За фасадами

      Гермиона примчалась на работу ни свет ни заря и, даже не заходя в свой кабинет, прямиком направилась к Гарри. Он, конечно, уже был здесь: у руководителя аврората много, очень много работы. И двое весьма беспокойных детей дома — кто знает, какой из этих факторов сыграл решающую роль сегодня?..       Гарри сидел над какими-то документами, прихлебывая крепкий чай: волосы встрепаны, на носу — привычные круглые очки, под глазом — зеленовато-желтый синяк.       — Это что? — с порога растерянно спросила Гермиона, на мгновение даже позабыв о том, зачем пришла.       — Это Джеймс, — невозмутимо ответствовал Гарри. — Добрался вчера до набора квиддичных мячей и выпустил бладжеры.       — Ох! — она не знала, что требуется выражать: сочувствие или возмущение, потому ограничилась нейтральным междометием. И правильно сделала: все равно не угадала.       — Из него выйдет отличный игрок! — с гордостью сообщил Гарри. — Видела бы ты, как он ловко от них уклонялся! И даже пытался отбивать!       — А… как Ал? — осторожно спросила Гермиона.       — В порядке, — пожал плечами Гарри, и на лице его проступило выражение не то скуки, не то разочарования. — Забрался под стол и прятался там, пришлось еще полчаса уговаривать, чтобы вылез. В кого он такой?.. — он испустил тяжелый вздох и переменил тему: — Кстати, как Париж?       — Прекрасно! — улыбнулась она. — Нам повезло, в эти выходные было так тепло! Как будто вернулось лето!       — Да? — скептически переспросил Гарри и поправил очки. — И все?       — Не понимаю, что еще ты хочешь услышать! — вскинула подбородок Гермиона, чувствуя подступающее раздражение: она прекрасно знала, что. — Рассказать тебе об «Опасных связях» в театре Монпарнас?..       — Это Шекспир? — наморщил лоб Гарри.       — Это Шодерло де Лакло, — фыркнула она.       — Не слышал о таком, — пожал плечами Гарри. — И вообще я не об этом.       Гермиона молчала, сохраняя при этом весьма воинственный вид, и только отчаянный камикадзе решился бы продолжить этот разговор. Гарри Поттер был, по стечению обстоятельств, как раз из таких.       — Почему вы никак не поженитесь, Гермиона? — мягко спросил он. — Джастин не хочет?..       — Мы оба, — она сделала акцент на этом «оба», — не видим в этом ни малейшей необходимости. Как только что-то изменится, я непременно тебе сообщу.       — Договорились, — покладисто кивнул Гарри, как будто этот разговор не повторялся у них регулярно с периодичностью в два-три месяца. Можно не сомневаться: в следующий раз он заговорит об этом в декабре, как раз под Рождество. Или сразу после, когда она вернется из очередной поездки без кольца. Снова.       — Гарри, что ты знаешь о Драко Малфое? — спросила Гермиона, резко переходя к цели своего визита.       — Я должен что-то о нем знать? — выжидательно приподнял брови Гарри, и глаза его блеснули охотничьим азартом.       — Нет, я не имею в виду, что он что-то натворил или что-то такое, — поспешно заверила его Гермиона. — Просто… что с ним было после суда?       — А почему ты спрашиваешь? — подозрительно прищурился Гарри.       — Мне показалось, что я увидела его в Париже, — ложь, очередная ложь!.. — Но разве Малфоям не запретили покидать страну?       — С чего ты взяла? — удивился он. — Ничего такого им не запрещали. Насколько я помню, Малфой женился чуть ли не через год после суда, и потом они с женой уехали куда-то в Европу — и скатертью дорожка!.. В Малфой-мэноре сейчас остались только Нарцисса и Люциус, мы регулярно проверяем поместье — на всякий случай.       — А на ком он женился, не знаешь?..       — Понятия не имею, — пожал плечами Гарри. — Проверять избранниц бывших Пожирателей не входит в мои обязанности. А что?       — И что, на него не наложили никаких ограничений? — продолжала гнуть свою линию Гермиона, пропустив вопрос мимо ушей. — Вот так просто отпустили?!       — Визенгамот решил, что Драко действовал по принуждению, под угрозой жизни его родителям, — поморщился Гарри. — И, кроме того, на момент совершения самых тяжких проступков он был еще несовершеннолетним. Так что…       — И никакого ограничения в магии или… терапии?       — Терапии? — Гарри чуть не поперхнулся чаем. — Он вроде ничем не болел. Если не считать высокомерия, заносчивости, снобизма и отвратительного характера, но это вроде не лечится.       — Это — точно нет, — фыркнула Гермиона и поднялась, чтобы уйти.       — Так ты из-за этого приходила? Спросить про Малфоя? — поинтересовался Гарри, и его зеленые глаза вновь налились подозрительностью.       — Да нет, просто к слову пришлось. Ты спросил про Париж, я и вспомнила… Хотя вообще-то я зашла тебя поздравить, — лукаво улыбнулась она. — Джинни сказала, что вы снова ждете прибавления.       — Да! — просиял Гарри и сразу же позабыл обо всех Малфоях на свете. — Спасибо. Хотя вообще-то я сам хотел сообщить тебе новости в праздничной обстановке. Почему ты все отменила?       — Да нечего было отменять, — отмахнулась Гермиона. — Рон забежал, сказал, что они с Габи не придут, так что большого праздника все равно бы не получилось. Кстати, давно хотела спросить: почему вы не приглашаете Луну? Они ведь с Джинни были очень дружны, да и с тобой...       