Однажды

В большинстве случаев жара, обездвиженность, тяжесть и соприкосновение с твёрдостями и неровностями в собственной постели не доставляют людям большого удовольствия, но этим утром Максимилиан с удивлением обнаружил, что даже если к этому добавить сопение в затылок и чужие очень волосатые ноги, это ему всё равно… нравится? Эта мысль была настолько нелепой и неожиданной, что он решил подумать её ещё раз. Итак, факты. Прямо сейчас рядом с ним… исправление, практически, на нём, спит принц Найгаард, который, оказывается, очень тяжёлый, и неимоверно горячий, и упирается в него коленями, и подбородком, и… чем-то ещё. Хочется почесать шею, которую периодически царапает трёхдневная щетина… и живот бы тоже, но не получается достать собственные руки, потому что его, как в тисках, сжала рука Эрланда. И при этом всё это вместе настолько приятно, что хочется улыбаться, и закрыть глаза, чтобы почувствовать ещё лучше, и запомнить… Стоп! Это же тот самый Эрланд, который его так сильно сердил, возмущал и приводил в негодование всеми этими своими… чем? Отчего-то было неимоверно сложно припомнить, что именно такого вопиюще-плохого сделал обладатель вот этой руки, которую прямо сейчас ужасно хотелось поцеловать — раз ни до чего другого всё равно не дотянуться. Кажется, он пытался игнорировать Максимилиана? Или, наоборот, он раздражал тем, что внезапно начинал говорить с ним слишком прямолинейно? А может, это всё его непристойные намёки и шутки? Которые оказались и не шутками вовсе, а очень реальными намерениями. Но как быть с тем фактом, что Найгаард — заносчивый и самолюбивый? Или всё-таки нет? Он, скорее, добродушный? Сколько раз он резко ответил на выпады Максимилиана? Было же такое? Или нет? Ход этих, всё больше поражающих Макса размышлений, был прерван стуком в дверь и голосом Руне: — Ваши высочества, нам скоро в путь. Если желаете подкрепиться перед дорогой, вам придётся проснуться прямо сейчас. — Спасибо, Лунд, мы скоро придём, — сказал Эрланд, который, как мог бы поклясться Макс, ещё пару секунд назад спал. Затем он пробормотал уже гораздо более сонным голосом: — Доброе утро, ваше высочество. Я не мешал тебе спать? — Н-нет. — Отрадно слышать. Я внезапно решил стать с тобой учтивым и предупредительным. Думаю, вдруг это поможет тебе перестать считать, что я ужасен, и мы ещё когда-нибудь сможем провести время вместе. По этой же причине ты убережёшься от моих утренних поцелуев… Разве что… — он отбросил одеяло. — Где-нибудь вдалеке от лица всё-таки можно? — Твои улучшенные манеры застали меня врасплох, — признался Макс, быстро понимая, что местом вдалеке от лица оказалось его колено, и это было щекотно, а он почему-то не хотел смеяться вслух. Но сдерживаться было так сложно! А уж когда губы вместе с руками переместились на его бока, он расхохотался в голос и, задыхаясь, воскликнул: — Эрланд! Нам же нужно идти! — Мы можем не есть. Нарвёшь нам по пути каких-нибудь листьев, накопаешь корней — я согласен на это. Потому что, знаешь что, Максимилиан? Твоя стать лишает меня рассудка, поцелуи пьянят пуще тускландского вина, а центр сосредоточения мужской силы так прекрасен, что глаз невозможно оторвать! Это стало последней каплей, и всей их совместной учтивости не хватило на то, чтобы уберечь друг друга от утренних поцелуев, оторвавшись от которых, Эрланд сообщил: — Я знаю быстрый способ, который поможет разобраться со сложившимся положением дел. — Я не знаю ни одного долгого способа, — признался Макс. — Наверное, мы думаем в одном направлении, только я намереваюсь добавить нашёптывание на ухо рискованных фраз. — А ты разве и так их не говоришь? — О, что ты, нет! Я пока сама скромность и пристойная сдержанность. — Мать моя, королева Филиппа! — воскликнул Макс. — Надеюсь, об этом не узнает ни одна живая душа. — Конечно, нет, я вполголоса, — пообещал Эрланд. — Так, теперь разберёмся с руками. Твоя тут, моя — здесь. Я не буду объяснять, что делать, потому что сработает всё, что угодно. Он оказался провидцем: несмотря на то, что Максимилиан пару раз в изумлении останавливался, забывая, что его усилия тоже требуются, и ещё раза три прерывал Эрланда, чтобы уточнить значение незнакомых слов, после чего краснел до кончиков ушей, этот способ, и правда, оказался очень действенным, и им удалось собраться и покинуть комнату ещё до того, как Руне пришёл за ними во второй раз. Да, они столкнулись с ним на лестнице, где он спокойно похвалил их за скорость, как будто не обратив внимания на повышенную весёлость Найгаарда и смущённую улыбку Рисберга-Скау.

