За фасадами

      Кафе, в котором они обедали, и в самом деле находилось всего в паре шагов от Министерства, но Гермиона нарочно выбрала другой путь, чтобы немного пройтись и успокоиться. Её не столько задел хамский выпад Рона — его манера в моменты растерянности и неуверенности набрасываться на других давно была известна, — сколько вывело из равновесия напоминание о родителях.       Да, она стерла им память о себе и внушила идею переехать в Австралию — об этом знали все. Это было такой впечатляющей чертой её героического образа: магглорожденная подруга Гарри Поттера пожертвовала семьей во имя победы, обрекла себя на сиротство при живых родителях!.. Ею восхищались, ставили в пример, сочувствовали, что эффект заклинания не удалось обратить… Вот только никто не знал, что она даже не попыталась. Через год после войны, окончив Хогвартс и собрав по крупицам все, что смогла найти об Обливиэйте в библиотеке, Гермиона приехала в Австралию — и увидела свою семью. Маму, папу и… очаровательную годовалую малышку, кареглазую, кудрявую и пока еще светловолосую — она и сама была такой же в детстве. Родители смеялись, обнимались, дурачились, носили кроху на руках, окунали её розовые круглые пяточки в пену прибоя, и были так счастливы, как, казалось, никогда не были с ней, Гермионой.       Она провела на пляже два часа. В какой-то паре метров от тех, кто были её семьей. А потом встала, стряхнула прилипший к ногам сероватый песок, отошла в сторону и активировала обратный портал. Гермиона знала, что не оправдала ожиданий родителей, и её билет в волшебный мир оказался для них горьким разочарованием. А потому мысль дать им второй шанс не показалась чудовищной — наоборот, она была такой простой, такой… естественной. Начать все сначала. С чистого листа. Без внезапных сюрпризов, без школы, в которой невозможно побывать и которую нельзя увидеть, без долгой разлуки и растущего с каждым годом отчуждения, без волшебства. И без неё.       Все последующие годы она внимательно наблюдала за жизнью родителей и сестры — но лишь издалека. На этот раз им, кажется, повезло: девочка не проявляла ни малейших признаков владения магией и делала большие успехи в естественных науках. Гермиона была уверена, что сделала все правильно. И все же мысль, что её — такую когда-то любимую, единственную, неповторимую — легко заменили на другую, более простую, понятную, удобную, временами поднималась в груди удушливой волной. Это было так по-детски, так несправедливо, неправильно — Гермиона это понимала, но в такие моменты ничего поделать с собой не могла.       Через три квартала размеренным шагом дыхание выровнялось, боль в груди стихла, а ноги заныли. Знакомая красная будка уже маячила впереди ярким пятном, когда из сумочки донесся мелодичный перезвон. Гермиона невольно поморщилась: Джастин и раньше опекал её, как маленькую, а теперь и вовсе начнет сходить с ума, беспокоясь по пустякам. Но это оказался не Джастин. Гермиона несколько секунд помедлила, разглядывая экран телефона. Номер. Только номер — она так и не внесла его в список контактов. Это было бы слишком. И отвечать на его звонок сейчас тоже было слишком. Слишком опрометчиво, слишком неправильно. Слишком опасно. И все же она ответила.       — Добрый день, мисс Грейнджер.       Ей показалось, или на этот раз его голос звучал не так самоуверенно?..       — Добрый день, — сдержанно. Сухо. И плевать, что от одного звука его голоса ладони почему-то стали влажными, а внутренности превратились в тряское желе.       — У вас есть какие-то особенные планы на завтра?..       Да, черт побери, у неё были планы!.. И не только на завтра, но и на всю оставшуюся жизнь! Родить ребенка, выйти замуж, сделать карьеру, изменить общество волшебников к лучшему! Хотя едва ли стоило сейчас озвучивать хоть что-то из перечисленного.       Расценив её затянувшееся молчание как признак сомнений, Дерек добавил:       — Видите ли, меня завтра пригласили на встречу с автором, он будет подбирать переводчика для своей серии книг. Но я не хочу оставлять Ская одного, и, честно говоря, мне некого больше попросить об одолжении.       