Гарри поморщился, как будто в его чашке вместо чая вдруг оказался Смердящий сок.       — Ничего не имею против Луны, — нехотя процедил он. — Но этот её парень, с которым она носится, как дракониха с яйцом!..       — А что с ним не так? — не поняла Гермиона.       — Шутишь?! Ты что, забыла, кто его отец?       — Но Нотт-младший же не имел никакого отношения к Пожирателям смерти, — возразила Гермиона, впрочем, не очень уверенно.       — Одна шайка-лейка! — бескомпромиссно припечатал Гарри. — И я не намерен принимать одного из них в своем доме. Между прочим, в доме Сириуса, который, если ты забыла, погиб, сражаясь против них!       — Я ничего не забыла. Но Луна… Она же наш друг! Она всегда поддерживала тебя!       — Она связалась со слизеринским гаденышем! Разве наша Луна могла так поступить?! Я пытался поговорить с ней, объяснить, что она совершает ужасную ошибку, что предает все, за что мы сражались, — но она не стала даже слушать! А теперь еще и ты её защищаешь?!       — Гарри, я просто спросила. Извини, не хотела тебя расстраивать, — Гермиона бросила взгляд на часы и подскочила, как ужаленная. — Мерлин, уже десять минут десятого! Мне пора бежать, а то шеф решит, что я опоздала!       Она закрыла за собой дверь и перевела дыхание с облегчением. Гарри с годами становился все жестче, и разговаривать с ним о чем бы то ни было представлялось отнюдь не самой легкой задачей. У него по любому вопросу имелось только два мнения: его собственное и неправильное, и Гермионе стоило огромных усилий сохранять прежние дружеские отношения и при этом не позволять ему навязывать свои взгляды и представления о том, как правильно жить.       Что ж, стоило признать, что сегодня эти усилия не принесли ей никакой пользы. Ситуация не прояснилась ни на кнат. Если Малфоя действительно нет в Англии, значит, Дерек — обычный маггл, а поразившее её сходство — лишь случайное совпадение. Или вовсе чересчур разыгравшееся воображение.       Но если это все же Малфой, то он или прячется — ведь официально его даже нет в стране, или же с ним что-то случилось, о чем никто не знает, поскольку все считают, что он заграницей. А значит, ни спохватиться, ни начать его поиски некому.       На всякий случай Гермиона улучила минутку в середине дня, пробралась в архив и заглянула в дело Драко Малфоя. В него была подшита копия решения суда, и она полностью соответствовала словам Гарри. Никакого особого наказания ему назначено не было. А вот и короткая справка: сочетался браком с мисс Асторией Гринграсс в двухтысячном году. И еще одна: покинул территорию Великобритании в две тысячи первом, отбыл предположительно во Францию, текущее местонахождение неизвестно.       Поднапрягшись, Гермиона даже вспомнила Гринграсс — правда, не Асторию, а Дафну. Она училась на одном курсе с ними, в Слизерине. Водилась в одной компании с Пэнси Паркинсон, Малфоем и прочими сливками чистокровного общества, но, в отличие от них, всегда ухитрялась оставаться в стороне. Не вступила в Инспекционную дружину Амбридж, ни её семья, ни она сама не были замечены в связях с Пожирателями смерти. Астория, вероятно — её сестра. Наверняка младшая — а значит, о ней может что-то рассказать Джинни, она всегда знала все и обо всех. И еще стоит встретиться с Луной — может быть, она слышала что-то о Малфое или его жене от Теодора. Соваться к Дафне, конечно, не стоит, а вот старших Малфоев можно и навестить под каким-нибудь благовидным предлогом. Гарри упомянул, что периодически проводятся проверки их поместья…       Но сперва нужно еще раз встретиться с Дереком и понять, насколько обоснованны её подозрения. Гермиона раз за разом, снова и снова перебирала воспоминания об их пока единственной встрече, но их было слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. Она была взвинчена и расстроена, и гораздо больше думала о мальчике, чем о своих странных впечатлениях от его отца. Да и сообразила, что же именно её тревожит, слишком поздно, чтобы можно было что-то проверить и в чем-то убедиться. На этот раз она сделает все иначе. Синий велосипед, приведенный в почти идеальное состояние несколькими взмахами волшебной палочки, все еще лежал в багажнике её машины — а значит, повод для встречи имеется, и более чем весомый. Завести разговор, напроситься на чай — все это дело техники, и Гермиона не сомневалась, что уж с этим-то она справится блестяще.       Она с упоением составляла в голове планы проверки своих версий, позволив себе увлечься настолько, что почти забросила рутинные обязанности. И дело было вовсе не в Драко Малфое, и тем более не в маггле, до странности на него похожем — нет, конечно, не в нем. Её магнитом влекла к себе загадка, новая тайна, от которой едва слышно веяло знакомым с детства ароматом приключений — ароматом, почти позабытым за последние годы спокойной, размеренной жизни. Тогда, десять лет назад, им казалось, что покой — это все, чего они хотят. Тихой жизни без постоянного напряжения, бесконечных опасностей и изощренных ловушек. Мира, в котором можно просто жить, любить и растить детей. Они получили то, что хотели — отвоевали, выгрызли, купили, заплатив запредельно высокую цену. И в течение десяти лет были довольны тем, что имеют.       Все, но, как оказалось, не Гермиона Грейнджер.