***

Чем ближе они подходили к первому предполагаемому месту обитания страшного и ужасного великана, тем… да нет, ничего в их поведении не менялось. Эта группа, разросшаяся до пяти человек, была с самого утра слишком весёлой, оживлённо болтающей и жизнерадостной для людей, которые идут навстречу опасности, если не верной погибели. Серьёзность сохраняла только Эйр, которой было поручено нести карту. Гувернантка принцессы не была хорошим проводником, посему страшно нервничала, вглядывалась в каждый поворот дороги, приметное дерево и камень, чтобы не пропустить важный ориентир и вовремя предупредить, что вот они и пришли. Из-за такого жуткого напряжения пару раз она объявляла ложную тревогу, перепутав Бунвидбарьет и Бупоклиппан. Никто не был обеспокоен этим происшествием — им всё равно была нужна Бувидстенан. Эйр же из-за своей ошибки так расстроилась, что села на обочину и принялась плакать, причитая, что жизнь и образование её к такому не готовили, и она должна воспитывать принцесс в пределах замка, ну, может, ещё примыкающих деревень и полей, ну, ладно, ещё королевских дворов соседних государств… и подозрительных заведений, где делают нательные рисунки… и зоопарка… и, так и быть, одного тайного, довольно тёмного, полуподвального помещения, где даже девочек обучают борьбе — но на этом всё! Она не знала, что однажды они окажутся в дремучем лесу и пойдут навстречу опасности, а ей, Эйр, ещё и карту придётся читать не переставая! Половина попутчиков тут же принялись её утешать, напоминая, какая она смелая, умная и быстрообучаемая, и обещая, что скоро они со всем разберутся, можно будет вернуться домой, и она получит заслуженный отдых в два или даже три дня. Эйр вытерла слёзы и попросила не сходить с ума — одного выходного вполне достаточно. Для закрепления эффекта Максимилиан предложил приготовить успокоительное снадобье — по пути он видел валериану и ромашку, и, хотя сезон сбора первой ещё не наступил, какое-то полезное действие она окажет. Эрланд тут же вызвался помочь ему со сбором ингредиентов, а Руне и Марианне начали разводить небольшой костёр. — Оставь тут шлем, — сказал Макс. — Пусть пока вода кипятится. — Почему именно мой? — поинтересовался Эрланд. — У нас ещё два есть. — В моём проржавели крепления, и вода будет выливаться, а у Руне вообще сверху отверстия для проветривания, так что только твой пока может работать как котелок, — объяснил Максимилиан. — К тому же, он будет мешать тебе… разглядеть растения. — Да, очень бы не хотелось пропустить так нужный нам сейчас побег или цветок, — согласился Эрланд, снимая шлем и отдавая его Марианне, которая только усмехнулась и сказала: — Постарайтесь вернуться до того, как выкипит вся вода. — Мы постараемся, — серьёзно кивнул принц Найгаард. — Но вы всё-таки немного подождали бы. Отдохните, понаблюдайте за проплывающими облаками. И вот, смотрите, камыш! Скау говорит, что у него невероятно сладкие корни. — Не только я. И я почти уверен, что не мог сказать «невероятно сладкие», скорее — «сладковатые». — Да, точно. Я тут подумал, а так ли уж нужны мне доспехи, если мы всего лишь немного назад по дороге пройдём? — задумчиво сказал Эрланд. — Точно не нужны, — подтвердил Макс. — Меч, наверное, тоже. — О, нет, я не настолько потерял голову! — рассмеялся Эрланд. — Но ты свой, пожалуй, можешь оставить. Руне вздохнул и бросил в едва разгоревшееся пламя огромное бревно. Они прошли немного по дороге в том направлении, откуда только что пришли. Потом свернули в лес, где Максимилиан почти сразу увидел валериану. Но они решили зайти ещё немного дальше — через поляну и за пригорок — ну, знаете, чтобы