За фасадами

      Не было никакой существенной разницы, где просматривать досье: на работе, дома или же у Морганов. Последний вариант был даже предпочтительнее: не придется судорожно прикрывать бумаги, если кто-то войдет в кабинет, или вздрагивать и постоянно поглядывать на часы в ожидании возвращения Джастина. Поэтому, когда позвонил Дерек и не очень уверенно спросил, не шутила ли она вчера, когда сказала, что может посидеть со Скаем, Гермиона без колебаний подтвердила обещание.       Она легкомысленно сказала, что как раз находится неподалеку и скоро будет — и трансгрессировала. Вот только не учла тот факт, что слабость после кровопотери еще не прошла, а о необходимости нормально поесть она благополучно забыла, несмотря на настойчивое напоминание доктора Морланд. Трансгрессия обошлась Гермионе слишком дорого: стоило подошвам её туфель коснуться асфальта у дома Морганов, как голова закружилась, вокруг все поплыло, и она поняла, что сейчас потеряет сознание.       Она смогла сделать два шага к двери, но сил дотянуться до кнопки звонка уже не хватило. Ноги подломились, земля вдруг начала стремительно приближаться, перед глазами замелькали черные мушки. А потом все исчезло.       Гермиона очнулась резко и сразу. Как будто повернули выключатель — точнее было бы сказать в её случае: «включатель». Взгляд уперся в светлый потолок. Лицу почему-то было мокро и холодно.       — ... Грейнджер?..       Она повернула голову на голос. От слишком поспешного и резкого движения в глазах снова потемнело, и Гермиона прикрыла веки, пытаясь справиться с неприятным головокружением и внезапно подкатившей тошнотой. И немедленно получила звонкую оплеуху.       — Какого черта?! — в её представлении это должно было прозвучать рыком разъяренной тигрицы. На деле вышло нечто больше похожее на слабый писк новорожденного котенка.       — Это должен был спросить я, — как ни в чем ни бывало парировал Дерек. — Вы упали в обморок прямо на пороге моего дома. Когда я просил вас побыть со Скаем, я имел в виду нечто другое, знаете ли!..       — Я понимаю, — она опустила ресницы: держать глаза открытыми было слишком утомительно. — Простите.       — Поешьте, — его голос смягчился. Сейчас, в обволакивающей темноте век, он весь был — этот голос, и он успокаивал её, баюкал, как ласковые морские волны. — Вам нужно поесть.       Гермиона уже достаточно пришла в себя, чтобы разумом признать его правоту. Вот только толку-то? Сил не было даже сесть, не говоря уже о том, чтобы взять в руки такую немыслимую тяжесть, как бутерброд.       Дерек, кажется, тоже об этом подумал. Потому что мгновение спустя она ощутила его горячие ладони на талии — и резкий рывок. Это несколько взбодрило её, и Гермиона уже открыла рот, чтобы потребовать обращаться с собой поаккуратнее, но не успела и слова сказать, как диван прогнулся и протяжно вздохнул от веса еще одного тела, а в этот самый рот ловко проникла ложка с чем-то горячим. И вкусным, стоило признать.       — Что это? — спросила она, проглотив кремово-сливочную жидкость и жадно облизнув губы.       — Суп, — лаконично ответил Дерек и без промедления впихнул ей вторую ложку.       — Консервированный?       — О, я смотрю, вам уже лучше, — хмыкнул он. — Пытаетесь язвить! Может, дальше сама?       — Не хочу рисковать чистотой вашего дивана, — не задумываясь, отклонила она не слишком любезное предложение. И только потом сообразила, что в её положении хамить не стоило.       Гермиона бросила на него опасливый взгляд из-под ресниц. Но Дерека её замечание, казалось, только позабавило. Он ловким движением зачерпнул следующую ложку густого кремообразного супа и, нимало не смущаясь, поднес к её губам. Интересно, сколько раз он вот так же кормил Ская?.. Наверняка сотни, если не тысячи!.. Для него это вполне обычное дело. Просто еда, просто беспомощный человек, ничего такого. С каждой проглоченной ложкой супа силы возвращались — и все сильнее жгло то место, в котором его бедро касалось её.       — Я, пожалуй, попробую справиться, — она неловко протянула руку к тарелке, которую держал Дерек.       — Не уверен, что готов доверить вам такую ответственность, — усмехнулся он и на всякий случай отвел тарелку подальше, так, чтобы она точно не смогла дотянуться, если бы только не решила вдруг залезть на него верхом. — Все-таки это мой единственный диван.       — А где Скай?..       — Он наверху, занимается. Там все его учебники, в гостиную он спускается после обеда.       — Значит, это его обед я только что съела?       — Не переживайте, из меня так себе хозяйка: варю суп сразу на два дня. Или на три, как повезет. Там еще прилично осталось.       — Не думала, что вы вообще его варите.       — Детям нужны овощи, — пожал плечами Дерек. — Как ни парадоксально, картошка фри с кетчупом таковыми не считаются. Так, а теперь я сделаю вам чай и сэндвич, и будете как новенькая.       Не дожидаясь ответа, он легко поднялся и с опустевшей тарелкой направился в кухню. Гермиона только сейчас позволила себе осмотреться — и первым, что бросилось в глаза, были ее босые ступни. Туфли нашлись на полу, а на подлокотник дивана был небрежно наброшен её жакет. Он разул и частично раздел её, пока она валялась в отключке. Просто замечательно!..       — А почему я мокрая?.. — спросила она прежде, чем с наслаждением вонзить зубы в огромный сэндвич, который Дерек принес ей пять минут спустя.       — Ну, мне же надо было как-то привести вас в чувство, — невозмутимо пожал плечами он. — Холодная вода показалась мне неплохой идеей.       Аргумент был, что называется, железный. Если говорить начистоту, в арсенале самой Гермионы на такой случай был разве что Энервейт, а как обойтись без волшебной палочки — она и представления не имела.       — Как вы нашли меня? Я даже не успела позвонить...       — Вы очень громко падали, — сухо ответил Дерек, поджав губы.       — А как вы вообще догадались, что нужно делать?       — У вас повязка на локтевом сгибе, — кивнул он на её правую руку. Сквозь тонкую ткань блузки и в самом деле просвечивал белый квадрат лейкопластыря. Ей показалось таким глупым заклеивать прокол вместо того, чтобы просто залечить, но обижать лаборантку вопросами она не стала. Кто бы мог подумать, что это так пригодится!.. — Такую накладывают после забора крови. Скаю как-то назначили сдать кровь на анализ натощак, картина была та же самая: обморок и заклеенная рука. Ну ладно Скай, у него отец — идиот, но вы-то взрослый человек! Могли сообразить, что надо поесть! Удивительно, как вы вообще добрались сюда.       — Я выпила сладкий чай. И съела шоколадку! — возмутилась Гермиона.       — Это еще хуже. Уровень сахара в крови резко поднимается, а потом так же резко падает. Если бы это случилось в дороге, вы могли во что-нибудь врезаться!       — Я… не за рулем, — смутилась Гермиона и поспешила добавить: — Приехала на такси.       Она не хотела дальнейших расспросов, в ответ на которые снова пришлось бы врать — но Дерек ни о чем спрашивать не стал, а вместо этого достал телефон.       — Что вы делаете? — бестактно воскликнула Гермиона, видя, что он не просто взглянул на экран, чтобы проверить время, но собрался кому-то звонить.       — Отменяю встречу. Няня из вас в таком состоянии весьма сомнительная.       — Неправда! — возмутилась она. — Мне уже гораздо лучше!       — Да?.. — с сомнением протянул Дерек. — Ну тогда встаньте.       Осторожно, чтобы от резкого подъема снова не закружилась голова, Гермиона села, спустила ноги на пол и хотела было уже рывком подняться, но он остановил её, хоть и все еще довольно скептически:       — Достаточно. Полежите еще, мне все равно еще нужно накормить обедом Ская и переодеться. Но потом вам придется уступить диван ему.       — В крайнем случае, у вас очень удобный пол.       — Он точно удобнее, чем ступеньки под дверью, — хмыкнул Дерек. — Как минимум, ровнее.       Он оставил её одну, и Гермиона немедленно воспользовалась случаем проверить свое реальное состояние без его слишком проницательного взгляда. Результаты её более чем удовлетворили: пол больше не пытался уплыть из-под ног, зрение оставалось ясным, и желудок чувствовал себя более чем комфортно. Правда, появилась неприятная тянущая боль внизу живота, но на это были свои причины.       Сделав для верности пару кругов по комнате, Гермиона на цыпочках пробралась в прихожую, стараясь не привлечь внимания Дерека и Ская, обедавших в кухне. Её сумка нашлась здесь же: Дерек заботливо повесил её на крючок. Гермиона вернулась в гостиную, продолжая чутко прислушиваться к каждому звуку, достала волшебную палочку, уменьшенные документы и вернула им прежний размер. Теперь можно будет поработать, когда Дерек уедет, а Скай будет читать или смотреть телевизор.       У неё было некоторое преимущество перед мисс Морланд и мистером Фэйрфаксом. Она знала то, чего не знали они, и хотя принципы не позволяли ей разглашать эту информацию, использовать её в анализе ситуации она была просто обязана.       Во-первых, Гермиона точно знала, что Гарри, тот самый Гарри, у которого уже было двое детей, и который пребывал в ожидании третьего, был запятнан темной магией больше, чем вообще кто-либо из ныне живущих. Не говоря уже о Непростительных, которые он применял, и не раз, Гарри годами носил в себе крестраж — осколок чужой души, исполненный тьмой. И раз уж длительный контакт с такой сущностью и применение таких заклинаний не повлияли на репродуктивные функции, значит, темная магия здесь ни при чем. Не создали же семикурсники каждый по крестражу?.. Особенно Милисента Булстроуд! Смешно!..       