За фасадами

      Ресторан был первоклассным — а впрочем, других Джастин и не признавал. Он терпеть не мог дешевых закусочных, фастфуд, кофе навынос, дешевой посуды и постельного белья из простого хлопка. Он предпочитал — и мог себе позволить, — чтобы все было по высшему разряду, и отчасти именно этим покорил Гермиону в самом начале их отношений. О, как красиво он ухаживал!.. Изысканные букеты, которые доставляли ей совы каждый день, восхитительные свидания, поездки на выходные. Новые рестораны с незнакомой кухней, театры и музеи, новые города и страны. Он как будто открывал мир перед ней, разворачивал его, словно конфету — и дарил, дарил ей без остатка, при этом ненавязчиво выбирая все самое лучшее. Гермионе казалось, что она попала в сказку — быть может, в ту самую сказку о Синдерелле, когда вдруг начинают сбываться все самые смелые мечты — даже те, о которых она и не думала мечтать. И, когда он добился её — ничего не изменилось. И сейчас, четыре года спустя, Джастин не упускал случая преподнести ей цветы, приглашал на свидания, дарил подарки и с удовольствием организовывал насыщенные поездки по всей Европе по поводу и без. Они пили кофе на Монмартре, ели пиццу в Неаполе, катались на лыжах в Альпах, загорали на пляжах Испании и Греции. И впереди было еще столько всего!..       — Я так испугался, львенок, когда узнал, что произошло в доме Гранта, — встревоженно заговорил Джастин, когда официант принял заказ и удалился.       — Почему? — удивилась Гермиона. — Ничего ведь не случилось. Он не пытался на меня нападать, просто сбежал.       — Может, подумал, что ты не одна?.. — предположил Джастин. — Нельзя было, в самом деле, отпускать тебя одну. Когда ты отказалась от охраны, то говорила, что шагу не сделаешь за пределы Министерства.       — Я говорила совсем не это, — она позволила себе едва заметно поморщиться. — Я говорила, что провожу время преимущественно в Министерстве. И это чистая правда. По правде говоря, любой из нас мог на него напороться — и ты, и Гарри, и любой из авроров. Почему охрана нужна непременно мне?       Гермионе почти хотелось, чтобы он заявил что-то вроде «ну ты же девушка». Или: «Ты же не аврор». Но Джастин не поддался на провокацию и лишь виновато улыбнулся:       — В основном, конечно, потому, что я не очень переживаю за Гарри. А вот за тебя — да. И мне было бы спокойнее знать, что, пока вся эта история не закончится, ты находишься под надежной защитой. Прости, я понимаю, что это звучит довольно глупо, но… — он развел руками, полностью признавая свою вину, но игривая улыбка на губах ясно говорила, что вина эта — едва ли всерьез.       — Нет, совсем не глупо, я понимаю. Но у Гарри не хватает людей — даже дежурить в доме Гранта придется тебе.       — О, это просто вопрос графиков, — отмахнулся Джастин. — Уверен, что уже завтра Гарри все уладит. Нужно будет послать больше людей в гостиницы, пабы и лавки — может, кто-то опознает нашего парня по портрету. А ты… совсем-совсем его не разглядела?       — Джас, я отвечала на этот вопрос уже, кажется, раз сто, — раздраженно закатила глаза Гермиона. — Если бы я что-то заметила, то, наверное, сказала бы об этом, не думаешь?       — Но, может, это что-то такое, в чем ты не вполне уверена. Какая-то мелочь, которой ты поначалу не придала значения…       — Я рассказала абсолютно обо всем, — твердо ответила Гермиона, глядя ему прямо в глаза. — Вы все даже посмотрели мои воспоминания. Если там и было что-то, чего я не заметила, у вас была такая возможность.       — Не сердись, львенок, — он примирительно погладил её предплечье. — Я просто хочу, чтобы все это поскорее закончилось, вот и хватаюсь за соломинку.       