ромашки отыскать. Его высочество Рисберг-Скау только-только начал понимать, что так могло понравиться его высочеству Найгаарду в близком общении с центром сосредоточения мужской силы другого человека, как прямо у его уха просвистела стрела. Сразу за этим произошло сразу много всего: Эрланд воскликнул: «Адское пламя и огонь преисподней! Ну зубы же, Макс!», после чего они рухнули в траву. Кажется, хрустнула кость. Или кости. Или это была сухая ветка? Трудно думать, когда одновременно пытаешься не задохнуться и помнить, что нельзя сжимать челюсть ещё сильнее. Впрочем, Эрланд быстро перегруппировался и как-то сумел в одно мгновенье и натянуть штаны, и схватить меч. Но к этому моменту их уже накрыла исполинская тень… Хотя, нет, вполне нормального размера была тень, и принадлежала она человеку хотя и высокому, но до звания великана не дотягивающему. Незнакомец на ходу убрал за спину лук и вынул из ножен меч. Он был обладателем внушительной бороды и усов, ухоженность которых показывала, что они — предмет гордости хозяина. Одет он был в охотничий костюм зелёных и болотных цветов, так что под определённым углом полностью бы сливался с пейзажем, если бы не лицо, довольно небрежно замаскированное с помощью всего двух полос грязи на щеках. Он наступал неумолимо, но не слишком быстро — Эрланд даже успел встать перед Максимилианом и поднять меч. Нападающий остановился только когда оказался чуть ли не нос к носу с принцем Найгаардом — при этом своё оружие он держал обращённым остриём клинка к земле и не издавал ни звука. Принц тоже опустил меч, но напряжённо наблюдал за каждым движением мужчины. Тот окинул их оценивающим взглядом, попытался заглянуть за спину Эрланда, чтобы разглядеть Максимилиана, который, наконец, смог подняться и теперь оглядывался в поисках хотя бы крепкой ветки, проклиная себя за беспечность, и сказал хриплым голосом: — Прочь. Его слегка неуверенная артикуляция выдавали в нём того, кто крайне редко и неохотно говорит. — Я наследный принц Эрланд Хаакон Матс Олан… — начал было Эрланд, но человек только поморщился, будто столько слов подряд, достигшие его ушей, вызывали головную боль, провёл каблуком сапога черту перед собой и сказал: — Не переступать. — Хорошо. — принцы сделали шаг назад. — Но ты должен знать, что мы можем здесь находиться. Король Оделл послал нас… Человек указал на лес перед собой. — Туда. — Эрланд, мне кажется, нам следует уйти, — осторожно сказал Макс, прикасаясь к спине Найгаарда. Мужчина напротив одобрительно кивнул и стоял, как истукан, пока не убедился, что они действительно уходят. Но тут же бросил им вслед: — Успокоительное забыли. Макс не без опаски вернулся и подобрал собранные травы, быстро пробормотав: — Спасибо, — всё ещё чувствуя себя не столько испуганным, сколько смущённым, учитывая момент, в который этот человек появился. Но тот только кивнул и снова указал мечом на выход на дорогу. Когда они оказались на почтительном расстоянии, Эрланд резко остановился и схватил Макса в объятия, а потом принялся ощупывать его голову. — Ты как? Я очень неосторожно на тебя упал. — Со мной всё в порядке. — Я слышал, как кто-то хрустнул. — Это был не я. — Мы чуть не погибли! — Очень вряд ли. Если бы он хотел кого-то из нас, или даже обоих, убить, у него была отличная возможность это сделать, но он не стал. Мне показалось, он просто хотел нас отпугнуть. — Но каков нахал! Он и глазом не моргнул, когда я сказал, что принадлежу к королевскому роду! — Он находится на земле Хольберг-Магнуссенов и, возможно, поэтому не слишком чтит другие дома? — предположил Максимилиан. — Надо спросить у её высочества, кем он может быть.

