За фасадами

      Осуществить задуманное удалось только через два дня. Взятые отгулы и дни, проведенные в размышлениях о новом знакомом, привели к тому, что дела оказались в прискорбно запущенном состоянии, и улизнуть с работы пораньше не было ни малейшей возможности. Отправляться же в Малфой-мэнор нужно было непременно в рабочее время — другого предлога, кроме очередной проверки, у Гермионы не было. Предполагать, что Малфои честно ответят на вопрос: «А не имелось ли у вас еще одного сына-сквиба?» было бы слишком наивно, так что она заранее приготовилась к тому, что действовать придется хитрее.       Попасть туда проще всего было с помощью сети летучего пороха, но при мысли о том, что она вот так просто шагнет прямо в этот дом, Гермионе стало не по себе — и, несмотря на риск, она предпочла трансгрессию, выбрав точку метрах в десяти от ворот поместья. Малфой-мэнор производил жуткое впечатление. На минуту Гермиону как будто отбросило на десять лет назад, она снова чувствовала егерей позади себя, слышала грубые голоса, в нос ударил смрадный запах немытых тел и давно не стираной одежды. Но наваждение прошло — а мрачный, погруженный во тьму и запустение, жуткий особняк остался. Он казался покинутым, давно заброшенным. Мертвым.       Она попробовала толкнуть ворота — заперты наглухо. Ни звонка, ни молотка не обнаружилось. Однако стоило вынуть волшебную палочку и взвести её, как из воздуха возник старый домовой эльф, одетый в грязную и такую же старую, как он сам, наволочку.       — Хозяева никого не принимают! — заносчиво заявил он.       — Министерство магии, отдел магического правопорядка, — холодно представилась Гермиона. — Внеочередная инспекция. Вы обязаны меня впустить.       Эльф пробурчал что-то себе под нос и растворился в воздухе, оставив её в полном недоумении. И что теперь? Разнести ворота Бомбардой?.. Вызвать авроров?.. Но тогда придется как-то объяснять, зачем она сюда пришла.       Гермиона не успела перебрать все имеющиеся в её распоряжении варианты, когда что-то лязгнуло, и высокие чугунные ворота с душераздирающим скрипом приоткрылись. Эльф больше не появился. Никто не вышел ей навстречу. Поколебавшись, она вошла и направилась по гравийной дорожке к дому. Живая изгородь, высившаяся по обеим сторонам, выглядела неухоженной и давно не стриженной, таким же казался и парк, видневшийся за ней. Дверной молоток почернел, с потолка портика свисала облепленная пылью и засохшими насекомыми паутина. Мерлин, да живет ли здесь хоть кто-нибудь, кроме старика эльфа?!       Не дождавшись ответа на стук, Гермиона потянула на себя дверь. Она поддалась с трудом, как будто её давно уже не открывали. Холл неуловимо изменился с того единственного раза, когда Гермионе не повезло здесь побывать, но определить характер изменений мешало почти полное отсутствие света: пыльные, забранные частыми решетками окна почти не пропускали солнца, а несколько тусклых свечей лишь сгущали сумрак, а не разгоняли его. Стук каблуков гулко разнесся вокруг, эхом отразившись от высоких пустых стен, и по коже поползли мурашки: ей стало по-настоящему страшно. Это не был конкретный, вещественный страх, который можно победить, это было что-то древнее, инстинктивное: страх темноты, чудовищ под кроватью, неизвестности, смерти. Смерть была здесь почти физически ощутима, она витала в воздухе, кружила, тянулась к незваной гостье из черных, бездонных углов…       — Что угодно представителю Министерства? — донесся холодный надменный голос откуда-то сверху, и, несмотря на явную неприязнь, звучавшую в нем, Гермиона почувствовала, что колени подогнулись от облегчения. Она здесь не одна.       — Я уже… — голос оказался сиплым и каким-то сдавленным, так что она вынуждена была прокашляться. — …сообщила вашему эльфу: внеплановая проверка.       — Мисс Грейнджер? — удивленно спросила Нарцисса. Она уже спустилась к подножию лестницы и наконец смогла рассмотреть визитера в тусклом свете Люмоса на кончике своей палочки. — Или же миссис?..       — Мисс, — коротко ответила Гермиона.       — Вы что же, трудитесь в отделе магического правопорядка?       — Заместитель начальника отдела, — натянуто улыбнулась она. — Миссис Малфой, у меня, признаться, не так много времени…       — Да, конечно. Что вы хотите проверить на этот раз? Станете обыскивать чердак? Или вскрывать подвалы? В последний раз ваши коллеги срывали полы в спальнях…       — Нет-нет, ничего такого, — поспешно заверила её Гермиона. — Просто рутинная проверка на следы темной магии.       — Ах, это… — Нарцисса слегка передернула плечами и повернулась, собираясь уйти. Это Гермиону никак не устраивало.       — Вы меня не сопроводите, миссис Малфой? — любезно спросила она. — Дом такой большой…       — Как вам будет угодно, — поджала губы та и прошла вперед, предполагая, что Гермиона последует за ней, — или вовсе об этом не беспокоясь.       По сравнению с темнотой и запущенностью холла следующая комната — гостиная — составляла разительный контраст. Дневной свет лился в прозрачные до зеркальности окна, и в его лучах не танцевало ни единой пылинки. Однако уже со второго взгляда Гермиона поняла, что безупречная чистота была, пожалуй, единственным отличием. Подушки на софе были идеально ровными и гладкими. Столик — отполирован до блеска. В очаге не нашлось бы и крупицы золы. Здесь давно не принимали гостей. Не пили послеобеденный чай. Не проводили вечеров у камина. Эта комната была безупречной. Безжизненной. Неживой.       Столовая оказалась почти точной копией гостиной — та же безукоризненная чистота и необитаемость. Как в музее. Или в отеле, который давно открылся, но так и не принял ни одного постояльца. Гермиона представила, как Нарцисса и Люциус сидят вдвоем за этим длинным широким столом — так далеко друг от друга, что, даже если протянуть руки, они никогда не встретятся, — и ей стало пронзительно холодно и одиноко. Захотелось все бросить и вырваться — наружу, на свободу, в мир, где существует солнце, тепло, жизнь.       Они проходили комнату за комнатой — мрачные, похожие друг на друга, в которых менялись лишь рисунок расстановки мебели и контуры когда-то белых, а ныне покрытых толстым слоем пыли чехлов. Гермиона творила диагностические заклинания механически, не задумываясь и не ожидая получить результат. Его и не было. Не было не только темной магии — вообще никакой. Как будто здесь не жили волшебники. Как будто здесь вообще никто давно не жил…       Хозяйские спальни были словно оазис в пустыне, обитаемый остров в безбрежном океане. Но и там дыхание жизни еле теплилось, и Гермионе стало казаться, что она промерзла насквозь — так, что не отогреться уже никогда. Надо поскорей заканчивать со всем этим.       — Кто еще находится в доме? — деловито спросила она, с трудом преодолевая соблазн закричать погромче, чтобы хотя бы голосом разбить эту топкую, вязкую тишину.       — Мой супруг, мистер Люциус Малфой, и двое домовых эльфов, — бесстрастно ответила Нарцисса. Сейчас, когда она стояла совсем близко, Гермиона наконец смогла рассмотреть её лицо. Опустившиеся уголки рта, глубокие носогубные складки, высокий лоб исчерчен морщинами. И волосы!.. Еще не так давно дивные золотистые волосы Нарциссы Малфой стали полностью седыми, как у древней старухи. За несколько лет она состарилась на десятилетия…       — А мистер Драко Малфой? — быстро спросила Гермиона, неловко отведя глаза.       — Он здесь не живет, — тихо проговорила Нарцисса.       — А как часто бывает? — настырно продолжала расспрашивать Гермиона.       — Не бывает вовсе, — на этот раз голос прозвучал еще тише, словно шелест ветра.       Гермионе вдруг стало мучительно жаль эту женщину. От Нарциссы Малфой остался лишь призрак, эхо — а она со своим нелепым любопытством бередит так и не закрывшиеся, судя по всему, раны. Но что, если она сможет помочь?..       — Видите ли, миссис Малфой, мы обязаны вести наблюдение за всеми сторонниками Волдеморта, тем более за теми, кто носил его метку. Но в отчетах за последние годы нет никакой информации о Драко. Это чудовищное упущение и недосмотр, и, собственно говоря, именно поэтому я здесь.       — Драко покинул Британию семь лет назад, — холодно ответила Нарцисса. — Насколько я знаю, зона ответственности Министерства магии ограничена территорией острова. Здесь его нет.       — В таком случае мне нужно знать его нынешнее местоположение, чтобы мы могли инициировать проверку в той стране, где он находится.       — Ничем не могу помочь.       — Вы не знаете, где ваш сын? — не сдержала удивления Гермиона.       — Они уехали на континент, а потом — в Америку. Совы, знаете ли, не летают через океан, так что адрес мне был без надобности.       Нарцисса приподняла плечи, но как будто позабыла их опустить — и теперь напоминала нахохлившуюся птичку. Или сгорбленную старуху-ведьму из маггловских сказок.       — Хорошо, мы сделаем запрос… Я могу увидеть мистера Малфоя?       — Если вам угодно, — вздохнула Нарцисса и направилась к лестнице.       Они вновь спустились на первый этаж. Библиотека оставила странное впечатление, и Гермиона не сразу сообразила, что же не так. Потом поняла: здесь не было запаха книг. Вообще никакого не было, лишь вибрировали магией чары стазиса. Дверь в кабинет оказалась приоткрытой. Там, прямо на столе, спал Люциус Малфой — заросший, давно небритый и, судя по пустой бутылке и приторному, тошнотворному, густому запаху, наполнявшему помещение, — в стельку пьяный.       — Он… пьет? — не веря своим глазам, спросила Гермиона.       Нарцисса лишь пожала плечами в ответ.       — Но… но почему вы ничего с этим не делаете?! — возмутилась Гермиона.       Несмотря на то, что тогда, в девяносто восьмом году, Люциус пребывал далеко не в лучшем своем виде, в её памяти он навсегда остался тем холеным, роскошным мужчиной, которого они встретили в Косом переулке перед вторым курсом. Мужчиной, которого невозможно было узнать в этой убогой, спившейся, почти потерявшей человеческий облик развалине — и это поразило её до глубины души.       Лицо миссис Малфой на мгновение ожесточилось, а затем на нем проступило что-то мягкое и пронзительно печальное.       — Вы еще так молоды, мисс Грейнджер… У вас есть дети?       — Нет… Пока нет.       — У вас все еще впереди, — улыбнулась она, но улыбка вышла горькой, как хина. — Первые толчки, первые шаги, первые слова… Надежды, чаяния, победы и горести. Все… А у нас с Люциусом… Пустота. Небытие. Когда мы умрем, не останется ничего. Только этот дом, как… как могильный камень. Как склеп. Вы никогда не задумывались, каково это — знать, что все уже закончилось, но зачем-то просыпаться каждое утро, тянуть до вечера, надеяться… напрасно? А утром вновь просыпаться — и все сначала. Пытка надеждой — самая страшная, теперь я знаю это точно. Люциус пьет, но это… это все равно, понимаете? Никакой разницы уже нет. Впрочем, о чем это я… вы не понимаете. И не дай вам Мерлин понять.       