За фасадами

      — О, я смотрю, ты наконец научилась трансгрессии!..       Малфой стоял на пороге, небрежно оперевшись о косяк и скрестив на груди руки, но торчащая из кармана джинсов волшебная палочка сводила всю его нарочитую беспечность к нулю.       — К твоему сведению, я сдала экзамен еще на шестом курсе! — вздернула подбородок Гермиона. — Притом с первой попытки!       — Именно поэтому до недавних пор ты предпочитала консервную банку на колесах. Миленький цвет, понимаю, неплохо оттенял твою сумочку, — насмешливо кивнул он.       Кровь прилила к её щекам. Он ведь знал!.. Или по крайней мере мог догадаться! Так зачем заговорил об этом сейчас? Чтобы смутить её? Сбить с толку?.. Еще совсем недавно Гермиона предпочла бы отшутиться, перевести тему, наконец, солгать — но в последнее время лжи в её жизни стало так много, что она, казалось, плескалась уже у самых ноздрей. И на этот раз она решила сказать правду — и посмотреть, что из этого выйдет. Это же Малфой. Она ничего не теряет. А значит, ничем не рискует. Ведь так?..       — Мы планировали беременность. Если есть неблагоприятный анамнез, целители рекомендуют на ранних сроках воздерживаться от магических способов перемещения, за исключением сети летучего пороха. Но все закончилось плохо, поэтому беречься больше нет смысла.       — Мне жаль, — коротко произнес Драко. Насмешка пропала, будто её и не было. — А у тебя неблагоприятный анамнез? — очень серьезно добавил он.       — Ты задаешь слишком личные вопросы, — холодно ответила она. — И я думаю, что это не твое дело.       Ничего не произошло. Небо не упало на землю, реки не вышли из берегов, Волдеморт не возродился. И на лице Малфоя не появилось того жалостливо-брезгливого выражения, которого она так боялась — лишь что-то новое, непонятное промелькнуло в серых глазах, но разбираться в этом сейчас Гермиона была не готова.       — Ты пользуешься флэшками? — перешла она к делу, ради которого пришла сюда.       — Грейнджер, ты меняешь темы так быстро, что я не успеваю уловить ход твоих мыслей, — поднял брови Драко.       — Что ж, ты и в школе был лишь вторым, — самодовольно усмехнулась она. — Так что лучше даже не пытайся. Просто ответь на вопрос.       Пару секунд он раздумывал над тем, спустить ли ей такую наглость, но, видимо, в конце концов пришел к выводу, что её вопросы важнее.       — Разумеется, пользуюсь. Обычно я получаю на ней текст для перевода, и потом скидываю результат на флэшку и отвожу в издательство.       — То есть на руках у тебя переводов не остается?       — Ну почему? Конечно, я оставляю себе копию. Мало ли что. Имей в виду, Грейнджер, я отвечаю на твои вопросы, но потом тебе придется ответить на мои.       — Сколько у тебя флэшек?       — Около десятка. Плюс-минус. Я не считал.       — Я хочу на них взглянуть.       Если Малфой и удивился, то вида не подал. Он наконец посторонился, пропуская её в дом, и насмешливо поинтересовался:       — Я храню их в своей спальне. Поднимешься?..       Это прозвучало так многообещающе, настолько непристойно — и наглая кривая ухмылка только лишь подтверждала, что ей отнюдь не привиделся в этом предложении прозрачный намек. Перед глазами вновь встал совсем недавний вечер, когда она пришла к нему — и его руки стягивали пальто с её обнаженных плеч. Эти руки… их она тоже помнила слишком уж хорошо.       — После тебя, — процедила Гермиона сквозь зубы, указав взглядом на лестницу. Нет уж, больше она не предоставит ему возможности пялиться на свою задницу! Да и подставлять спину вероятному убийце тоже было бы неблагоразумно.       