Одолжении?.. Гермионе показалось, что она ослышалась. Это слово было просто несовместимо с его наглым красивым ртом!.. Спохватившись, что тишина на её стороне становится уж слишком красноречивой, она поспешила ответить:       — Смешно говорить об одолжении, если учесть, что именно из-за меня вы не можете отправить мальчика в школу или взять его с собой. Разумеется, я побуду с ним. Во сколько вам нужно уйти?       — В половине третьего.       — Отлично, в два я буду. До встречи!       Не дожидаясь ответа, Гермиона нажала на красный кружок отбоя. Сердце колотилось так, будто она не шла, а бежала, желудок выписывал неведомые кульбиты где-то под горлом. Зачем она пообещала приехать на полчаса раньше, чем нужно?.. Почему вообще согласилась? И, Мерлин всемогущий, как теперь объяснить все это Джастину?!       Голова у Гермионы шла кругом. Она так и не смогла понять, кто такой Дерек и почему он так похож на Драко Малфоя, понятия не имела, кто влез в его дом и усыпил его сына, кто рылся в бумагах у неё на столе, связанных с Малфоем и его бывшей женой, и она совершенно забыла спросить об этом у Рона, да еще вдобавок ревнивый парень и эта беременность!.. Может, это из-за неё она стала плохо соображать и забывать о таких важных вещах?..       До красной будки входа для посетителей осталось сделать лишь десяток-другой шагов. Но Гермиона переставляла ноги все медленнее, а потом вдруг резко развернулась и направилась в прямо противоположном направлении. В конце концов, сегодня пятница, и всю накопившуюся работу она сможет переделать вечером. Или на выходных. А уж поругаться с Джастином и подавно успеет — в любой момент!       Решительно миновав стоянку и даже не повернув головы, Гермиона нырнула в метро — и уже через полчаса оказалась перед знакомой с детства кирпичной стеной на задворках «Дырявого котла». Ей нужно было задать два вопроса двоим волшебникам, и, по стечению обстоятельств, оба сейчас находились в одном месте: «Всевозможных волшебных вредилках».       Рон, заметив её приближение в торговом зале, сперва побледнел, а потом залился краской до кончиков ушей и испуганно попятился.       — Герм, я собирался извиниться, вот ей-Мерлин, собирался, сразу после работы!.. Я знаю, что ляпнул лишнего, я сожалею, Герм!.. И вообще, я почти сразу за тобой пошел, только найти не смог, а так-то я хотел!..       — Рональд Уизли! — угрожающе проговорила она, стараясь не рассмеяться от комичности ситуации. Огромный плечистый Рон, испугавшийся своей миниатюрной подруги, и в самом деле выглядел презабавно. Откуда-то сбоку донеслись короткие смешки, народ в магазине начал заинтересованно оглядываться. — Признавайся честно: ты рылся в бумагах на моем столе, пока ждал меня?       — Я что, этот, как его, самоубийца?! — возмутился он. — Не трогал я, ни одной самой малюсенькой бумажки, Мерлином клянусь!       — Рон, это очень серьезно, — перевела дыхание Гермиона и вернула своему лицу нормальное выражение. — Если это был ты, то я не стану тебя проклинать. И ругаться не стану. Просто скажи.       Он понял, что гроза, кажется, прошла стороной, выдохнул и расправил плечи.       — Я не смотрел. Правда. И ничего не трогал.       — Когда ты пришел, дверь в кабинет была открыта? — нахмурилась Гермиона.       — Ну да. Я потому и подумал, что ты где-то ходишь, вот и решил подождать.       — Во сколько это было?       — Нуууу… — замялся Рон. — В девять. Примерно. Может, без десяти…       — А пока ты сидел в кабинете, кто-нибудь заглядывал?       — Одна блондинка, гру... эффектная такая. Плюгавый мужичок, низенький, толстенький, и лысина на весь череп. Гарри…       — Гарри? — удивилась Гермиона. Блондинка — наверняка секретарь Кингсли, у неё и в самом деле были впечатляющие формы, производящие обманчивое впечатление о её уме и способностях, а лысым был начальник сектора борьбы с неправомерным использованием магии. С ними она потом виделась и разговаривала. А вот Гарри после планерки ни словом не обмолвился, что заходил к ней и не застал на месте…       — Он был страшно занят, поздоровался и побежал куда-то дальше, — пояснил тем временем Рон.       — А ты не обратил внимания?.. — начала было Гермиона, но не договорила. Бессмысленно было спрашивать, ведь с виду бумаги лежали вполне аккуратно — только вчерашние письма поверх свежих, но посторонний ничего не мог бы заметить.       — Что?       — Да так, ничего, — отмахнулась она. — А Джордж здесь?       — На втором этаже. Так это, Герм, я хотел извиниться… ну, за то что сказал о твоих…       — Забудь, — оборвала его Гермиона. — Я уже простила. Мне нужно еще кое-что уточнить у Джорджа. Увидимся!       — А… — растерянно протянул Рон, но тут его внимания настойчиво потребовала какая-то покупательница и она, пользуясь случаем, проскользнула к лестнице.       Джорджа она нашла не в кабинете, как можно было ожидать, а в какой-то полутемной каморке за лестницей — да и то случайно, из чистого любопытства сунув нос в приоткрытую дверь.       — Гермиона?       Это прозвучало вежливо, но прохладно. Так, будто ей были не рады. Впрочем, не стоило принимать это на свой счет: таким Джордж был со всеми с тех пор, как… Гермиона невольно поежилась под колючим взглядом когда-то озорных и теплых, а теперь ледяных, как арктическая пустыня, глаз.       — Привет. Мне нужно кое-что уточнить у тебя касательно… вашего ассортимента.       Джордж неприятно усмехнулся.       — Ты интересуешься в частном порядке или как заместитель начальника отдела магического правопорядка?       — А тебе есть, что скрывать от Министерства?..       — Нет, — он мигнул. Медленно, неторопливо. — Разумеется, нет. Пойдем в кабинет.       Гермиона сделала шаг в сторону, пропуская Джорджа вперед, и быстрым взглядом окинула каморку. Ведра, тряпки, старые котелки… Что он здесь делал? Впрочем, это не её дело. Сейчас были вещи поважнее.       — Помнишь, когда-то давно вы создали экспериментальную форму Сонного зелья в порошке?..       — Сонная пыльца, — кивнул Джордж. Казалось, его совсем не удивил вопрос о том, что происходило много лет назад.       — Ты её производишь? — спросила Гермиона. Изначально она собиралась спросить не об этом, но что-то в поведении Джорджа заставило её изменить формулировку.       — Да, — спокойно подтвердил он. — Не для широкой продажи, как ты понимаешь.       — А для кого? — прищурилась она.       — Спецзаказ штаба мракоборцев, с некоторых пор входит в комплект их обязательной экипировки, — Джордж наконец позволил себе скупую ухмылку. — А ты не знала?       — Кто заказчик? — она предпочла пропустить его вопрос мимо ушей.       — Мистер Гарри Поттер, — цокнул языком Джордж. — Лично. Еще вопросы?       Больше вопросов к нему у Гермионы не было. Зато у неё появилось очень много вопросов к Гарри Поттеру. Конечно, она замечала, что с каждым годом он становится все недоверчивее и подозрительнее, но раньше это никогда не выходило за рамки профессиональных задач! Возможно ли, что из-за неосторожно проявленного интереса к бывшему Пожирателю смерти, который к тому же давным-давно исчез с горизонта, Гарри стал следить за ней, копаться в её бумагах, проверять контакты? Черт, как ни больно было это признавать, она бы не удивилась. Или дело было совсем в другом, и Гарри не был с ней честен, когда утверждал, что Малфоя отпустили на все четыре стороны безо всяких последствий?..       Гермиона намеревалась задать лучшему другу изрядную трепку, но, вернувшись в Министерство, обнаружила, что его нет на месте — а значит, и допрос, и разнос придется отложить. Впрочем, у неё оставалось еще одно дело, и Гарри для него ей был не очень-то нужен. И, учитывая обстоятельства, даже наоборот.       Список покупок, в спешке набросанный Дереком, все еще лежал в её сумке, бережно сложенный и спрятанный в отдельный карманчик. А в деле Драко Малфоя нашлось сразу несколько документов, написанных им собственноручно. Гермиона развернула список и приложила его поверх объяснительной, жадно вглядываясь в переплетения букв, крючочки, перекладины и палочки. Она была так уверена в своей правоте, что почти не сомневалась в результате.       Вот только почерки оказались абсолютно разными. Ничего общего. Ничего.