Во-вторых, она знала, или, во всяком случае, имела основания подозревать, что знает, еще об одной паре со схожими проблемами. Это были Эрни Макмиллан, лучший друг Джастина, и Ханна Аббот. Они поженились почти сразу после войны, но спустя несколько лет разошлись, потому что очень хотели, но так и не смогли завести ребенка. Это привело к ссорам, взаимным обвинениям и в конце концов — к разводу. Отчасти именно из-за их истории, начинавшейся так прекрасно и закончившейся очень некрасиво, они с Джастином и решили повременить с женитьбой. Эрни пока так и не женился повторно и вообще избегал серьезных отношений, а вот Ханна успела вторично выйти замуж: за Невилла. Вот только в их браке детей тоже пока не было. И Эрни, и Ханна были студентами Пуффендуя. Невилл — вообще гриффиндорец, так же, как и она сама.       И, наконец, фактор присутствия в Хогвартсе. Конечно, мисс Морланд рекомендовала не включать их случай в анализ, но тем не менее — у них с Джастином тоже были явные сложности с деторождением. И ни её самой, ни Джастина в девяносто седьмом-девяносто восьмом году в Хогвартсе не было. Она была с Гарри в поисках крестражей, а Джастин не вернулся на седьмой курс, поскольку был магглорожденным — а охота на них уже началась. Как не было там, разумеется, ни Кингсли Бруствера, ни его жены: оба они были значительно старше и школу к тому моменту давным-давно закончили. Джинни Уизли же, напротив, была — и, если бы в стенах Хогвартса и в самом деле проводили бы какие-то эксперименты, чистокровная гриффиндорка из оппозиционной режиму семьи была бы в числе первых кандидатов. Однако же нет. У Джинни все было более чем в порядке.       Эти факты не опровергали выдвинутые целителями версии, но, как минимум, ставили их под сомнение. А значит, у выделенной ими группы должен быть еще какой-то объединяющий фактор. Еще что-то такое, чего они не заметили, не придали значения, проглядели. Гермиона так увлеклась размышлениями, что почти не замечала — во всяком случае, очень старалась не замечать — того, что происходило вокруг. Скай с помощью отца перебрался в гостиную. Дерек принес ему книгу и стакан молока и отправился переодеваться, а она все думала, перетасовывая факты то так, то эдак, ухитряясь параллельно отвечать на вопросы мальчика. Она с нетерпением ждала, пока Дерек наконец уйдет: доставать бумаги в его присутствии ей почему-то казалось неприличным, да и мысли то и дело сбивались, и приходилось начинать заново. Но, как только дверь за ним закрылась, Гермиона, уже не таясь, устроилась на полу и начала раскладывать досье в одной ей понятном порядке.       — Ты не возражаешь, если я немного поработаю? — спросила она у Ская. — А ты пока мог бы почитать.       — А что вы будете делать? — глаза мальчишки загорелись от любопытства.       — Ну…       К такому вопросу Гермиона оказалась не готова. В её представлении, если взрослые говорят, что они будут работать, на детей это действует как заклинание: они сразу должны понять, что нужно тихонько заняться своими делами и не мешать. Однако на деле все оказалось не совсем так. Прямо скажем, совсем не так. Растерявшись, она все же предприняла еще одну попытку:       — Это взрослые дела, тебе такое совсем неинтересно.       Если судить по выражению лица Ская, ему было очень, очень интересно. Однако этот аргумент он принял и покорно уткнулся в книжку — с таким несчастным видом, что Гермиону начала немилосердно грызть совесть.       — А ты можешь ставить крестики левой рукой? Или буквы?.. — вдруг спросила она.       — Могу! — воодушевленно закивал Скай. — Я вообще левой рукой все могу: и есть, и писать, и даже рисовать!..       — Ты левша? — удивилась Гермиона.       — Нет. Но папа говорит, что владеть обеими руками — очень полезно. И правда, оказалось полезно… правую-то я сломал…       — Тогда давай сделаем так: я сейчас подготовлю таблицу, а потом буду диктовать тебе, где ставить отметку — а ты будешь отмечать. Идет? Поможешь мне немножко. Вот только, — она понизила голос до таинственного шепота: — я не смогу тебе объяснить, что означает эта таблица, потому что это ужасно секретное дело! О нем никто не должен знать. Договорились?       — Договорились!       Скай жадно следил за тем, как она расчерчивала табличную сетку, вписывала фамилии в строки и обозначала аббревиатурами столбцы. Гермиона сочла, что это вполне безопасно: все равно фамилии из этого списка ребенку ни о чем не скажут, а в сокращениях он не разберется. Зато так дело пошло быстрее, и к возвращению Дерека их общими усилиями сводная таблица по всем известным случаям была заполнена.       Вот только на первый взгляд в ней не просматривалось ни одной новой закономерности, кроме уже известных. Ни единой.