За фасадами

      Гермиона чуть было не запарковалась по привычке на обочине, но в последний момент вспомнила, что в этот раз её сюда пригласили — а значит, она вполне может вести себя как полноправная гостья и не мокнуть лишний раз под противным сереньким дождем. И решительно выкрутила руль, свернув на подъездную дорожку.       Перед тем как выйти из машины, она стянула тонкие лайковые перчатки и наклонила зеркальце заднего вида. Придирчиво оглядела лицо и волосы, собранные в высокий хвост, подушечкой пальца поправила слегка смазавшуюся помаду. «С ума сошла!.. — промелькнуло в голове. — Ты приехала сидеть с ребенком! Ему и дела нет до твоей помады!»       Но когда Дерек открыл ей дверь, помада, пожалуй, оказалась единственным, что помогло ей сохранить хоть какие-то крохи уверенности в себе. В темно-сером костюме с серебристым галстуком под цвет глаз, белоснежной сорочке и начищенных до зеркального блеска туфлях этот мерзавец смотрелся так роскошно, что Гермиона в джинсах и простом джемпере по сравнению с ним выглядела девчонкой-школьницей. Да еще эти кеды… Высокие каблуки добавляли ей роста и позволяли не чувствовать себя совсем уж крошкой рядом с такими каланчами, как Рон или Джастин. А Дерек если и был ниже, то на пару дюймов, не больше, и сейчас Гермиона доставала ему едва ли до плеч — и, вынужденная смотреть на него снизу вверх, ощущала себя крайне уязвимо.       — Добрый день, спасибо, что приехали, — скороговоркой выдал Дерек, глядя куда-то поверх её головы и стараясь не встречаться с ней взглядом. — У меня есть еще немного времени, пойдемте, я вам все покажу. Скай, это мисс Грейнджер, ты ведь помнишь её?.. Мисс Грейнджер побудет с тобой, пока меня нет.       Скай, лежавший на все том же диване в гостиной с книжкой в руках, промычал что-то невразумительное, не отрываясь от чтения.       — Кажется, он не в восторге от этой идеи, — осторожно заметила Гермиона, когда они вышли на кухню и прикрыли за собой дверь. Она не стала садиться и прислонилась к стене, а Дерек расположился напротив, оперевшись бедрами о столешницу — но помещение было таким небольшим, что расстояние между ними едва ли превышало три фута.       — Он стесняется, — смутился Дерек. — Когда вы познакомитесь ближе, это пройдет. Видите ли, у нас нечасто бывают… посторонние, а Скаю непросто сходиться с новыми людьми и, тем более, оставаться с ними наедине. К тому же вы девушка.       — И что? — спросила она, боясь признаться самой себе в том, что пытается разглядеть в этой простой констатации факта намек.       — Вероятно, за время моего отсутствия Скаю может понадобиться посетить туалет. На первом этаже он совсем маленький, на костылях там сложно развернуться, и я обычно помогаю ему. А вас он будет стесняться.       Да, это, пожалуй, могло стать проблемой. Отчасти потому, что стеснялась и сама Гермиона.       — А долго вы будете отсутствовать? — встревоженно спросила она.       — Постараюсь вернуться как можно раньше, — усмехнулся Дерек. — Но, как вы понимаете, это зависит не от меня. Автор хочет встретиться с несколькими переводчиками и выбрать того, с кем будет работать, так что придется подождать, пока он не переговорит со всеми кандидатами. Послушайте… — он как будто снова смутился: скулы подернулись легким, едва заметным румянцем. — Я бы никогда не стал просить вас, но это правда очень важно для меня. Не хочу до конца жизни переводить любовные романы, которые отличаются один от другого только лишь именем да цветом бездонных глаз героини. К тому же за эту работу очень неплохо заплатят. А у меня Скай…       — Я понимаю, — поспешно остановила его Гермиона. — Не нужно ничего объяснять.       