***

Когда они пришли на место привала, все очень удивились их такому быстрому возвращению, но ещё больше их поразил (сокращённый) рассказ о встрече с подозрительным незнакомцем. — То есть, это не лесничий? — спросила Марианне. — Он таковым не назвался, — сказал Макс, только сейчас размещая над огнём импровизированный котелок. — Если бы это был подданный отца, а тем более — его служащий, он бы не вёл себя так с наследниками престола соседних государств — это возмутительно! — принцесса вскочила. — Я должна выяснить, кто это. — Ух ты! Нет. — Встал перед ней Эрланд. — Не хочется говорить, что вы неосмотрительны, ваше высочество, но вы крайне неосмотрительны. У этого человека, только на первый беглый взгляд есть меч, лук и два ножа. Я бы не удивился, узнав, что там повсюду расставлены капканы, силки, выкопаны медвежьи ямы и подвешены сети. Мы с вами, может, и не дадим начало новой объединённой династии, но это не значит, что я желаю вашей погибели. — Я надену доспехи Руне, — настаивала Марианне. — Он на голову вас выше, это повлияет на вашу подвижность, — сказал Макс, который не понаслышке знал, что такое доспехи не по размеру. — И я точно иду с вами, — добавил Руне. — Вы — очень неразумная пара… — сказал Эрланд, но быстро добавил: — Людей. Пара людей. — Как будто всё остальное в нашем путешествии очень безопасное, — сказала Марианне. — Не хотите снова туда, оставайтесь тут с Эйр. — Похоже, мы должны все идти, — подал голос Макс. — Как иначе вы найдёте тот участок леса? Облачимся в доспехи, ничего не поделать. У меня самые маленькие наплечники и нагрудники, я отдам их её высочеству. — Возьми мой шлем, — сказал принцессе Руне. — Хорошо, отдаю латную юбку, если сможем её закрепить, — сдался Эрланд. — Всё равно молния не попадает два раза в одно место. — Все сочли за лучшее не выяснять, что там произошло с молнией. — Эйр, с отваром придётся повременить, — повернулся Максимилиан к гувернантке. — Если вынесете горечь, пожуйте корень. — И, пожалуй, вам лучше не оставаться на открытом месте, — посоветовал Эрланд. — Спрячьтесь в кустах. Едва успокоившаяся женщина, задрожала с новой силой, но покорно подобрала все дорожные мешки и вместе с ними скрылась среди растительности. Не без труда отважные исследователи нашли всё ещё видневшуюся линию, которую провёл недружелюбный обитатель леса. — Мне кажется, он уже нас заметил, — сказал Эрланд, сжимая рукоять меча и прекрасно осознавая, как бесполезен он против лука. — Может, поползём? — Это ограничит поле зрения, — внезапно начал вспоминать что-то из тренировок Максимилиан. — Давайте лучше перебежками между деревьями. — Не самая плохая идея, — кивнул Найгаард. Расстояние в пару бросков камня им удалось преодолеть, прежде чем в каждое из четырёх деревьев, за которыми скрывались королевские наследники, одна за другой, вонзилось по стреле. Поняв, что сохранять молчание всё равно бесполезно, Эрланд крикнул остальным: — Никто не ранен? Все ответили отрицательно, а потом Марианне крикнула как можно громче: — Я её высочество наследная принцесса Марианне Турид Ронвей Хольберг-Магнуссен! Если со мной или с моими друзьями что-то случится, мой отец будет крайне недоволен! В дерево, за которым стоял Эрланд, воткнулся топор. — Спасибо, конечно, что пытаетесь поддержать меня, устранив самого реального претендента на мою руку и сердце, но я и сама справлюсь! — возмутилась Марианне. — Сейчас же объясните, почему вы так отвратительно себя ведёте в моём же королевстве! Метатель топоров высунулся из-за камня, бросил на них равнодушный взгляд и спросил: — Что надо? — но потом добавил: — Ваше высочество. — Мы очень близко от места пребывания великана Хаакона, — выходя из-за дерева, сказала принцесса. — Вы не можете нам что-то рассказать о нём? Вы же тут живёте? — Тут. Могу. Он вас убьёт, — решив отвечать на вопросы с последнего к первому, ответил человек. — Добавьте детали. — Марианне сделала шаг вперёд. — Как вас зовут? — Ха..