За фасадами

      Гермиона прибыла в Мунго как раз вовремя: криминалисты уже закончили работу в отделении без названия, которое удобнее было называть отделением репродукции. Гарри как раз успел приступить к разбору документов и бумаг. Они поделили работу пополам: он взял на себя стол, а Гермионе достался шкаф с папками и книгами. Тишину нарушал лишь шелест страниц, время от времени прерываемый короткими репликами.       — Не знаешь, кто такая Кендра?..       — Кендра? Наверное, Райли, лаборантка, берет материал на анализ и проводит некоторые процедуры, — отозвалась Гермиона, не переставая тщательно перелистывать справочник проклятий и сглазов в надежде, что между страниц окажется какая-нибудь забытая бумажка. — А что?       — Кажется, Фэйрфакс собирался пригласить её на свидание, — хмыкнул Гарри. — В ежедневнике пометка: Кендра, пятница, 19.00, Деврэйн. Это что, гостиница?       — Ресторан, причем очень хороший. Традиционная английская кухня. Ну а что такого? — пожала плечами Гермиона. — Она хорошенькая, а он не был женат. Нужно будет поговорить с ней, может, они провели вчерашний вечер вместе.       — Поручу Джастину, — кивнул Гарри и сделал пометку в своем блокноте.       — Кстати… — она немного замялась, подбирая подходящую формулировку. Ставить под сомнение компетентность Джастина не хотелось, но и совершенно безосновательные подозрения от Драко необходимо было отвести. — Мне кажется, стоит еще раз проверить свидетельские показания. По утрам здесь довольно людно, да еще и новости о смерти Фэйрфакса внесли сумятицу — та же привет-ведьма могла так сразу и не вспомнить чего-то важного. Или перепутать, что было сегодня, а что вчера. Нужно дать ей время успокоиться и расспросить еще раз.       — Думаешь?.. — с сомнением нахмурился Гарри.       — Уверена. Ну представь сам: если к нему пришел кто-то из пациентов, к примеру, кому не нужно спрашивать, куда идти. Он мог просто пройти мимо неё, а она от волнения и не вспомнила о такой мелочи. Может, имеет смысл взять все воспоминания за это утро и отсмотреть их заново, полностью?..       — Пациент?.. Но какой мотив?..       — Фэйрфакс вполне мог что-то узнать, — пожала плечами Гермиона. — Или даже просто рассказать, что мы знаем о проклятии. Тот запаниковал и убил. Ведь, если судить по тому, как это было сделано, убийство не было запланированным.       — Ну нет! — решительно отверг версию Гарри. — Это не мог быть пациент! Как-то глупо накладывать проклятие, которое затронет и тебя самого, а потом приходить лечиться. Зачем?       — Ну, может быть, он женился, а жена настаивает на детях. Или наоборот, муж. Не рассказывать же правду? Так что лечился для поддержания легенды, так сказать, зная, что это бесполезно, — предположила Гермиона. — А еще это неплохой способ держать руку на пульсе. Пока целители копали в неверном направлении — он был спокоен. А потом…       — Вообще звучит логично, — не смог не признать её правоту Гарри. — Ладно, значит, проверим алиби еще и пациентов. Честно говоря, такую возможность я упустил.       — Значит, ты уже не подозреваешь Малфоя во всех грехах? — осведомилась Гермиона. Она очень постаралась, чтобы это звучало как невинное поддразнивание, но была совсем не уверена, что у неё получилось скрыть волнение.       — В убийстве я его и не подозревал, — спокойно ответил Гарри. — В основном потому, что его и в Британии-то нет. Во всяком случае, по нашим данным…       Каждое слово он произносил все медленнее, а под конец совсем замолчал, очевидно, отвлекшись на какую-то новую мысль. Гермиона с возрастающим беспокойством следила за ним — и не напрасно.       — Малфой!.. — выдохнул Гарри. — Вот кого мне напомнил тот парень в пальто!.. Гермиона, представь: если убрать бороду и осветлить волосы!..       