соседних королевств смотрели на эту традицию с подозрением и лёгким недоумением. — Верно. Мы из ордена Блаженной Ингрид, — ответила монахиня повыше и постарше. — Эта встреча — честь для нас, — почти искренне сказал принц Найгаард, с удивлением заметив, что его спутники ведут себя странно: Максимилиан как будто пытался нырнуть и больше не показываться на поверхность, а Руне по неосторожности глотнул воды и теперь кашлял, пытаясь протереть глаза. — Но, кажется, большинству из нас будет спокойнее, если вы на минуту отвернётесь к лесу, дав нам возможность хотя бы немного одеться. — Да пожалуйста. — Девушки развернулись и принялись что-то обсуждать вполголоса, изредка прыская от смеха. — Кажется, теперь даже мне неловко, — пробормотал Эрланд, пытаясь натянуть чистое одеяние на совсем не просохшего себя. — Не волнуйтесь, ваше высочество, нас рассмешила… стая птиц, которую мы видели по пути сюда, — ответила младшая монахиня. — Сегодня каждый, кто встречается на нашем пути как будто заранее знает, кто мы, — отметил Эрланд. — Но мы с вами на одном постоялом дворе остановились, немудрено нам знать, кто вы. Руне, уже одетый, но всё ещё весьма растрёпанный, вдруг вышел вперёд и потребовал: — Я должен знать, что здесь происходит. — Мы просто две монахини, идём в Коппатрэгорд по делам ордена, — сказала старшая монахиня. — Ну да. Я бы хотел послушать версию вашей подруги. Марианне? — Руне! — возмутилась та. — Ты испортил нам всю маскировку! — О, ваше высочество! — Эрланд тут же упал на одно колено и склонил голову. — Мы не знали… — И дальше не должны были знать. — Марианне скинула капюшон. — Поднимайтесь, ваше высочество. А вы, принц Лунд, могли бы и не выдавать нас, даже если узнали! — Вы почему в Чёрном лесу без сопровождения? — не унимался Руне. — Тут небезопасно. — Принцесса решила, что вам нужна помощь, — вздохнула вторая женщина, тоже являя своё лицо. — Это очень благородно с вашей стороны, — кашлянул Эрланд. — Но я… — За вас мы не переживаем, — уверила его Марианне. — Можете делать, что хотите или что должны, но знайте — я не стану вашей супругой. Ни за что. Никогда. — О… Это… очень прямо… — Эрланд даже отступил, едва не упав. — Я подумала, что лучше вам не планировать лишнее. И дело не в вас лично. Я допускаю, что вы, принц, достойный человек, но моя жизнь рядом с вами непредставима. — Но… кто же тогда ваш избранник, позвольте спросить? — хмыкнул Эрланд, лицо которого из неожиданно красного возвращалось к своему обычному цвету. — На данный момент — никто. И чтобы это так и оставалось, похоже, мы должны действовать сообща. Что вы собрали на Хаакона? — Не так уж и много, — признался Руне. — Ну, в таком случае, хорошо, что мы встретились. — Марианне улыбнулась. — Идёмте в гостиницу, обсудим, что узнали мы за тарелкой рагу и бокалом вина. Все согласились, что это звучит, как лучшая идея за последние два дня.