Им принесли первое блюдо, и разговор пришлось прекратить — чему она была несказанно рада. Лгать Джастину было легко: если Гермиона и могла кому-то рассказать о своих сомнениях, то уж точно не ему, поэтому у неё попросту не оставалось другого выхода. Она зачерпнула полную ложку крем-супа из спаржи, цуккини и зеленого горошка и поспешно отправила в рот. В прошлом году, когда этот французский ресторан только открылся, ей все здесь казалось удивительным и необычным. Сейчас же… честно говоря, тот суп, которым кормил её Драко, был очень похож на этот — и показался вкуснее. Волнующая новизна исчезла, и осталась… просто еда. Да, в красивом месте и на красивой посуде, но для неё это никогда не было особенно важным. Гермиона попыталась представить их с Джастином через год. Пять. Десять. И вдруг очень ясно поняла, что ничего не изменится. Все будет ровно так же — изо дня в день, из года в год. А устраивает ли её это «так же»? Счастлива ли она сейчас — и будет ли счастливой потом?..       Суп был нежным, однородным, кремовым. И, несмотря на это, она не сразу смогла его проглотить: горло как будто свело судорогой, мышцы сжались и одеревенели. Ответ смотрел на неё, усмехаясь, как будто все это время находился где-то неподалеку и наконец дождался удобного случая, лишь заданного вопроса, чтобы выйти на самое видное место — так, чтобы его больше невозможно было игнорировать.       — Джас, а ты когда-нибудь задумывался, что будет… потом? — спросила Гермиона, упрямо отворачиваясь от нахального ответа, который совершенно её не устраивал.       — Когда мы его поймаем? — уточнил Джастин. — А о чем здесь думать? Будет суд, его посадят в Азкабан….       — Да я не о расследовании, — поморщилась она. — Я имею в виду нас. Вот мы поженимся — и что дальше? Что будет через год? Через пять?       — Я уверен, что все останется таким же прекрасным, — тепло улыбнулся он, нежно коснулся её руки и многозначительно добавил: — А может быть, все станет еще лучше.       Он легонько сжал её пальцы, но Гермионе показалось, что её зажали в тисках. Ребенок. Он опять говорил о нем. И будет, будет говорить, потому что… Потому что это и в самом деле единственное, что может быть у них впереди. Общее, единое, на двоих. А если нет? Работа, работа, вечера в таких вот ресторанах — и разговоры о работе, короткие отпуска — и вновь все на круги своя. И в этом не было ничего плохого, ничего страшного, вовсе нет. Но и чего-то очень важного, даже, наверное, самого главного — не было тоже. И прожить всю свою жизнь вот так — она не хотела.       Гермиона взглянула на Джастина, с аппетитом поедавшего утиное мегрэ, и в этот момент очень ясно поняла, что она не нужна ему. Ну то есть да, конечно, он любил её — как умел, но только лишь на своих условиях. Что, если бы она сейчас предложила бросить эту чертову утку и пойти гулять по лондонским улочкам, перехватывать на ходу яблоки в карамели, обжигающие хотдоги или ледяное мороженое и запивать все это какао из картонных стаканчиков? А потом зайти в первый попавшийся кинотеатр и посмотреть что-нибудь — что угодно? Мерлин, он бы решил, что она сошла с ума!.. А ведь она любила это все… когда-то. Как любила уютные вечера на стареньком продавленном диване в гостиной Норы, простые, но такие необыкновенно вкусные пироги Молли и теплое молоко с домашним печеньем на ночь. Ни разу за все четыре года их совместной жизни ей не приходило в голову испечь печенье или пирог для Джастина. Почему?..       — Знаешь, Джинни подарила мне на день рождения тетрадку с рецептами своей мамы, — как бы между прочим обронила она. — Молли изумительно готовит, и рецепты у неё замечательные. Хочешь, я испеку печенье? Или пирог?..       Джастин глянул на неё как-то странно.       — Я не очень люблю сладкое, ты же знаешь.       — Ну тогда блинчики. На завтрак, — через силу улыбнулась Гермиона. — Ты вернешься с дежурства — и они будут тебя ждать.       — Если уж на то пошло, я предпочитаю креп-сюзетт, а этот рецепт ты вряд ли найдешь в тетрадке Молли, — ответил он, и в голосе проскользнуло пренебрежение — или ей только так показалось?.. — Если ты так хочешь, давай закажем с собой. Разогреть будет совсем не сложно, а здесь их отлично готовят, по всем правилам, фламбируют перед подачей Гран Марнье, это добавляет особенные коньячные ноты во вкусе. Заказать?       — Нет, спасибо, — вежливо отказалась она. — Я так… просто предложила. Слушай, я тут подумала… Может, не будем устраивать никакой свадьбы? Все эти гости, приглашения… бррр, — Гермиона картинно вздрогнула. — Может, просто пойдем и поженимся?       — То есть как — просто пойдем? — не понял Джастин.       — Обыкновенно. Зарегистрируемся в Министерстве, если хочешь, сделаем еще регистрацию у магглов, а потом просто отпразднуем. Вдвоем. Ты и я. И больше никого.       — Львенок, ты же знаешь, об этом не может быть и речи, — он улыбнулся, как будто услышал отличную шутку. — Мои родители обязательно должны прилететь на свадьбу. И родственники, знакомые, друзья семьи — я ни от кого не собираюсь прятать такую замечательную девушку! У нас будет прекрасная свадьба, самая роскошная — вот увидишь! И платье!.. О нем нужно подумать уже сейчас. Есть, конечно, парижские кутюрье, но, если ты хочешь заказать платье у лондонского портного, который шьет наряды для всего высшего света — это нужно сделать заранее, лучше за несколько месяцев.       — А если я хочу вовсе обойтись без свадебного платья?..       — Тебе в голову сегодня приходят очень странные идеи, — Джастин натянуто рассмеялся. — Это все от усталости и перенапряжения последних дней.       Он поднялся, обошел столик и нежно поцеловал её в щеку.       — Если хочешь, закажи себе еще десерт, а потом отправляйся домой и хорошенько выспись. Только сразу домой, хорошо? А я пойду сменю Роджерса, мы и так непозволительно засиделись. Отдыхай, милая.       — Да, конечно, — Гермиона не успела даже договорить — и осталась одна.       Да уж, лучше и не скажешь. Странные идеи. Сегодня их в её голове было полным-полно. Например, как тебе эта: «Я не хочу выходить за тебя замуж, Джастин»?       Я. Не. Хочу. Выходить. За. Тебя. Замуж.       Не хочу. Выходить. За тебя.       Не хочу.       И вдруг стало так легко. Так просто. Так ясно, что даже странно — почему она не подумала об этом раньше?.. Не нужно никаких веских причин. Серьезных оснований. Все просто — она не хочет! И этого достаточно. На самом деле, всегда было достаточно.       — Мадемуазель желает что-нибудь еще? — учтивый вопрос официанта, склонившегося в полупоклоне возле столика, вывел её из транса.       — У вас есть яблочный пирог? — сверкнув ослепительной улыбкой, спросила Гермиона.       — О… — он, казалось растерялся. — Мы можем предложить вам тарт татен с яблоками. Он подается с карамельным соусом и шариком ванильного пломбира….       — Нет, я хотела бы пирог, — еще шире улыбнулась она. — Знаете, самый обычный. Такой, чтобы сверху были полоски из теста. В клеточку.       — В клеточку?.. — ошеломленно повторил официант.       — А знаете, не берите в голову, — ей вдруг стало так весело, что захотелось смеяться во весь голос. — Я поищу пирог где-нибудь в другом месте. Счет?..       — Месье уже все оплатил…       — Ну и прекрасно, — Гермиона не удержалась и все-таки рассмеялась.       Она вспорхнула из-за стола, подхватила сумочку и легкой танцующей походкой направилась к выходу. Но, прежде чем принять у гардеробщика пальто, сделала еще одну вещь: стянула с безымянного пальца тяжелое кольцо и небрежно швырнула его в сумку, с наслаждением чувствуя, как легко и свободно вдруг стало её руке. Да, именно так.       Легко и свободно.