Она была готова проклясть саму себя. Вырвать свой слишком длинный язык и сделать из него хорошую отбивную. Просто взять палочку и направить Бомбарда Максима в голову.       Но вместо этого протянула с сомнением в голосе:       — Нуууу… Нет, я так не думаю. Не так уж отчетливо привет-ведьма запомнила лицо. Что мы видели? Рост, только и всего. Даже фигуры под пальто не разобрать. Ты сам сказал, что он похож на Джастина! А разве Малфой хоть в чем-то похож на Джастина? Ничего общего!       — Может, ты и права… — уже не так уверенно ответил Гарри. — И все равно нужно проверить. Если он вернулся, то должен был появиться где-то еще. Хотя бы в Гринготтсе. Я пошлю туда кого-нибудь — меня гоблины не очень-то жалуют.       Гермиона перевела дыхание с облегчением. Уж где-где, а в Гринготтсе Драко совершенно точно не появлялся в последние годы, так что таким путем его не найдут. Кроме неё, никто не знал, где его искать. Кроме неё… и еще кого-то, кто влез в его дом. Кого-то, кто, вполне вероятно, догадался, кто живет в том доме, но по какой-то причине предпочел молчать, ничем не выдавая своей осведомленности. Кто?.. И почему?.. Сонная пыльца была неплохой зацепкой, но потом оказалось, что эта зацепка никуда не ведет: слишком много волшебников могли иметь к ней доступ. Уизли и их ближайшее окружение, персонал магазина, мракоборцы и сотрудники сопровождающих служб, их близкие… Слишком много людей. И как кто-то из них мог выйти на Малфоя? Проследил за ней? Но зачем бы это могло кому-то понадобиться? Причина могла быть разве что у Гарри или Джастина, но Гарри очевидно ни о чем не знал, а Джастин не очень-то интересовался её новым знакомым, не говоря уже о том, что весь тот день провел со своей группой в Шотландии. А может, этот кто-то так же, как и она, наткнулся на Драко случайно?.. В таком случае искать можно до морковкиного заговения — и все равно не найти… Остается только ждать, что этот человек проявит себя сам. Ведь не просто так же, из чистого любопытства, он влез в чужой дом?..       Она так глубоко ушла в свои мысли, что восклицание Гарри прозвучало для неё громом среди ясного неба:       — Что за черт?! На сегодняшнее утро был записан Финч-Флетчли, — озадаченно проговорил Гарри. — Он говорил, что был в Мунго, но я думал…       Гермиона залилась краской. Видимо, как ни крутись, а все же придется рассказать Гарри о том, что у них проблемы. Чего бы она не отдала, чтобы избежать этого разговора!.. Ей было бы легче рассказать кому угодно, но только не своему лучшему другу. Не тому, у кого все было так хорошо и складно, не счастливому отцу двоих детей в ожидании третьего. Она знала, какой будет его реакция — и отчаянно её не хотела. До боли, до крика не желала она полных сочувствия слов и жалости — глаз.       Но где-то здесь должна была быть и папка с её картой, так что, даже если сейчас промолчать — Гарри все равно узнает. Если не от неё — то от Джастина, которому не постесняется задать все интересующие его вопросы.       Она набрала в легкие побольше воздуха и, с трудом поборов желание зажмуриться, выпалила на одном дыхании:       — У меня был выкидыш. Не первый, кстати сказать. И мы решили провериться. На всякий случай. К проблемам чистокровок это не имеет никакого отношения.       Она наконец осмелилась поднять взгляд на Гарри, чтобы узнать, как он воспринял её слова. Он ошеломленно молчал — и она ясно видела, как профессионал в нем борется с другом. В сердце шевельнулась надежда: это ведь Гарри, её самый лучший, самый близкий друг!.. Он поймет её, обязательно поймет, найдет нужные слова!.. И она сможет рассказать — хоть что-то, хоть кому-то…       Но надежда оказалась напрасной. Его губы сжались в узкую полоску, глаза блеснули злостью.       — Как ты могла молчать о таком?! Это же… это же перечеркивает все твои выводы, на которых мы основываем расследование! Где твоя объективность, Гермиона?! Нет, я просто не понимаю! Не говоря уже о том, что я твой друг — как можно было скрывать такую важную информацию?!       