За фасадами

      — … Шутиха упрыгала далеко-далеко, а на пне поставили золотую статую старой прачки, и никогда больше в том королевстве не преследовали волшебников.       Глаза мальчика были закрыты, и Гермиона подумала, что Скай уснул. Рука потянулась к карману, пальцы уже нащупали теплое древко, но, как только её голос стих, в ту же секунду он встрепенулся и уставился прямо на неё ясным, искрящимся взглядом. Ни капельки не сонным.       — А вы знаете еще такие сказки?       — Я… не очень хорошо их помню. Но у меня дома есть книжка, если хочешь, я как-нибудь привезу.       — Скажите название! Папа мне купит.       — Это очень редкая книга, — Гермиона едва сдержалась, чтобы не напомнить Скаю о том, что, по его словам, Дерек не очень-то одобряет интерес сына к волшебству и магии. — Навряд ли её сейчас можно купить.       — Она старая? — деловито уточнил Скай.       — Да, очень.       — Это ничего, — он уверенно мотнул головой. — Если я попрошу, папа достанет. Он все, что угодно, может достать.       Гермиона улыбнулась. Сколько же усилий приложил Дерек, отец-одиночка, переводчик дешевых романов, чтобы стать для сына его собственным добрым волшебником, который может достать все, что угодно!.. Немудрено, что ему не хочется обесценивать все это рассказами о Санта Клаусе, фее-крестной и прочих чудесах. И навряд ли можно его за это винить.       — Я бы выпила чаю. Хочешь, сварю тебе какао? С печеньем?       — А печенье кончилось, — грустно отозвался Скай. — Я его уже все съел.       — Один? — удивилась Гермиона. Не то чтобы она покупала много, но формулировка... Не "мы", а "я".       — Папа не любит сладкое! — таинственным шепотом сообщил Скай так, как будто открыл ей страшный секрет. Видимо, это был специальный секрет для него одного, потому что Гермиона точно помнила, что в ту ночь, которую они провели с Дереком, все печенье с тарелки съел именно он — ей досталась всего одна штучка. Немудрено, что такими темпами оно закончилось...       Она подумала об этом — а потом сказала то, что ни при каких обстоятельствах не могла бы произнести. У неё никогда ничего подобного и в мыслях не было! И она уж точно не собиралась делать ничего в этом роде. Но губы раскрылись, голосовые связки завибрировали, и Гермиона, сама не понимая, как такое возможно, проговорила:       — Ну, печенье можно ведь и испечь.       Скай посмотрел на неё с таким удивлением и вместе с тем — надеждой, что отступать было некуда. Проблема была только одна: Гермиона понятия не имела, как это делается. И Скай, очевидно, ничем в этом вопросе помочь ей не мог. Может быть, у них найдется хотя бы кулинарная книга?.. И тут она вспомнила о тетради с рецептами, которую подарила ей Джинни и которая до сих пор лежала где-то в бардачке.       — Подождешь минутку? Я сбегаю в машину и сразу же вернусь. Она здесь, под окнами.       Гермиона выскочила на улицу и, прикрывая руками голову от хлещущих струй усилившегося дождя, побежала к машине. Ледяная вода обожгла поясницу и пробралась под пояс джинсов, пока она открывала бардачок и неловкими рывками высвобождала заветную тетрадку от остатков оберточной бумаги. Волосы намокли, когда она бежала обратно, пряча её под джемпером. Но эта маленькая отчаянная вылазка того стоила: рецепты выпечки были собраны в самом конце тетрадки, и простое масляное печенье отыскалось среди них без труда. Если добавить в него наломанный на кусочки шоколад, то может получиться очень даже неплохо.       В холодильнике нашлось и сливочное масло, и яйца, а в шкафчике — даже мука, что можно было счесть невероятным везением. Нераспечатанную плитку темного шоколада Гермиона выудила из собственной сумочки — а значит, все ингредиенты были в наличии, и можно было приступать.       Некоторое время понадобилось для того, чтобы переместить Ская на кухню: мальчик выразил горячее желание участвовать в процессе, да и оставлять его в одиночестве Гермионе не хотелось. Он вслух зачитывал рецепт по этапам, она выполняла инструкции — и очень скоро тесто было готово, а духовка разогрета до нужной температуры.       — Теперь нужно только раскатать и вырезать печеньки! — оптимистично объявила Гермиона, украдкой счищая прилипшее к ногтям тесто.       — Но у нас нет этой штуки… — разочарованно вздохнул Скай. — Которой тесто раскатывают.       — Скалки? Ничего! — она огляделась по сторонам, а потом жестом фокусника достала с полки рулон пищевой пленки. — Это отлично подойдет!       — А формочки? Их у нас тоже нет…       — А мы вырежем чем-нибудь подходящим… да вот, хоть крышкой от чайника!       