За фасадами

      Рыба, разумеется, остыла. И спаржа тоже. В разогретом виде это было и вполовину не так вкусно, но Гермиона съела все дочиста — ведь это по её вине чудесный ужин был испорчен.       Она ужасно устала и хотела спать, но вместо этого еще долго сидела в гостиной с Джастином. Они расположились вдвоем на удобном широком диване, неспешно потягивали розовое, с тонкими фруктовыми нотками вино под камамбер и нарезанную тонкими ломтиками грушу и разговаривали. О её работе, работе Джастина, свежих сплетнях Министерства…       — Что тебя мучает, львенок? Я же вижу, что мыслями ты далеко отсюда.       Гермиона почувствовала, что щеки заливаются краской. Она так старалась быть милой, поддерживать разговор, демонстрировать заинтересованность рассказами Джастина — но, оказывается, её притворство было напрасным. Он все понял. Что ж, немудрено: они так давно вместе, что успели выучить друг друга наизусть, как зачитанную книгу, которая открывается сама в тех местах, к которым чаще всего возвращались.       — Я… я переживаю о Скае, об этом мальчике.       — Почему? Насколько я понял из твоего рассказа, ты не виновата в том, что случилось.       — Ну как — не виновата? Если бы я не ехала по той улице, он спокойно бы промчался себе дальше…       — … и мог зацепиться о бордюр на следующем перекрестке, — философски заметил Джастин. — Если кто-то несется вперед, не разбирая дороги и не обращая внимания на других, рано или поздно наступит расплата. Подумай: если бы в этот раз все обошлось, то мальчик окончательно уверовал бы в собственную неуязвимость и продолжил бы неосмотрительно гонять на своем велосипеде, где вздумается. А потом попасть под машину — уже с совсем другими последствиями. Он мог бы погибнуть, а ни в чем неповинный человек — попасть в тюрьму! А так он получил хороший урок.       — Но какой ценой! — горько вздохнула Гермиона. — У него два перелома, а для маггла это означает несколько недель обездвиженности. И потом, даже если все заживет хорошо, могут остаться боли…       — Но он жив, — возразил Джастин. — И он ведь еще совсем маленький — сколько ты говорила? Семь лет? У детей все заживает гораздо лучше, чем у взрослых. И даже если останется боль — она будет напоминанием ему о совершенной ошибке. И, возможно, убережет от ошибок гораздо более страшных.       — Это так несправедливо! Ведь будь он волшебником или ребенком волшебника — ему бы просто дали Костерост. Почему магглы должны получать уроки такой ценой?!       — Возможно, волшебникам это тоже пошло бы на пользу, — усмехнулся Джастин. — Знай они на своей шкуре, что значит неделями мучиться от боли в сломанной конечности, может, подумали бы трижды, прежде чем применять к кому-нибудь Круциатус. А так отсутствие последствий порождает безнаказанность, а безнаказанность приводит… впрочем, ты сама прекрасно знаешь, к чему именно.       — Вряд ли Том Риддл стал Волдемортом оттого, что в детстве у него не болела разбитая коленка, — поморщилась Гермиона. — Скорее даже наоборот. Он ведь рос среди магглов, в приюте… Мне кажется, это только ожесточило его. Вынужденный жить в одиночестве, совсем не в том мире, что был ему предназначен, он сполна узнал обо всех последствиях. А когда попал в мир волшебников, понял, насколько магглы беззащитны и уязвимы. Вот только для него это не стало уроком. Вовсе нет.       — Один Риддл никогда ничего не добился бы, — презрительно фыркнул Джастин. — Без этой своры чистокровных избалованных гаденышей он остался бы очередным психом-одиночкой, повернутым на темной магии. Это их волшебными палочками он убивал, запугивал, их руками захватил Министерство, они организовали Комиссию по учету маггловских выродков, они держали в страхе весь Хогвартс!.. Не Волдеморт заковывал первокурсников в цепи, и отнюдь не он отрабатывал на них Круциатус! Так просто сказать: во всем виноват Волдеморт!.. Но разве те, кто делал все это, были поголовно под Империусом?!       — Нет, конечно, — покачала головой Гермиона и примирительно сжала его руку. Она была теплой. Его руки всегда были удивительно теплыми — впрочем, как и он сам. — Но это уже в прошлом, так ведь?.. А прямо сейчас по моей вине страдает от боли маленький мальчик. И знаешь, что самое паршивое? Знать, что я могу избавить его от этого! Могу, но не имею права!..       — Чем же ты можешь ему помочь? — удивился Джастин. — Маховик времени, боюсь, здесь бессилен. Да их и не осталось.       — Костерост, — объяснила она. — Всего один фиал — и назавтра он был бы здоров! Знаешь, я думала о том, чтобы напроситься на чай и подлить его мальчику в еду или напиток… Но Костерост такой противный! Ничего бы не вышло. А если даже сказать, что это новое еще незапатентованное лекарство, то кто знает, что будет потом? Вдруг Дерек начнет искать это лекарство, задавать вопросы, дойдет до Министерства — а ведь это нарушение Статута…       — Дело не только в этом, — мягко улыбнулся Джастин. — Ведь никто не проверял действие Костероста на магглах. Ты не подумала: а вдруг для них это яд?       — Не может быть! Костерост — очень старое зелье, наверняка его проверяли!       — Основа для него — да, изобретена давно. А в том виде, в котором его изготавливают сейчас, Костерост существует лишь с середины девятнадцатого века. А все эксперименты на магглах, если ты помнишь, были категорически запрещены с принятием Статута. Конечно, если бы мальчик оказался магглорожденным волшебником, как мы с тобой, или, может, даже сквибом — дело другое. Но маггл!.. Ты не имеешь права рисковать, давая ему зелье, львенок. Не только ради себя, но и ради него. Выброси это из головы.       