Профессионал победил, друг сдался без боя. Грудь сдавило болью; глаза защипало. На секунду Гермиону вновь с головой захлестнуло такое привычное чувство вины, кончик языка обожгли уже готовые сорваться оправдания, объяснения, извинения. Но в следующее мгновение в мозгу выкристаллизовалась новая, совершенная нехарактерная для неё мысль: а, собственно, почему? Почему она должна оправдываться? Это её жизнь, её тело — пусть неправильное, не такое, каким оно должно быть, но её! И ничто из этого не обязано соответствовать чьим-либо ожиданиям. И уж тем более она никому не обязана давать отчет в своих действиях и решениях.       — Я обсудила свою ситуацию с доктором Морланд, Фэйрфаксом и Бруствером, — ледяным тоном ответила она. — И мы пришли к выводу, что эта информация не имеет отношения к расследованию. Полагаю, ты сочтешь коллегиальное мнение более компетентным и достойным доверия, чем мое личное.       — А моего мнения ты узнать не хотела? Ведь это я веду расследование, мне поручено…       — Да, да, да, Гарри! Ты ведешь, тебе поручено! Но мои проблемы, то есть наши проблемы с Джастином, никакого отношения к расследованию не имеют!       — Но ведь я же твой друг!..       — Вот именно! — воскликнула Гермиона. — Друг! И как друг, ты мог бы проявить хоть какую-то деликатность, поддержать меня, а не набрасываться с обвинениями!..       — Но как я мог тебя поддержать, если ты ничего не говорила?! — возмутился Гарри. — Почему ты не говорила?!       — Да потому что… Потому что не хотела, чтобы вы жалели меня! Не хотела быть хуже всех! Не хотела, чтобы за моей спиной вы переглядывались и шептались, что Рон правильно сделал, что тогда ушел от меня из-за Габриэль, потому что Габриэль-то смогла дать ему настоящую семью, а я — нет!..       Она выкрикнула это отчаянно, во весь голос. Выкрикнула — и осеклась. Потому что она никогда так не думала. Точнее, никогда не разрешала себе думать так. Это было в ней, было так давно, что и не вспомнить уже, когда появилось, было так глубоко, что можно было подумать, что не было вовсе. И все это время её раненая гордость, страх не оправдать ожиданий, обида за то, что ей предпочли другую, жили где-то на дне её души, надежно запертые и похороненные, и подпитывались, разрастались от каждой новой неудачи, каждой ошибки, каждого допущенного промаха. И с каждым ударом сердца впрыскивали яд в её кровь, отравляя мысли и разум.       В кабинете повисла густая, липкая, давящая тишина. Гарри смотрел на неё с таким искренним изумлением, что Гермиона невольно усмехнулась. Конечно, он не мог знать — она и сама не знала. Для всех они расстались с Роном абсолютно полюбовно, в унисон решив, что им больше подходит дружба, чем любовь. Она согласилась на скучную должность и работу с бумагами, потому что стремилась сделать карьеру. Не выходила замуж и не заводила детей, потому что не хотела. А на самом деле… Гермионе казалось, что прямо под её ногами разверзлась бездна. Что она сама вдруг оказалась этой бездной, в которую боялась заглянуть — боялась так сильно, что погружалась в неё все глубже и глубже, тонула в ней, как в трясине, но так и не смогла открыть глаза, прячась за кропотливо выстроенным своими же руками фасадом — по которому сейчас, прямо в эту самую минуту, побежали уродливые, страшные трещины.       Она могла бы разглядеть сквозь них многое — но дверь распахнулась, и на пороге кабинета появился Джастин. Момент был упущен.       Гарри же был, кажется, очень рад тому, что неловкая ситуация разрешилась сама собой, и с облегчением перевел взгляд на Джастина в ожидании новостей.       — Что у тебя?       — Мисс Морланд говорит, что вчера сразу после совещания у министра Фэйрфакс ушел — сказал, что ему нужно с кем-то встретиться. Имени или каких-то других деталей не назвал. Он отсутствовал почти три часа, вернулся на работу только ближе к вечеру. Значит, встреча состоялась, и разговор был длинным. Он вполне мог что-то выяснить или даже поделиться своими подозрениями. Ребята сейчас опрашивают его знакомых, чтобы выяснить, кто это мог быть.       — Небогатый улов, — поморщился Гарри. — Мы и так предполагали, что он «мог что-то выяснить»! Я думал, ты нашел что-то существенное…       — Может, и нашел, — не очень уверенно отозвался Джастин. — Мы провели обыск в его квартире, и Харрис нашел вот это.       Он достал из кармана и протянул Гарри маленькую прямоугольную штучку серебристого цвета.       — Отпечатки с неё уже сняты, так что можно трогать, — пояснил он.       Гарри повертел вещицу в руках, осмотрел со всех сторон, потянул — и снял маленький колпачок, под которым обнаружился металлический выступ сложной формы.       — Что это?       — Флэшка. Устройство для хранения и переноса информации. Маггловская, разумеется. Мне показалось это странным: откуда взяться маггловской вещи в доме волшебника? Не говоря уже о том, что компьютера у Фэйрфакса, разумеется, не было, а без компьютера она совершенно бесполезна.       — А что по отпечаткам?       — Последние и самые свежие — самого Фэйрфакса. Под ними много смазанных, но на крышечке удалось выделить два четких фрагмента. В картотеке их нет.       — Может, Фэйрфакс её просто нашел и подобрал?.. — предположил Гарри. — Она… забавная.       — Не самая дешевая вещь, чтобы просто валяться на улице, — усомнился Джастин. — Хотя, если честно, другого объяснения я пока не нашел. Все, кого мы опрашивали, говорят, что знакомых магглов у Фэйрфакса не было.       — А магглорожденных? — уточнил Гарри.       — Нет, если не считать Гермионы.       — Постой, ты сказал: она предназначена для хранения информации? То есть в ней содержится какая-то информация?..       — Да, но… — Джастин вздохнул. — Я уже проверил. Ничего интересного нет. Какая-то книжка, похоже, любовный роман. Я не читал, так, просмотрел несколько страниц… Ужасная пошлость, на мой взгляд.       — В смысле..? — Гарри выразительно поднял брови.       — В смысле много секса и мало смысла, — презрительно фыркнул Джастин.       Гермиону бросило в жар. «Что вы сейчас переводите? — Французский любовный роман…». Флэшка. Компактная вещь, на которую так удобно записать текст перевода, чтобы отвезти в издательство… Но как могла вещь Малфоя попасть к Фэйрфаксу?! Он же находился под действием веритасерума, он не мог лгать!.. Или все-таки мог?..       — Может, взял почитать у кого-то, — хмыкнул Гарри. — Здесь-то компьютер есть, в лаборатории стоит. Мог коротать время за чтением неприличных романов в ожидании пациентов.       — Но тогда в компьютере должно быть еще, — заметил Джастин.       — Чтобы доктор Морланд и эта их симпатичная лаборантка, которую он на свидания приглашал, узнали, что он почитывает на досуге? — Гарри даже развеселился, представив себе возможный конфуз. — Каждый имеет право на маленькие слабости, Джас. Раз он таскал эту книжонку домой, а не оставлял на работе, значит, стеснялся, только и всего. Сосредоточьтесь на поиске того, с кем он встречался вчера, и выброси эти глупости из головы. Не трать время.       — Думаешь?.. — с сомнением спросил он.       — Уверен!       — Ну, хорошо. Кстати, у коронера готов отчет по трупу, я как раз собирался к нему. Потом доложиться?       — Нет, не стоит, я пойду с тобой. Гермиона, ты ведь сможешь закончить здесь?..       Она сухо кивнула, даже не взглянув на него. Сейчас Гарри согласился бы проверить что угодно, хоть отправиться на поиск крестражей по второму кругу, лишь бы не продолжать неловкий разговор, и Гермиона отлично его понимала. Она была смущена, огорошена, сбита с толку — и совершенно не представляла, что теперь делать. Ей нужно было подумать, и лучше всего — в одиночестве.