Только одного Гермиона не учла: на этот раз Малфой шел впереди, и ей открывался шикарный вид на… Да, в общем-то, на все. И, кляня себя в душе на все лады, она все равно не смогла отвести взгляда от его узкой спины, обтянутой плотным трикотажем футболки, ритмично двигающихся сухих бедер и… да, да, черт возьми! Она пялилась на его задницу. Все равно ведь никто не узнает?..       Никто, конечно, и не узнал, но этот паршивец явно о чем-то догадывался — не зря с преувеличенной галантностью и ехидной улыбкой распахнул перед ней дверь своей спальни. Гермиона вошла внутрь — и совершенно случайно задела бедром край двери, совсем рядом с которым, на ручке, все еще лежали его пальцы. Мгновенная вспышка боли оказалась весьма незначительной платой за его короткий, почти болезненный, вдох.       Здесь ничего не изменилось с прошлого её визита. Тщательно заправленная кровать, платяной шкаф, небольшой стол у окна. Именно к нему подошел Малфой и услужливо выдвинул верхний ящик. Там, на дне, лежала целая россыпь маленьких серебристых штучек — точно таких же, как та, что обнаружили у Фэйрфакса.       Один к двум. То, что Фэйрфакс получил флэшку от самого Драко — лишь одна версия из трех. Но что, если именно она верна?.. Что, если он ловко водит её за нос, играя в открытость и честность, метя в её самые уязвимые места?..       — Что, мне опять придется пить веритасерум? — скучающим тоном спросил Драко.       — Могу дать тебе шанс обойтись без него, — фыркнула Гермиона. Тем более, что сыворотки правды у неё больше не было: она позаимствовала у Гарри лишь один флакон. — Кому ты давал эти флэшки?       — Грейнджер, ты стала поразительно невнимательной, — цокнул он языком. — Я же тебе уже говорил: я отвожу их в издательство.       — А кому-то еще? Знакомым? Дать почитать что-то еще неопубликованное?..       — Грейнджер, ни один приличный человек ни за что не признается в том, что читает подобный мусор, — поморщился Малфой. — И уж тем более я не признаюсь, что такое перевожу.       — Но мне ты сказал, — удивилась она.       — Тебе я вообще наболтал много лишнего, — усмехнулся он и даже как будто смутился. — Это исключение, отнюдь не правило.       — Значит, ты никому флэшки не давал? — упрямо повторила вопрос Гермиона.       — Кроме сотрудников издательства — никому, — подтвердил Драко, но было заметно, что терпение его уже на исходе.       — Тогда как такая же флэшка попала к жертве убийства? — выбросила она на стол припасенный козырь.       — Они не уникальны, — пожал плечами Драко. — Такую можно купить в любом соответствующем магазине.       — Ага, и любовные романы на них записывают там же, в магазине, — ядовито заметила Гермиона.       — Какой именно роман там был? — напрягся он.       — Понятия не имею, — огрызнулась она. — Флэшку нашла не я.       — И ты даже не поинтересовалась её содержимым? — удивленно вздернул брови Малфой. — Не очень-то похоже на тебя. Или ты специально не стала проявлять интерес?..       Гермиона промолчала. Он по-прежнему с пугающей легкостью угадывал ход её мыслей — и она не знала, стоило ли подтверждать его подозрения или решительно от них откреститься.       — Ты вообще рассказала хоть кому-нибудь о нас со Скаем? — спросил он, чуть наклонив голову к плечу.       Она продолжала упрямо молчать, не поднимая глаз. Не было никакой разницы — ответить на его вопрос или проигнорировать его: результат будет одинаковым. Малфой и без того уже догадался, что она по какой-то причине блюдет его тайну так же трепетно, как и он сам. Что было крайне, крайне неблагоразумно, если он все-таки окажется убийцей.       — Почему? Почему, Грейнджер?..       Она подняла голову; их взгляды встретились. Это было ужасно глупо, но по какой-то причине она верила ему. И именно ему солгать не смогла.       — Потому что слишком многое говорит против тебя. Потому что с твоим прошлым никто тебе не поверит. Если Гарри узнает, что ты в Британии — он арестует тебя сразу же, и только потом будет разбираться. У тебя нет внятного алиби, зато полно косвенных улик против. А что будет со Скаем?.. Может, я пожалею об этом, но я считаю, что должна сделать все возможное, чтобы на нем это не отразилось.       Все, она сказала это. Призналась, что ей можно легко манипулировать с помощью ребенка. Что никто не знает, где она и с кем. Раскрыла все карты, не оставив себе даже паршивой шестерки. Что ж, если сейчас Малфой решит, что проще избавиться от неё, тем самым обезопасив себя — поделом! Это будет справедливая плата за наивность, глупость, доверчивость…       — Пойдем позавтракаем.       — Что?! — не поверила Гермиона своим ушам.       — Завтрак. Ну, знаешь, кофе, круассаны… яичница. Не знаю, что ты любишь, но есть одно место, где подают отличные завтраки на любой вкус. Я с утра выпил только чашку кофе и ужасно голоден. А ты?       — И я, — ошеломленно кивнула она.       — Тогда пойдем.       Все еще не до конца понимая, что происходит, Гермиона спустилась вниз. Он последовал за ней, запер дом, наложив пару заклинаний, о которых она и не слышала — и протянул ей руку.       — Мы что… трансгрессируем?..       — Да брось, Грейнджер, — озорно усмехнулся Драко. — Никто не заметит.       Его ладонь оказалась сухой и прохладной, хватка — крепкой, а парная трансгрессия — такой же выворачивающей наизнанку, как и обычная. Они перенеслись в маленький переулок, за которым пролегала широкая шумная лондонская улица — почти такой же, в котором нашли мертвого Фэйрфакса, и Гермионе вновь стало не по себе.       — Это совсем рядом, буквально в двух шагах, — сообщил Малфой и потянул её за руку — они так и не разомкнули их после перемещения.       Кафе было очень симпатичным — небольшие круглые столики, мягкие кресла, аромат кофе и свежей выпечки, приятно щекочущий обоняние прямо от входа. Драко решительно направился к столику в самом углу, у большого окна — и Гермиона не могла не признать, что это был отличный выбор. Здесь было уютно и светло, и вместе с тем — слишком людно благодаря текущей вдоль окон толпе, чтобы усмотреть хоть малейший намек на интимность. Они заказали по полному завтраку и большой чашке кофе, но стоило официантке отойти от их столика — как на Гермиону все равно обрушилась вся неловкость и нелепость ситуации.       — Итак, моя очередь задавать вопросы? — осведомился Малфой, который, напротив, ни малейшей неловкости не испытывал.       — Я не стану отвечать на все, — предупредила она.       — Тебе не кажется это… не вполне справедливым? — выгнул темную бровь он. — Я-то ответил на все твои вопросы.       — Не на все, — качнула головой Гермиона. — Например: кто мать Ская?       — Астория, — он почти не изменился в лице. — Я думал, ты догадалась.       — А почему она… ну….       — Теперь ты задаешь слишком личные вопросы, — не удержался от подколки он.       — Для меня это важно.       — Не думай о ней плохо, Грейнджер, — вздохнул Драко. — Ей было всего девятнадцать. И на неё одновременно насели все: её родители, мои родители, даже сестра — и та кричала, что, если она ослушается родителей и «оставит этого выродка», то разрушит не только свою жизнь, но и её.       — И она уступила, — поморщилась Гермиона без тени сочувствия.       — Конечно, уступила, — спокойно кивнул Драко. — И я её понимаю и не осуждаю. Кто знает, как бы поступил я сам, если бы не все то, что произошло с нами до этого. Я был сыт по горло тем, как родители распорядились моей судьбой. В тот момент, возможно, я гораздо больше думал о себе, чем о Скае. Я хотел любой ценой отстоять право на собственное мнение, самостоятельность... Вот и отстоял, — он горько усмехнулся. — А у Тори была нормальная семья, она привыкла доверять родителям и прислушиваться к их мнению. Мы поженились вовсе не по большой любви — поэтому разумнее было дать ей шанс начать все заново.       — Она знала, что ты собираешься сделать?       Он отвел глаза, и Гермиона поняла: нет, не знала. Он просто… забрал ребенка у матери и скрылся с ним неизвестно где?!       — Но так нельзя! — возмущенно выпалила она. — Ты не должен был!.. Получается, ты решил за неё!..       — Я оставил ей письмо, — поджал губы Драко. — И ждал… в условленном месте. Она не пришла. Это было правильно.       — Бросить своего ребенка — правильно?!       — Не бросить, а оставить с отцом, — холодно возразил он. — Это разные вещи. Это лучше, чем отдать его в приют или приемной семье. И я этому рад. Если бы мне пришлось нести ответственность не только за Ская, но и за неё — может быть, я бы не выдержал и вернулся к отцу. Так что все к лучшему. Надеюсь, у неё все сложилось хорошо.       — Она сейчас живет в Италии, — осторожно сказала Гермиона. — Вышла замуж…       — И прекрасно, — Малфой улыбнулся. — Я рад за неё.       Им принесли заказанную еду, и на некоторое время воцарилась тишина. Гермиона ела и одновременно пыталась осмыслить то, что узнала — но никак не могла охватить все целиком, понять, что правильно, а что нет. С одной стороны, на месте Астории она бы никогда не оставила ребенка и мужа, пошла бы за ними куда угодно — и сделала бы все возможное, чтобы стать не обузой, а поддержкой. Но ведь это она. А Астория могла быть совсем другой. Чистокровная волшебница, для которой мир магглов незнаком и пугающ, совсем еще юная, почти ребенок — в самом деле, долго ли она смогла бы выдержать лишения в чужом для неё мире?.. Хватило бы у неё сил дойти до конца? Малфой все решил за неё — и что это было: самодурство или попытка вернуть девушке её жизнь?.. Своеобразная забота? Извинения?.. Ведь для волшебников рождение сквиба — позор, огромное несчастье. Так что же он сделал: лишил мать её ребенка или избавил от позора?..       — Мне кажется, она должна знать, — наконец нарушила молчание Гермиона.       — Зачем?.. — он как будто ждал этого, и ответил, не задумавшись ни на секунду: — Сейчас в её жизни все просто: в лучшем случае Астория просто забыла о нас и живет дальше, в худшем — считает, что я во всем виноват. И все равно строит свою жизнь так, как для неё правильно. А если она узнает о том, где Скай, порядочность велит ей быть рядом. Она разрушит свою устроенную жизнь из чувства долга — и кого из нас это сделает счастливее?.. Тем более, что она могла прийти. Могла. Еще тогда. Так что не надо передергивать карты, Грейнджер, это было обоюдное решение. Так лучше для нас всех.       — Но ты ведь сам сказал: тогда она была очень юна, и влияние семьи…       — Да, все так, — Драко не дал ей договорить. — Я её не виню. Не держу зла, не обижаюсь, не… Как тебе еще объяснить? Скай думает, что его мамы нет. Я никогда не уточнял, но суть понятна. А если Астория захочет вернуться? «Малыш, знаешь, мама от тебя отказалась, а папа врал, но это все из лучших побуждений!.. Будь счастлив!» Как считаешь — будет? Нельзя обратить реку вспять. Все сложилось как сложилось. А теперь, если ты закончила совать свой нос в мою жизнь, соблаговоли объяснить, что там у вас происходит и какое отношение к этому имею я.       Гермиона вовсе не закончила, как он выразился, «совать нос», но Малфой начинал злиться — а значит, ничего хорошего из продолжения разговора не выйдет.       — В общих чертах ты и так знаешь, — пожала плечами она. — Мы предполагаем, что священные двадцать восемь были прокляты. Один из тех, кто работал над проблемой, вчера был найден убитым. Вероятно, он каким-то образом вышел на того, кто наложил проклятие, и тот его убил. Свидетель в Мунго видела тебя. Дома у убитого была найдена твоя флэшка. Ты живешь в мире магглов под чужим именем и явно скрываешься. К тому же ты — единственный из священных, у кого есть ребенок. Вот, собственно, и все.       — Но я был в Мунго не вчера, а позавчера!..       — Да, ты так говоришь, — сдержанно кивнула Гермиона. — Но свидетель утверждает обратное. Как думаешь, кому из вас поверят?       — Меня кто-то подставляет, — процедил Малфой. — И флэшку подбросили, чтобы она вывела на меня. Украли её, когда влезли в дом…       — На ней отпечатки пальцев убитого, — прервала его Гермиона. — Значит, её никак не могли подбросить. Он держал её в руках.       — Значит, он и влез в мой дом! — в сердцах воскликнул Драко.       — Возможно, — не стала спорить Гермиона. — Но почему? Зачем? Джон Фэйрфакс, его звали Джон Фэйрфакс. Если он интересовался тобой — значит, у него были причины. Ваши пути где-то пересекались. Думай, Малфой, вспоминай. И вообще — если допустить, что флэшку и в самом деле украли тогда, то почему именно её? На ней есть информация о тебе? Имя, адрес?..       — Нет, там только текст романа. Но при желании найти не так уж сложно — по книге отыскать издательство, а они запросто сообщат имя переводчика. Так что…       — Но для этого надо было очень хорошо понимать, как это работает. Проще было взять какое-то письмо, документ, личную вещь…       — Магглы не пишут бумажных писем, — хмыкнул Драко. — В основном все по электронной почте. Документ… Ну разве что мои договоры с издательством. Вернусь домой, просмотрю — может, и там что-то пропало. А что касается личных вещей… Любую вещь, которую ты найдешь у нас дома, можно купить в магазине в бесчисленном количестве экземпляров. Никакой уникальности или эксклюзивности. Наверное, это даже неплохо в сложившейся ситуации.       — Но зачем вообще что-то брать?! По всем признакам убийство не было запланированным, к нему не готовились, да еще так загодя.       — Может, из любопытства?.. — неуверенно предположил Драко.       Гермиона даже не стала это комментировать. Ничего не клеилось. Ничего не складывалось. Может быть, Малфой и в самом деле ни при чем — но эта проклятая флэшка не вписывалась ни в одну версию, и потому не давала ей покоя.       — А есть какие-то другие подозреваемые, кроме меня? — так и не дождавшись никакой реакции, спросил он.       — Есть версия, что проклятие наложил кто-то из ликвидаторов — у них вполне достаточно знаний и умений, чтобы провернуть подобное. Возможно, Фэйрфакс решил обратиться за консультацией и случайно выбрал именно того, кто это сделал.       — И тот его убил, — поймал мысль на лету Драко. — Что ж, звучит логично. И сейчас вы проверяете всех ликвидаторов проклятий?       — Именно. И лучше бы убийцей и в самом деле оказался один из них, — добавила Гермиона, бросив на него многозначительный взгляд, который он предпочел проигнорировать, притворившись, что увлечен слизыванием молочной пенки с кофейной ложечки. И, черт, судя по тому, как он это делал, пенка должна была быть просто шедевром гастрономического искусства.       — Ты позвонишь мне, как будут новости? — спросил Драко, когда они вышли из кафе и направлялись к переулку, из которого так удобно было трансгрессировать.       — Я не уверена, что это разумно, — честно ответила она. — Чем меньше ты знаешь, тем лучше для твоей же безопасности. Если тебя все-таки найдут и допросят, излишняя осведомленность сыграет против тебя.       — Я не собираюсь ждать, пока меня найдут, — упрямо сжал челюсти Малфой. — И в любом случае должен успеть позаботиться о Скае. Так ты поможешь?       По мнению Гермионы, самой лучшей помощью было найти настоящего убийцу прежде, чем кто-то докопается до того, кто такой Дерек Морган на самом деле, и она была намерена сделать это, чего бы оно ни стоило. Поэтому обещание дала — уверенно и с легким сердцем.