Гермиона рассеянно кивнула, но мысли её вмиг унеслись далеко. Сквиб! Как же она сама не подумала об этом? Что, если Дерек действительно Малфой, но не Драко? В чистокровных семьях, она слышала, издавна было принято избавляться от сквибов, отдавая их на усыновление магглам, а уж Малфои ни за что не признались бы, что у них мог родиться не одаренный волшебством ребенок. Особенно тогда, когда в разгаре была Первая магическая война! Это все объясняет: и удивительное внешнее сходство, и то, что Дерек понятия не имеет о том, кто она такая, да и фамильный характер тоже в форточку не выбросишь… И даже тот факт, что Малфои-старшие знать не хотят о них со Скаем!       Теория была хороша, но требовала подтверждения. У магглов, конечно, существовала технология определения родства по образцам крови, но Малфои совершенно точно на это не пойдут. Да и Дереку придется как-то это объяснять — а вдруг она ошибается?.. Для начала следует удостовериться, что он и в самом деле сквиб. Но как это сделать?..       Гермиона впервые всерьез задумалась над этим вопросом — и быстро обнаружила, что ответа на него она не знает. Её верные помощники — книги — тоже оказались абсолютно бесполезны. Она не нашла ни слова о сквибах, как будто такого явления в волшебном обществе не существовало вовсе. Но такого просто не могло быть! Невозможно, чтобы никто не занимался этим вопросом, не пытался выяснить причины, механизмы возникновения, особенности… Да хотя бы методы диагностики!       Озадаченная полным отсутствием информации, в свой обеденный перерыв вместо того, чтобы пойти вместе с Джастином перекусить в кафетерий Министерства, Гермиона помчалась в библиотеку. Благо и предлог придумывать не пришлось.       — Здравствуйте, мистер Лэнсберри! — жизнерадостно воскликнула она, опустив на стойку коробку шоколадного печенья. — Мне очень нужна информация о воздействии зелий на магглов.       — Доброго дня, мисс Грейнджер! — приветливо улыбнулся ей пожилой волшебник-библиотекарь. Гермиона была одной из немногих, кто регулярно приходил в библиотеку, а кроме того, он ценил в ней искреннюю любознательность и глубокие и подчас неожиданные интересы. И еще, конечно, то, что она всегда приносила ему его любимое печенье. — Какие именно зелья вас интересуют? Яды? Порчи? Любовные напитки?..       — Нет-нет, в основном целебные зелья. К примеру, Бодроперцовое или… Костерост.       — Ах это… Ну что ж, посмотрим…       Ждать пришлось довольно долго, и в результате она получила три трактата, конфискованные из частных коллекций, под честное слово не выносить их за пределы Министерства. Теперь можно было задать второй интересующий её вопрос.       — А что у вас есть о сквибах?..       — Сквибах? — седенькие реденькие бровки мистера Лансберри взлетели над круглыми выцветшими голубыми глазами. — У вас сегодня очень интересные запросы, мисс Грейнджер. Что ж, поглядим…       Но на этот раз ей не повезло: единственным, что нашлось в министерской библиотеке, оказался экземпляр Устава Общества поддержки сквибов Идрис Оукби. И больше ничего.       — Как же так? — расстроилась Гермиона. — Неужели сквибы — настолько редкое явление, что никто им не заинтересовался?       — Не редкое, милая барышня, отнюдь не редкое, — вздохнул мистер Лансберри. — Но кто ж признается, что в семье такое горе? Прятали, скрывали… Если кто-то и занимался, то по частному заказу или для себя — а такие вещи нужно искать не у нас, а в частных собраниях. Увы, вы же знаете: наша библиотека во многом уступает…       — Частные собрания?.. — растерялась Гермиона.       — Фамильные библиотеки чистокровных семей, — пояснил мистер Лансберри. — Конечно, далеко не у каждой семьи таковые имеются, но попробовать можно. Или же обратитесь в это общество, — он постучал пальцем по найденному Уставу.       — Думаете, оно еще существует? — позволила себе усомниться Гермиона. — Здесь же… Тысяча восемьсот девяносто восьмой год! Больше ста лет назад!       — А разве с тех пор положение сквибов изменилось? — тонко улыбнулся мистер Лансберри. — Попробуйте их отыскать. Мне представляется более вероятным получить нужную информацию у тех, кого она непосредственно касается, нежели у тех, кто желает любой ценой её скрыть.       Совет был, без сомнения, ценным, и Гермиона, от души поблагодарив старичка, искренне вознамерилась им воспользоваться — хоть и без особой надежды на успех. Какое-то общество, основанное больше века назад и ничего за это время не добившееся, наверняка давным-давно почило в бозе. Но альтернатив не было: единственной библиотекой чистокровных, куда у неё был доступ, была библиотека Блэков. А те скорее топили бы сквибов, порочащих род, собственными руками, чем взялись бы их изучать… Хотя кто знает? Видимо, опять придется выкроить время на визит на площадь Гриммо.       Однако ей повезло. Общество защиты сквибов по-прежнему существовало, и его главой была Кэтрин Оукби — судя по фамилии, внучка или даже правнучка его основательницы, Идрис. Аккуратно переписав адрес мисс Оукби, Гермиона сразу же отправила ей сову с просьбой о встрече.       А пока можно было заняться трактатами о влиянии зелий на магглов. Или, в конце концов, поработать.