стер..брас. Хастербрас. — Может быть, Фортинбрас? — спросил Эрланд, и объяснил: — Моего дядю, не который Хаакон, а тот, который нормальный, зовут Фортинбрас. — Тебя самого зовут Хаакон, не только твоего дядю, — посыпал соль на рану неприятный человек. — Не напоминай, — поморщился Эрланд. — Так как насчёт подробностей? — Потом уйдёте? Все быстро закивали, а принцесса пообещала: — Сразу же, господин Хастербрас. — Отойдите, я заберу свой топор и стрелы, потом поговорим. — Все отступили чуть назад, и Хастербрас собрал свои снаряды. Последним он выдёргивал из дерева топор и, бросив взгляд на отсутствующую защитную юбку на доспехах Эрланда, спросил его вполголоса: — Всё на месте? Эрланд не мог решить, рассердиться ему на такой комментарий или рассмеяться над нелепостью ситуации, и выбрал последнее. — Нет, но я отважно продолжаю тут ходить, как ни в чём не бывало — не стоит ли меня после этого сильнее опасаться ведь мне неведома ни боль, ни стыд? — Разум тебе неведом, — выдал вердикт Хастербрас. Неспеша вернув всё своё оружие на места, он начал свой длинный, подробный и наполненный красочными описаниями рассказ: — Жилище Хаакона находится в этих местах. Он любит покой и уединение. Ему нужен участок леса для охоты, огород, загон для козы и ручей с водой. Ему не нужны гости. Он не хочет, чтобы на его двор ступала чужая нога. Никто не будет заходить — всё будет в порядке. — Зачем он разрушал кровли ударом кулака? — в недоумении спросил Руне. — Ведь здания не могли к нему прийти? — Он этого не делал, — ответил Хастербрас. — А телега с зерном, которую он перевернул, затоптав все колосья? Лицо Хастербраса даже слегка покраснело от возмущения. — Зачем ему такое делать?! Дорога для телег далеко от его дома. И топтать хлеб?! Никогда. — Похищение скота? — без особой надежды спросил Эрланд. Ответом ему было только возмущённое фырканье. — Ну хоть что-то он делал?! — в отчаянии воскликнула принцесса. — Отпугнул незваных гостей: одному пролёта стрелы хватило, другому — двух стрел и топора, ещё двое получили удар дубиной, но своими ногами ушли. — Хастербрас, приятель… — начал Эрланд, за что получил указующий в его сторону топор и сухое замечание: — Я никому не приятель. — Понял-понял, прости. Скажи, ты даже с Хааконом не приятель? Тогда откуда ты столько о нём знаешь? — О! Выходит, с ним мы приятели. — Но ведь он не терпит посторонних? — напомнил Эрланд. — Я не посторонний. Тоже тут живу. — Насколько далеко от великана? — Пять… десят… восемь бросков камня. — Очень точно. Это минимально возможное расстояние между его жилищем и чужим? — продолжал расспрашивать принц Найгаард. Было заметно, что Хастербраса общение утомило: он начал переминаться с ноги на ногу, надувать щёки и поглядывать то под ноги, то в небо. Появилась вероятность, что он устанет достаточно, чтобы выдать что-то, чего не хочет. Так что вопросы посыпались с бешеной скоростью. — Да, не ближе. — Кто из вас справа, а кто слева? — Он на юге. — У тебя есть огород? — Да. — Животные? — Да. — Какие? — Коза. — Как у великана? — Да. Корма нужно меньше. — Ты тоже не любишь гостей? — Не люблю. — Прогоняешь их? — Да. — Но не убиваешь? — Нет. А надо? — Не нападаешь на проходящих по дороге? — Нет. — А на телеги, Хаакон? — Нет. — Хлеб нельзя топтать? — Нет, конечно! — Почему ты притворяешься великаном? — Я не притворяюсь! Я не знаю, кто такое выдумал! — Что-о-о-о-о?! — воскликнули сразу несколько голосов, и Хастербрас… то есть Хаакон повернулся, чтобы сбежать, но запнулся и растянулся лицом вниз посреди поляны. Когда его окружили