За фасадами

      Гермиона проснулась рано, еще до звонка будильника. Тихо выбралась из постели, стараясь двигаться как можно осторожнее, чтобы не разбудить спящего Джастина. Она слишком хорошо знала, что за этим последует: долгие, душные разговоры, в которых он будет приводить железные, неоспоримые аргументы, с которыми ей в конце концов придется согласиться. Соглашаться не хотелось. Спорить — тоже. Ей просто хотелось сделать все по-своему, никому не доказывая, что она имеет право на собственную точку зрения. Но с Джастином это почему-то не работало — поэтому Гермиона трусливо сбежала, купив этим побегом еще немного времени на размышления. Джастин никогда не позволит себе выяснять отношения на работе. А к вечеру она что-нибудь придумает.       Больше не нужно было выезжать заранее, стоять в лондонских пробках или ломать голову над тем, как их объехать. Гермиона просто трансгрессировала — и оказалась на работе в несусветную даже по её меркам рань.       Однако она была не единственной ранней пташкой. Не прошло и получаса, как в приоткрытую дверь её кабинета влетел бумажный самолетик с лаконичным сообщением: «Как только придешь — зайди ко мне». И подпись министра.       Гермиона глухо застонала. Поручение, которое Кингсли дал ей на прошлой неделе, так и осталось невыполненным, похороненное под камнепадом её личной жизни. И как теперь сказать об этом, глядя ему в глаза? Гермиона вздохнула, поднялась из-за стола, стряхнула невидимые пылинки с лацкана жакета, поправила прическу. Ладно, как-нибудь разберется.       Секретаря на месте еще не было, и Гермиона прошла прямиком в кабинет. Министр стоял у волшебного окна, глубокомысленно высматривая что-то интересное в иллюзии залитого солнцем Лондона. Откровенная халтура. Лондон не бывал таким никогда.       — Доброе утро, — поздоровалась Гермиона, чтобы привлечь его внимание.       — Привет, — Кингсли тепло улыбнулся ей и жестом предложил сесть. — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — с некоторой опаской ответила она. Это был не самый типичный вопрос.       — Гермиона… — Кингсли отвел взгляд и, кажется, смутился — с его оттенком кожи ничего нельзя было утверждать наверняка. — Я знаю о твоем обращении в Мунго вчера. И о его причинах. Так что ответь, пожалуйста, честно.       Гермиону бросило в жар. Щеки запылали, её захлестнуло возмущение — и стыд. Мерлин, какой позор!.. Теперь все узнают!.. Станут смотреть на неё с этой отвратительной, унизительной жалостью, в лицо говорить слова сочувствия, в которых она вовсе не нуждается, а за спиной…       — Знаю только я, — сказал Кингсли, заметив её неловкость. — И я никому не скажу. Но нам нужно обсудить кое-что, и мне важно знать, как ты.       — Я в порядке, — она взяла себя в руки. — Правда.       — Может, тебе нужно взять несколько выходных, чтобы побыть дома?       — Нет, не стоит. Если понадобится, я обязательно сообщу, — холодно ответила Гермиона       — Не сердись, — Кингсли примирительно поднял ладонь. — Знаю, может показаться, что я лезу не в свое дело. Но я сейчас кое-что тебе расскажу, и ты поймешь, что это не так. Я женат уже восемь лет, ты знаешь. И у нас нет детей. Как думаешь, почему?       — Не думала об этом, — искренне ответила Гермиона и пожала плечами. — Может, вы считаете, что момент неподходящий. Или просто не хотите.       — Мы хотели, — Кингсли печально улыбнулся. — Но, как видишь…       — Тогда почему?.. — вопрос сорвался с языка Гермионы прежде, чем она осознала его абсолютную бестактность.       — Твоя беременность прервалась. В нашем случае она же просто не наступала. Ни разу. За все эти годы. Опережая твои вопросы: мы обращались к целителям. Они заверили, что все в порядке, и нужно просто подождать. Мы ждали… затем обратились к маггловской медицине. Вердикт их врачей был таким же: мы оба абсолютно здоровы.       — Но почему же тогда?.. — нахмурилась Гермиона.       — Магглы предположили, что все дело в личной несовместимости, — усмехнулся Кингсли. — И, если мы попробуем с другими партнерами, возможно, все получится.       — Но вы не стали пробовать, — грустно улыбнулась она, чувствуя, что сердце затапливает липкой, глухой тоской.       — Мы любим друг друга, — пожал плечами Кингсли. — С детьми или без… Мы считали это нашей личной бедой, и, конечно, особо не распространялись на этот счет.       — Я никому не скажу, — пообещала Гермиона.       — Дело не в этом, — отмахнулся Бруствер. — Хотя спасибо, я в самом деле на это рассчитываю. Но в Мунго стали обращаться пары с подобной проблемой. И с каждым годом их становится все больше и больше. Сначала этим занимались целители, но со временем мы поняли, что этого недостаточно. Мы обратились к опыту магглов. Мисс Морланд — с ней ты вчера уже познакомилась — прошла обучение, мы создали в Мунго специальное отделение. Его работа не афишируется, чтобы не сеять панику в обществе. Появились кое-какие наметки, версии… Но, по правде говоря, вчера все рухнуло. Мы зашли в тупик, и, вполне возможно, все это время работали не в том направлении.       — Почему… вчера?.. — сдавленно спросила Гермиона, догадываясь, каким будет ответ. И не ошиблась.       — Из-за тебя. Вот, посмотри, — он протянул ей лист пергамента со списком имен и фамилий. — Здесь те, кто обратились за помощью и согласились участвовать в программе. Если ты посмотришь внимательно, то заметишь, что все они — или хотя бы один волшебник в паре — чистокровны. Все примерно одного возраста. Все — в прошлом студенты Слизерина. Моего имени ты здесь не найдешь — я выбиваюсь по возрасту, и мы решили не учитывать наш случай и рассматривать его как частный. Ты же подходишь. Но ты…       — Магглорожденная гриффиндорка, — поняла Гермиона. — И Джастин — тоже магглорожденный, с Пуффендуя. Мы не вписываемся.       — Точно, — кивнул Кингсли. — Но нельзя не принимать во внимание, что ваше поколение еще молодо. Далеко не все успели обзавестись семьями, не все дозрели до решения завести детей. И, кроме того, далеко не все обращаются к целителям, считая это личным делом. Мы пытались делать выводы на основании данных этой группы. А теперь у нас есть основания полагать, что проблема распространилась гораздо шире, и корень её нужно искать совсем в другом месте.       — Эпидемия?.. — одними губами проговорила Гермиона, но потом сама же отвергла эту версию: — Нет, не может быть! У Гарри двое детей, они ждут третьего, у Рона, у Билла и Флер… Парвати Патил недавно родила близнецов!       — Все так, — согласился Кингсли. — Все не так просто. Что-то несомненно происходит, но пока мы не понимаем, что именно.       — И что вы хотите от меня?..       Он откинулся на спинку кресла и сложил руки перед собой, соединив кончики пальцев.       — Во-первых, я прошу тебя отправиться в Мунго и пройти обследование у мисс Морланд. Тебя и Джастина.       — Нет! — резко выпалила она.       — Гермиона… Я понимаю, что эта просьба нарушает твое право на неприкосновенность личной жизни, но пойми — эти данные нам жизненно необходимы. Без них мы не сможем двигаться дальше. Не сможем понять, насколько широко распространилась проблема, в чем её причина, а значит — как её устранить.       — Я могла бы, — вздохнув, уступила Гермиона. — Но Джастин…. Кинг, пойми: я больше не хочу пробовать. С меня хватит. Но Джас пока не готов это принять, он еще надеется, и, если я попрошу его обратиться к целителям, он решит, что…       — Я не сомневаюсь, что ты способна донести свою позицию, — усмехнулся Бруствер. — Ты же Гермиона Грейнджер!..       Ей стало тошно. Кто бы мог подумать, что быть Гермионой Грейнджер означало не иметь права на слабость, уязвимость, а иногда и элементарные человеческие чувства…       — Я могу, по крайней мере, рассказать ему обо всем? Чтобы он не думал, что это мое желание?       — Можешь. Джастин не болтун, да и будет проще обратиться именно к нему, если понадобится что-то проверить.       — Ладно. А что во-вторых? — спросила она, решив прояснить картину целиком.       — Во-вторых, я передам тебе все материалы по группе. Списки участников программы, копии их медицинских карт, генеалогические древа, биографии — все, что у нас есть на данный момент. Разумеется, это строго секретно, об этом никто не должен знать. Попробуй провести собственный анализ. Возможно, ты заметишь что-то, что мы упустили. Может, у тебя появятся какие-то версии.       Против этого Гермиона вовсе не возражала.       — А если мне понадобится дополнительная информация?..       — Все, что касается медицинской части, ты можешь уточнять у мисс Морланд — я предупрежу её, что тебе дан полный доступ. С ней работает мистер Фэйрфакс, очень опытный волшебник, целитель отделения недугов от заклятий, специалист по родовой магии и проклятиям. Он сможет ответить на все вопросы в рамках своей компетенции. Если понадобятся какие-то биографические данные или уточнение фактов — обращайся ко мне, я дам задание Джастину или кому-то из авроров собрать нужную информацию под благовидным предлогом.       Бруствер поднялся и подошел к стене. Затейливо постучал волшебной палочкой, прошептал несколько слов себе под нос — и на узорчатых обоях проступили очертания маленькой дверцы. Еще один взмах палочки рассек ладонь — и из раскрывшейся пасти сейфа появилась пухлая стопка папок.       — Скопируй себе все, — велел Кингсли, деловито залечивая ладонь.       — Здесь очень много информации, — заметила Гермиона, проворно создавая один за другим дубли каждый папки, сразу уменьшая их до размеров спичечного коробка и складывая в карман. — Мне понадобится довольно много времени. Что сказать Уильямсу?       — Я сам с ним поговорю и поставлю в известность, что ты выполняешь мое личное распоряжение. Все прочие обязанности пусть возьмёт на себя второй заместитель — думаю, он справится. В конце концов, пусть Уильямс пишет отчеты сам, как и делал до твоего назначения.       Это могло бы её задеть, но про важность своей работы Гермиона уже и сама все прекрасно понимала. Тем более, что перед ней лежала загадка — не надуманная, а самая настоящая, имеющая колоссальное, даже решающее значение для всего волшебного общества!.. Разве не этого она хотела?       — Кингсли, а почему бы тебе не привлечь к этому больше людей?.. — осторожно спросила она. — Если волшебники и в самом деле теряют способность… ну… размножаться, то это ведь ставит под вопрос сам факт нашего существования!.. Этот вопрос нужно поднимать на всех уровнях, запрашивать данные из других стран, чтобы понимать масштабы…       — Гермиона, посмотри список фамилий, — устало вздохнул Бруствер. — Ничего в глаза не бросается?       Она послушно пробежала глазами список еще раз, но не сразу поняла, что он имел в виду. И только потом догадалась:       — Дело в том, что все они — слизеринцы?..       — И большинство — чистокровки, — кивнул он. — Еще пятнадцать-двадцать лет назад шум поднялся бы до небес, на решение этой проблемы были бы брошены все ресурсы и лучшие умы. Но после войны маятник качнулся в другую сторону. Как, ты думаешь, отреагирует большинство, если мы заявим, что Министерство крайне обеспокоено тем, что у Флинтов или Кэрроу нет детей?..       — Они скажут, что это справедливое наказание за их взгляды и поступки, — удрученно вздохнула Гермиона. — Тем более, что у Поттера и Уизли дети есть. Каждому по заслугам.       — Именно, — скривился Кингсли. — И то, что большинство из этих слизеринцев во время войны вообще были детьми и не замешаны ни в чем таком, все пропустят мимо ушей, поверь мне. Да еще может подняться волна подозрений, если узнают, что здесь должны быть и наши с тобой имена: что это такого мы натворили и скрываем?       Гермиона промолчала. Она и сама задавала себе этот вопрос, и не раз. Что она сделала не так?.. Чем заслужила то, что с ней происходит?.. Но ответа не было, если, конечно, не считать ответом предположение, что человек, стеревший память о себе собственным родителям, не достоин иметь детей. Это было, конечно, красиво и весьма символично, но с практической точки зрения не выдерживало никакой критики. Но Бруствер не мог позволить себе ни малейших сомнений: он был министром, причем министром, проводившим довольно спорную и местами весьма жесткую политику. Поднимать вопросы, прямо противоречащие его собственному курсу, ему было не с руки.       Она поднялась, собираясь уйти.       — Я постараюсь просмотреть материалы как можно скорее. Возможно, что-то замечу.       — Нет, — категорично возразил Бруствер. — Сейчас ты отправишься в Мунго к доктору Морланд. Она будет тебя ждать.       — Но, Кинг…       — Гермиона, это вопрос выживания всего магического общества! Неужели тебе жалко нескольких пробирок крови и ответов на вопросы?!       — Нет, мне не жалко, — сдалась она, с трудом подавив желание высунуть и показать господину министру язык. Раз уж он перешел на аргументы уровня детского сада, то почему ей нельзя?       — Вот и отлично. Итак, ты отправляешься в Мунго. Когда закончишь там, займешься бумагами. Можешь вернуться сюда, можешь заняться этим дома — мне без разницы, нужен результат — и абсолютная секретность! С Джастином переговоришь вечером, назначите дату его визита к мисс Морланд. Я отдам все необходимые распоряжения. Все ясно?       — Да, сэр, — процедила сквозь зубы Гермиона.       — И не дуйся на меня, — строго велел он. — Ты взрослый человек, сама должна понимать, что это необходимо.       Гермиона с трудом удержалась, чтобы снова не повторить церемонное «Да, сэр». Вместо этого она коротко кивнула, вышла из кабинета, миновала слегка удивленную её присутствием в кабинете министра в столь ранний час секретаршу, забежала к себе за сумочкой — и отправилась в Мунго. В самом деле, есть вещи важнее её личных проблем.