Крышка и в самом деле отлично подошла, как, впрочем, и рулон пленки. Гермиона раскатывала тесто, Скай вырезал ровные кружки — и вскоре первый противень отправился в духовку. Теперь можно было вернуть одолженную деталь чайнику и наконец заварить чаю. И сварить обещанное какао.       Пока вода закипала, Гермиона задумчиво смотрела в окно. Дождь и не думал стихать, ветер усиливался. Струйки воды бежали по стеклу, переплетались, сливались в ручейки и вновь разбегались, искажая, изламывая очертания домов и деревьев напротив так, что улица казалась жидкой, текучей. Но здесь, в доме, за не самыми толстыми стенами, было уютно и тепло. Свет лампы казался особенно теплым, воздух уже пропитался ароматами шоколада и выпечки, и внезапная мысль о том, что Дерек сейчас находится где-то там, снаружи, во власти стихии, вызвала тревогу и беспокойство. Гермиона попыталась отогнать его пустыми хлопотами вроде изготовления второй партии печенья, мытья посуды и уборки кухни — но все это занимало руки, но не ум и сердце, а потому помогало слабо. Все чаще и чаще её блуждающий взгляд останавливался на оконном стекле в надежде разглядеть в изменчивом сером мареве приближающуюся к дому высокую худощавую фигуру в черном пальто, но улица была пуста — и только ветер сердито гнал вдоль по ней растрепанный пакет с мусором.       Скай уже выпил свое какао и снова устроился на диване в гостиной с книжкой, кухня сияла чистотой, на столе красовалась тарелка с внушительной горкой печенюшек — а Дерека все не было. Сумерки сгущались. Еще немного — и придется подумать об ужине для Ская, а заодно о том, как она будет добираться домой по темноте и такой погоде.       Несмотря на долгое ожидание, звонок в дверь прозвучал неожиданно — и спас Гермиону от позорного мата от шестилетки. Она выбежала в прихожую и открыла дверь. Мокрый, растрепанный, с покрасневшим от ветра и холода носом, за ней стоял Дерек, который сейчас был похож на большую, нахохлившуюся и порядком потрепанную ворону, и Гермиона не сразу заметила большую плоскую коробку, тщательно обернутую полиэтиленовым пакетом, которую он держал в руках. Она посторонилась, пропуская его внутрь, он вошел — и замер.       — Что за запах? — резко спросил Дерек, потянув носом.       — Мы со Скаем испекли печенье, — ответила Гермиона и, неуверенно улыбнувшись, добавила: — Нужно же было чем-то заняться… А где ваш зонт?       — Унесло ветром на Баррел-стрит, — усмехнулся Дерек. Губы у него отливали синевой и двигались с трудом. — Зато пицца, кажется, почти не намокла.       Она решительно забрала коробку.       — Вам нужно в горячий душ и переодеться в сухое, не то заболеете. А я пока заварю вам чаю, — еще раз с сомнением оглядев его пальто, с которого на пол уже натекла приличная лужа, Гермиона уточнила: — Или, может, у вас есть вино? Немного подогретого вина вам бы не повредило.       — Есть виски, — неопределенно пожал плечами Дерек.       — Значит, грог. Ну, что же вы стоите? Идите!       В его серых глазах мелькнула привычная уже насмешка, и Гермиона приготовилась к спору — но спорить он не стал, и, оставив пальто на вешалке и заглянув к сыну, послушно поплелся вверх по лестнице, оставляя на деревянных ступенях мокрые следы.       Чай был заварен, пицца оказалась не только не мокрой, но даже еще теплой, и Гермиона украдкой наложила чары стазиса на коробку, чтобы она не остыла. По правде сказать, делать здесь ей было больше нечего, но не уходить же вот так, не попрощавшись? Это было бы невежливо.       Дерек спустился через пятнадцать минут. На нем были трикотажные домашние брюки, на грани приличия облегавшие бедра и ягодицы, и объемная толстовка, большая и уютная. Волосы все еще оставались влажными — то ли от дождя, то ли после душа, скулы покрылись розовым румянцем. Словно в замедленной съемке Гермиона смотрела, как он подходит ближе, ни слова не говоря и не спрашивая разрешения, обхватывает её тело: одна рука ложится чуть ниже лопаток, вторая нагло сминает её ягодицы. Он притягивает к себе и жадно, страстно целует, вжимаясь узкими бедрами в её тело, позволяя ей запустить ладони под толстовку, скользить по горячей, еще влажной после душа коже, зарываться пальцами в волосы….       Она моргнула. Видение растаяло, оставив после себя пылающие щеки, тянущую, томную тяжесть внизу живота и этот вечно насмешливый, видящий её насквозь взгляд напротив.       — Простите… — промямлила Гермиона, тщетно пытаясь взять себя в руки. — Вы что-то сказали?       — Только то, что лучше бы вам сейчас никуда не ехать, — повторил Дерек, смахнув со лба упавшую прядь темных волос. — Погода разбушевалась не на шутку, похоже, идет ураган, на дорогах уже сейчас творится бог знает что.       Она бросила взгляд через окно. Как будто услышав его слова, ветер с грохотом протащил вниз по улице мусорный контейнер — пустой, его содержимое давно разметало по окрестным лужайкам и деревьям.       — Да, но… не могу же я остаться здесь!       — Почему? — выгнул бровь Дерек. — Я не кусаюсь, в чем вы уже имели возможность убедиться.       Гермиона фыркнула. Мысль о том, как он прикусывает своими заостренными клыками кожу у основания шеи, была слишком соблазнительной, и она безжалостно прогнала её прочь, хоть и не без труда. Но дело было даже не в этом. Джастин!.. Надо отдать ему должное: он и слова не сказал против, когда она сообщила ему о том, что Дерек попросил побыть со Скаем. Но одно дело — посидеть с ребенком, который по её вине привязан к дому, и совсем другое — оставаться на ночь в одном доме с его отцом. Это было бы уже чересчур. Она уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться от любезного — этого не отнять — предложения, когда ощутила вибрацию в заднем кармане джинсов, и раздалась знакомая переливчатая мелодия. Неловко вытащив телефон — пальцы отчего-то плохо слушались и оскальзывались на гладкой поверхности, Гермиона сделала глубокий вдох и ответила, стараясь, чтобы голос звучал размеренно и спокойно:       — Привет! Ты уже вернулся с работы?       — Да, только что, — напряженно ответил Джастин. — Я надеюсь, ты уже близко? На улицах творится Мерлин знает что!..       — Ну… Вообще-то я только собираюсь выезжать, Дерек немного задержался из-за погоды.       Она отвернулась, надеясь хоть так отгородиться от серебристого взгляда, в котором искрилась очередная насмешка, но теперь чувствовала, как он прожигает её лопатки — что отнюдь не упрощало ситуацию.       — Только сейчас?! — воскликнул Джастин. — Нет, об этом речи быть не может, в центре уже сейчас повалило несколько деревьев, и по прогнозу ветер будет только усиливаться. Может, ты оставишь там машину и трансгрессируешь?..       — Нет, — резко отказалась Гермиона. — Сейчас это особенно опасно. Ты же знаешь. Мы не можем рисковать.       — Да, ты права… Тогда давай я трансгрессирую к тебе, и поедем вместе!       — Какой в этом смысл? В последний раз ты сидел за рулем — сколько? Пять лет назад? Шесть? Я точно справлюсь с этим лучше.       — Я не могу отпустить тебя одну в такую погоду, — упрямо возразил Джастин. — Это безрассудно и просто опасно!..       — Я могу остаться здесь. Может быть, через пару часов стихнет…       На другом конце повисло тяжелое, давящее молчание. Гермиона отлично понимала его причину, но в душе разрасталось, разбухало раздражение — и злость. Они вместе вот уже четыре года, и ни разу, ни единого разу она не давала ни малейшего повода для ревности! А тем более, сейчас, когда она носит его — их! — ребенка! Да какого, собственно, драккла?!       — Не стихнет, — наконец коротко бросил Джастин. — По прогнозу, бушевать будет всю ночь. Я мог бы подыскать тебе отель поблизости, но если ты предпочитаешь ночевать там…       — Да, я предпочитаю не рисковать понапрасну, — ответила Гермиона, и в голосе прорезалась сталь. — До отеля тоже надо доехать. В конце концов, у тебя нет никаких оснований!..       — Да, ты права. Прости, — поспешно извинился он. — Я просто волнуюсь за тебя.       — Все в порядке. Я позвоню позже.       Она нажала на красный прямоугольник отбоя, не дожидаясь ответа. Набрала в легкие побольше воздуха, готовясь отразить град язвительных замечаний Дерека, обернулась — и обнаружила, что находится в кухне одна. Голоса доносились из гостиной, и сердце согрела волна благодарности за нежданную, но такую своевременную деликатность.       — Могу ли я рассчитывать на кусочек пиццы? — поинтересовалась Гермиона, сунув голову в гостиную.       — И даже на два, — усмехнулся Дерек, отпив немного чая, в который она добавила изрядную порцию виски. — Большего обещать не могу, Скай иногда бывает чрезвычайно прожорлив.       — Папа!.. — раздался в ответ возмущенный вопль, утонувший во взрыве дружного смеха.       Гермиона слушала шутливую перебранку отца с сыном, безуспешно пытаясь спрятать улыбку, и вдруг поймала себя на том, что рада. Рада ненастью, которое обрушилось на Лондон, рада быть здесь, рада бесконечно пикироваться с Дереком и отвечать на вопросы Ская, рада есть с ними пиццу и пить чай с печеньем, которое испекла сама, своими руками. Она радовалась, и не хотела думать о том, что будет, когда все это закончится.