королевские отпрыски, он уже успел перевернуться на спину, и теперь лежал всё с таким же равнодушным, с лёгким налётом недовольства, выражением лица, скрестив на груди руки. — Мне за вас стыдно, Хаакон! — сказала Марианне. — Вы всех вводили в заблуждение! — Они сами заблуждались. — Но вы же могли рассказать правду! — Зачем? Чтобы ко мне тут толпы ходили? Как сегодня? Ни за что. — Из-за вас меня хотят выдать замуж! — За меня? — Хаакон ткнул себя большим пальцем в грудь. — Я против. — Да нет, из-за вас. — Вряд ли. Вы просто не молодеете. Вам сколько, восемнадцать уже? — Как ты смеешь! — воскликнул Руне. — Давайте я его всё-таки убью, — предложил Эрланд. — Пусть только поднимется и достанет меч. — Оставьте. — Марианне сняла тяжёлый шлем. — Хаакон хотя бы в диких местах живёт, вот и говорит такое, а мои родители-то чем могут оправдаться? — И что теперь делать? — задал Максимилиан вопрос, который мучил всех присутствующих. — Сегодня третий день испытания. Дорога обратно займёт два дня, значит, у нас есть ещё пара дней на размышления, но потом придётся на что-то решаться. — Если вы на меня нападёте, я кого-то из вас точно покалечу, — предупредил Хаакон. — Нет нам пользы от нападения на тебя, — отмахнулся Эрланд. — Мы должны либо уничтожить великана… которого нет, либо рассказать правду, и тогда нас просто озадачат другим испытанием. — Ну, у меня там огромная кость есть… — сказал Хаакон, поднимаясь и отряхиваясь. — По шею мне. Скажете, что из ноги его. — Она сухая? — заинтересовался Макс. — Где вы её нашли? Есть предположения, кому она могла принадлежать? — Нашёл тут, в яме одной глубокой. Можно сказать, что вы её сварили, чтобы в жару не идти с воняющей частью тела великана. — В чём, интересно, мы могли её сварить? В моём шлеме? — усмехнулся Эрланд. — Да в котле же его! Одну сторону сначала опустили, потом вторую… — закатив глаза от такого непонимания элементарных вещей, сказал Хаакон и даже продемонстрировал, какие движения делают, опуская великанские ноги в великанский же котёл. Марианне поморщилась, но беспокоило её другое. — Все захотят приходить и осматривать жилище великана. — Да уж, — кивнул Руне. — Если они из-за отметин на дереве аттракцион устроили… — Ваши высочества! И Хаакон, — сказал Эрланд. — Мы должны, как это не мучительно, пойти на обман, который поможет всем нам. — Мы слушаем, — заинтересовались все присутствующие. — Местом погибели великана мы объявим совсем другой пункт на карте. И, вот увидите, не пройдёт и пары дней, как там появятся все нужные артефакты. Даже без нашего участия. — Подальше только отсюда, — попросил самый маленький великан в мире. — Это ясно. Мне нравится идея с задворками Крюкиг Грана — там подготовленная публика, — предложил принц Найгаард. — А кто… кто станет как будто его победителем? — нерешительно спросил Руне. — Даже не знаю, друг мой, Лунд! — улыбнулся Эрланд. — Я пытался, но он откинул меня взмахом своей гигантской руки, я ударился головой о ель и ничего дальше не помню. — У меня почти так же, — сказал Максимилиан. — Вот, даже вмятина на доспехах осталась. — Можем ещё их помять для убедительности, — предложил Эрланд. — Не надо, они должны моему брату перейти. — Так это… был я? — глаза Руне расширились. — Ваши высочества… — Да ладно, не благодари, — отмахнулся Эрланд. — Ну или благодари, но потом. У вас там какие запасы в замковых погребах? — Но… Марианне… — принц Лунд повернулся к ней. — Я не могу ставить тебя в такое положение. — Разберёмся, — весело сказала принцесса. — Пойдёмте за костью. — Только не шуметь там, — предупредил Хаакон. — Моя коза спокойствие любит. И я. Ночевать к себе не пущу. Все согласились на его сложные условия, хотя сейчас, как никогда, хотелось шуметь, смеяться и даже прыгать.