Ей вдруг стало стыдно перед этим мужчиной, который был вынужден заниматься неинтересной и даже, быть может, опостылевшей ему работой ради того, чтобы обеспечить себя и сына. Стыдно за новенький Ягуар последней модели, за дорогой телефон, джинсы за триста фунтов и, пусть небольшие, но вполне настоящие бриллианты в ушах. Все это дарил и покупал ей Джастин, по поводу и без, он вообще был щедрым и искренне радовался, делая ей подарки, и со временем Гермиона, поначалу чувствовавшая себя неловко, привыкла и перестала замечать их вопиющую дороговизну и несоответствие её собственной, более чем скромной министерской зарплате. Зато теперь, под его взглядом, все это раскалилось, будто от заклятия Пылающей руки — и нестерпимо жгло кожу, буквально крича о своей неуместности. Она вдруг ощутила, каким все это было чуждым, наносным, не-её, и нестерпимо захотелось все это сбросить, как сбрасывают старую, окостеневшую кожу рептилии.       Гермиона безотчетно потянулась к сережке на левом ухе, но поймала насмешливый взгляд Дерека — и её бросило в жар. Он понял. Понял все так ясно, так отчетливо, как будто мог свободно читать её мысли. Или же эти мысли были такими до оскомины банальными, что просчитать их ход не составляло никакого труда?.. Интересно, кем он её считает? Дочкой богатых родителей? Содержанкой? Хотя навряд ли, содержанка должна быть моложе и красивее…       — Скай умеет занимать себя сам, — вновь заговорил Дерек, отведя взгляд и прервав тем самым её мучения. — Он много читает, может рисовать или поиграть во что-то. Просто помогите ему, чтобы не вставал на больную ногу лишний раз. Вы играете в шахматы?       — Нет. Точнее, когда-то давно пробовала, но в основном проигрывала.       Ей показалось, или он глянул на неё с удивлением?..       — Можете попробовать поиграть со Скаем, думаю, против шестилетки кое-какие шансы у вас есть.       — Спасибо за предложение и веру в мои силы, — ядовито отозвалась Гермиона. — А если Скай проголодается? Чем его кормить?       — Он совсем недавно пообедал, а к ужину я надеюсь вернуться, — Дерек сделал шаг вперед, в направлении выхода из кухни — и оказался настолько близко, что её обдало волной тонкого терпкого аромата не то шампуня, не то лосьона после бритья. — Вы ведь останетесь на ужин?..       Голова у Гермионы пошла кругом, сердце гулко стукнуло и упало куда-то в живот. Взгляд заскользил по его лицу, заметался, как птица в клетке, избегая глаз и неизменно возвращаясь к губам. Вопреки рассудку и здравому смыслу ей до дрожи, до боли захотелось ответить «да» — всему, что бы он ни предложил. Она падала, стремительно падала, и должна была зацепиться. Остановиться. Прекратить. Любой ценой.       — Вообще-то я беременна и скоро выхожу замуж! — выпалила она на одном дыхании.       Лицо Дерека застыло, а затем на нем проступило неподдельное изумление. Он медленно выгнул левую бровь и язвительно поинтересовался:       — И это каким-то образом мешает вам ужинать?..       Уши запылали так, что в темноте наверняка светились бы не хуже Люмоса. Он… он просто предложил остаться на ужин!.. А она!..       — Я боюсь, у меня не будет возможности… — пробормотала окончательно смущенная Гермиона. — Дома ждут….       — Жаль, — несмотря на всю двусмысленность ситуации, Дерек и не подумал отодвинуться хотя бы на дюйм, и теперь, склонив голову к плечу, имел наглость рассматривать её в упор, точно прелюбопытнейшую зверушку. — Мне бы хотелось отблагодарить вас хотя бы таким способом. Что ж, как скажете. Мне, пожалуй, уже пора, нельзя опаздывать.       Он еще раз зашел к Скаю, дал какие-то указания и попрощался. Привалившись к стене, которая сейчас была её единственной опорой, Гермиона вслушивалась в звуки, доносящиеся из прихожей. Густой плотный шорох, сухой перестук пуговиц — Дерек надел пальто, резкое скольжение — вытащил зонт из подставки, щелчок и тихий скрип — отпер замок и повернул ручку… Она заставила себя отлепиться от стены, не бросив ни взгляда ему вслед, закрыла дверь и, напустив на себя преувеличенно бодрый вид, направилась в гостиную.       