Гермиона и в самом деле не понимала. Ей было остро, до боли в сердце, до льдистых игл слез в глазах жаль миссис Малфой — но она не понимала. Неужели все дело в том, что Драко уехал и больше не живет в этом доме? Так, откровенно говоря, его можно понять! И вообще, дети вырастают, становятся взрослыми, обзаводятся своими семьями, уезжают — так всегда было и всегда будет. Это нормально, и Гермиона, как ни силилась, не могла уразуметь, к чему превращать нормальный ход вещей в трагедию и хоронить себя раньше срока. Или же дело было вовсе не в Драко?..       — Миссис Малфой, у меня к вам еще одна просьба. Я провожу исследование артефактов, в связи с чем мне хотелось бы поближе взглянуть на ваш фамильный гобелен. Можно?..       — Зачем? — нахмурилась Нарцисса, и сердце забилось часто-часто: гобелен и в самом деле был! Значит, она права!       — Видите ли, в качестве объекта изучения я взяла гобелен Блэков в доме на площади Гриммо, но мне хотелось бы сравнить его с другими, чтобы понять, существуют ли какие-то особенности… Вы меня понимаете?..       — Ну что ж… извольте.       Им пришлось вновь взбираться по лестнице. Когда Нарцисса открыла дверь, Гермиона поняла, что они уже были здесь во время обхода, но на вьющуюся по стенам затейливую вязь она не обратила внимания, приняв её за простой орнамент. Древо Малфоев было значительно длиннее, чем Блэков, и уходило корнями далеко вглубь веков — что ж, этим и в самом деле можно было гордиться. Подсвечивая себе Люмосом, Гермиона медленно обошла комнату по периметру, следуя за извилистыми ветвями, и наконец дошла до конца: имя Люциуса Абраксаса Малфоя соединялось с именем Нарциссы Малфой (Блэк), и от них отходила тонкая веточка вниз: Драко Малфой. И больше ничего.       — Простите, но разве Драко не женат?..       — Он был женат на мисс Астории Гринграсс, — медленно, как будто каждое слово давалось ей с трудом, ответила Нарцисса. — Но некоторое время назад они аннулировали брак.       — Я не знала об этом, простите. А скажите, гобелен обновляется сам по себе, или же нужно применить к нему какие-то заклинания?       — Ну разумеется, сам, — снисходительно усмехнулась Нарцисса. — Он создан по тому же принципу, что и книга Хогвартса: как только в роду появляется новый волшебник, его или её имя появляется в ту же минуту.       — Волшебник? — ухватилась Гермиона за счастливую оговорку. — То есть, если бы кто-то из Малфоев женился на маггле, то её имени здесь не было бы?       — Увы, на протяжении веков не представилось случая проверить это предположение, — язвительно заметила Нарцисса. — Но, если бы подобное случилось — да, я полагаю, все было бы именно так.       — Но если бы рожденный в таком браке ребенок оказался волшебником, он бы здесь был?       — Да, конечно.       Перед следующим вопросом Гермиона на мгновение зажмурилась, как будто снова собиралась прыгнуть со спины летящего дракона в ледяную воду.       — А если бы родился сквиб?..       Ей показалось, что вместо Нарциссы перед ней вдруг оказалось зеркало, в котором она отражалась. И в самую его середину только что попал камень.       По ней будто побежали трещины, из которых проглянула бездонная, бескрайняя тьма — а затем рассыпалась осколками.       Это продолжалось всего мгновение. Один взмах ресниц спустя перед ней вновь была все та же женщина — и только сейчас Гермиона осознала, что она и была такой. Разбитой и кое-как собравшей саму себя из осколков прошлого.       — Артефакт регистрирует магию, мисс Грейнджер, — глухо проговорила Нарцисса. — Нет магии — гобелен пуст. Это чисто теоретически, разумеется. Сквибов в роду Малфоев никогда не было и быть не может.       — Разумеется, — эхом отозвалась Гермиона.       Задавать вопросы более не имело смысла. Загадка разрешилась — осталось только еще раз навестить Дерека и убедиться, что он — именно тот, кем она его считает.       И решить, что делать со всем этим потом.