Скай по-прежнему читал книжку и даже сейчас не счел нужным оторваться от неё и удостоить свою временную няню хотя бы взглядом. Чисто теоретически Гермиона его понимала — она и сама с гораздо большим удовольствием провела бы несколько часов, уткнувшись в книгу, чем общаясь с малознакомым человеком. Но с практической точки зрения это была уникальная возможность ненавязчиво порасспрашивать мальчика без строгого надзора его отца. И, может быть, что-то для себя понять.       Деликатно, стараясь не очень уж вытягивать шею, она попыталась взглянуть на обложку его книги. «Летающий дом»! Вот это удача! В детстве Гермиона и сама зачитывалась Дарреллом — ей нравилось, что, несмотря на то, что приключения он описывал откровенно сказочные, но все, что касалось природы и животных, было по-настоящему — ведь книгу написал настоящий ученый!       — А ты знаешь, что есть еще вторая книга про Ланселота и его племянников? — невинно обронила она.       — Да, про динозавров, — невозмутимо ответил Скай. — Она у меня есть.       — Тебе нравится?       Вместо ответа мальчик коротко кивнул и вновь погрузился в чтение. Гермиона почувствовала себя назойливой тетушкой, которая появляется раз в год только для того, чтобы лезть не в свое дело, но сдаться так сразу позволить себе не могла.       — Мне очень нравится, как подробно там описаны животные, их места обитания и повадки.       Скай вздохнул и с видимым сожалением закрыл книгу, оставив, впрочем, указательный палец между страниц.       — Скука!.. — он закатил глаза точь-в-точь так же, как это делал Драко Малфой на первом курсе.       — Тогда почему же ты её читаешь?! — удивилась Гермиона.       — Ну… — Скай смутился, и его щеки залил очаровательный нежно-розовый румянец. — Они разговаривают с животными… Это ведь настоящее волшебство, верно? Мне нравятся истории про волшебство… Но папа говорит, что надо интересоваться реальной жизнью, а не чужими выдумками. А вы тоже так думаете?       Гермиона растерялась. Вопрос был, что называется, с подвохом.       — Я думаю, что детство — самое подходящее время, чтобы читать про волшебство, выдумывать всякие небылицы и верить в Санта Клауса, — не очень уверенно ответила она.       — Санта Клауса не бывает! — пренебрежительно фыркнул Скай.       — Так говорит папа? — понимающе улыбнулась Гермиона.       — Да! Он говорит, что никогда в него не верил и всегда знал, что подарки на Рождество дарят родители. А Санта Клаус и все прочее — для тех, кто не хочет брать ответственность за свою жизнь и вместо этого мечтает сбежать в сказку. Но ведь никто не знает, как все было бы, если бы сказки оказались настоящими. Может, там гораздо хуже, чем здесь? Но никто не хочет об этом задумываться, и все равно хотят попасть туда. Глупость. Так он говорит.       — А что еще он говорит? — заинтересовалась Гермиона.       Скай смерил её оценивающим взглядом — слишком уж оценивающим для ребенка семи лет, и на мгновение ей стало не по себе.       — Что вы наверняка станете задавать кучу вопросов, на которые не обязательно отвечать, что на вас можно положиться, но жениться на вас он не собирается, поэтому я могу не волноваться.       — А… — ошарашенно протянула Гермиона, не зная, что и сказать. — Ты волновался на этот счет?       — Вообще вы мне нравитесь, — прищурившись, заключил Скай. — И учительница в школе говорит, что каждому человеку нужна жена. Правда, папа считает, что она так говорит потому, что сама хочет выйти за него замуж.       — У твоего папы, кажется, несколько завышена самооценка, — пробормотала Гермиона.       — Что такое «самооценка»? — немедленно вцепился Скай в непонятное слово. Гермиона хотела было ответить, как полагается — развернуто и с примерами, но тут же сообразила, что этот ребенок наверняка перескажет все отцу дословно, и решила воспользоваться удобным случаем:       — Я имела в виду, что, если человек… женщина хорошо относится к тебе или твоему папе, помогает или что-то для вас делает — это совсем не значит, что она хочет замуж или что-то такое. Может, она просто добрая.       — Моя няня Эдит была очень добрая, — кивнул Скай, — А потом как-то раз она пораньше уложила меня спать, чтобы устроить папе сюрприз, и он её уволил. Наверное, сюрприз не понравился…       — Наверное, — Гермионе не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Логика у мальчика была железная.       — И ваш чай папе тоже не понравился, — продолжал Скай. — Он ужасно рассердился и даже разбил чашку. Он, конечно, закрыл дверь, но я все равно слышал! А еще хотел отобрать у меня дракончика. Но я не отдал!       — Он тебе понравился? — улыбнулась Гермиона.       — Очень, — Скай запустил руку под плед, вытащил дракончика и погладил его по голове. — Когда я так делаю, он машет хвостом.       Гермиона вздрогнула. Ей показалось, что хвостик дракона и в самом деле сделал небольшое быстрое движение вправо-влево. А ведь это была самая обычная фигурка, правда, купленная в Косом переулке — но она не была заколдована!       — Можно, я посмотрю?.. — спросила она севшим голосом.       Скай поколебался, но потом все же протянул ей фигурку — Гермионе пришлось встать, чтобы взять её. Она покрутила её в руках, погладила, попробовала невербально приказать сделать что-то. Ничего не произошло.       — Он слушается только меня! — гордо заявил мальчик и вытянул ладошку, чтобы забрать дракончика.       — И часто с тобой происходят… странные вещи? — осторожно спросила она, вернув игрушку хозяину.       — Странные вещи? — не понял Скай.       — Ну, например, когда ты чего-то пугаешься. Или сердишься. Знаешь, когда я была маленькой, меня как-то раз очень сильно разозлила одна девочка, Мэри Лоуд. Она говорила про меня ужасные вещи!.. Мне захотелось, чтобы она немедленно прекратила — и, представляешь, у неё изо рта вместо слов начали вылетать мыльные пузыри!       — Вы… вы заколдовали её?! — изумленно прошептал Скай. — Вы ведьма?..       — Нет, что ты, ведьм не бывает, — принужденно рассмеялась Гермиона. — Просто эта Мэри наелась земляничного мыла, оно очень вкусно пахло. Но тогда я этого не знала, и вышло очень забавно. А с тобой никогда ничего такого не случалось?       — Нет, — расстроенно вздохнул Скай и покачал головой. — Никогда. А было бы здорово, если бы Генри Пэннер начал пускать пузыри или что-то в этом роде...       — Вы с ним не ладите? — понимающе улыбнулась Гермиона.       — Он надутый индюк, вот он кто! И все время хвастается. Как они провели выходные с родителями, куда ездили, что ему купили... Но ведь это не его заслуга, что у него есть и папа, и мама! Ему просто повезло! Разве можно хвастаться, если тебе повезло?       Скай выглядел таким несчастным, что Гермионе захотелось немедленно его утешить. Тем более, что одна из домашних заготовок для этого подходила как нельзя лучше.       — Хочешь, я расскажу тебе сказку? — заговорщически предложила Гермиона. — Про волшебство?       — Хочу! — Скай тут же позабыл о своем детском горе и глупом Генри Пэннере, серые глазки заблестели.       — Жил-был в одной далекой стране глупый король и решил он однажды, что только ему одному должно быть позволено колдовать…       Сказка про зайчиху Шутиху была, пожалуй, единственной сказкой барда Бидля, с которой, по мнению Гермионы, можно было без опаски знакомить детей. Рассказывая давным-давно вызубренный наизусть текст, она внимательно всматривалась в лицо мальчика, пытаясь понять, знакома ли ему эта история, слышал ли он её раньше. Но Скай так искренне смеялся над глупым королем, переживал за прачку, радовался, что она смогла превратиться в зайца, что сомнений не осталось: никогда ему не читали и не рассказывали этой сказки. Как и любому маггловскому ребенку.