За фасадами

      — Гарри! Что с ним? Где он?!       Гермиона вбежала в холл больницы Святого Мунго, благодаря небеса за то, что сегодня она обута в удобные ботинки, а не дурацкие каблуки — иначе здесь могло стать на одного пациента больше.       Гарри нервно метался из стороны в сторону, его лицо было бледным, а прическа превратилась во что-то совершенно невообразимое. При виде Гермионы он замер и открыл рот, чтобы что-то сказать — но не сразу нашел нужные слова.       — Ты только не волнуйся, ладно? Целители делают все, что возможно…       — Меньше эмоций и больше информации, — сжав зубы, процедила Гермиона.       — Его обнаружил Роджерс, когда пришел сменить на дежурстве в доме Гранта. Это было… — Гарри бросил взгляд на часы, — …двадцать восемь минут назад. Джастин был без сознания, на шее — следы удушения, веревка валялась рядом. И его волшебная палочка, сломанная. Роджерс немедленно вызвал колдомедиков, потом оповестил меня.       — И это заняло двадцать восемь минут?!       — Послушай… — он яростно потер переносицу, из-за чего очки съехали набок — но Гарри этого даже не заметил. — Сначала все было не так уж плохо… Джастин не приходил в сознание, но дышал, и пульс был, хоть и слабый… Я подумал, что не стану волновать тебя понапрасну, подожду немного, пока его приведут в порядок…       — Но? — напряженно спросила Гермиона. Потому что какое-то «но» во всем этом определенно было.       — Как только им занялись целители, стало хуже, — наконец признался Гарри, не смея поднять на неё глаза. — Мы-то думали, что Джастину повезло, и чертов убийца на этот раз просто не довел дело до конца… Но, по-видимому, все не так просто. И замешана какая-то магия, может, очередное проклятие…       — Насколько все плохо? — помолчав, спросила Гермиона.       — Очень, — вздохнул Гарри. — Сейчас им занялась доктор Морланд, пытается реа... реамини…       — Реанимировать, — автоматически подсказала Гермиона и застыла, только потом осознав, что она сказала.       — Да, это самое… маггловскими методами. Потому что любые заклинания, даже диагностические, делали только хуже.       Он виновато замолчал; Гермиона тоже молчала, не зная, что нужно делать или говорить. Все это просто не укладывалось в голове. Джастин… Они же вот только что, еще вчера, ужинали вдвоем. Разговаривали, что-то обсуждали… А потом она решила разорвать помолвку, пекла идиотский пирог и раздумывала о Драко Малфое, а он в это время…       — Когда это случилось? Когда на него напали? — спросила Гермиона. Почему-то это казалось очень важным.       — Я не знаю, — вздохнул Гарри. — Если он придет в себя, то расскажет. Или эксперт определит по кровоподтекам…       — Если? Гарри Поттер, ты и в самом деле сейчас сказал — если?! — взвилась Гермиона.       Ей захотелось накричать на него, наслать какой-нибудь особо противный сглаз, может, даже ударить… Но Гарри вновь промолчал — и только перехватил её ладонь и крепко сжал в своей. И это заставило её осознать: все по-настоящему. Это не шутка, не какой-то дурацкий розыгрыш, не ошибка…       — Где он? Мне нужно его увидеть!       — Пока нельзя, — Гарри мотнул головой. — Нас позовут.       — У меня на сегодня были назначены встречи с ликвидаторами проклятий… — растерянно и совершенно некстати проговорила она.       — Кингсли все уладит, — отмахнулся Гарри. — А мы будем ждать здесь.       И они ждали — отойдя в сторону, чтобы не мешать текущему через холл потоку людей, молча, не размыкая рук. В её голове бились, как птицы в клетке, десятки мыслей — но Гермиона не могла бы сформулировать ни одной из них, кроме одной, что повторялась рефреном, заслоняя собой все остальное.       Только бы он выжил.       Только бы выжил.       Сейчас она готова была отдать за это все, что угодно. Дать любой обет. Любое обещание. За долгие спокойные годы она почти забыла, каково это — кого-то терять вот так. И готова была сделать все, чтобы не вспоминать, не проживать это еще раз, не проходить через это снова — вот только от неё ничего не зависело. И она могла только ждать.       Ждать — совсем не то, что терпеть. Перетерпеть можно все, что угодно — для этого нужно лишь знать, что ничто не длится вечно, и все это обязательно когда-нибудь закончится — и станет легче. Ждать же — совсем иное. Время тянется, как еще свежая слеза смолы, как жвачка, прилипшая к подошве ботинка. Кажется, что прошли часы — но бессердечные стрелки, нагло ухмыляясь, утверждают, что всего-то пара минут. Но самое страшное — не знать, чего именно ты дождешься, когда все это кончится. И станет ли легче или…       — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, — профессиональный голос доктора Морланд донесся до неё как будто издалека, и Гермиона заставила себя поднять голову и вслушаться. — Нам удалось стабилизировать состояние мистера Финч-Флетчли. Сейчас мы организовываем его транспортировку в маггловскую клинику. К сожалению, любое применение магии усугубляет состояние, так что придется воспользоваться маггловским транспортом. Если хотите его сопровождать…       — Да! — перебила Гермиона, не дослушав. — Я хочу!       — Я с тобой! — мгновенно отозвался Гарри.       — Я имела в виду, что мы будем перевозить мистера Финч-Флетчли в Чаринг-Кросский госпиталь, — строго поджала губы мисс Морланд. — Это на Фулхэм Пэлэс Роуд, вы можете переместиться туда и ожидать нашего прибытия. В карете скорой помощи с пациентом поеду я и представитель Министерства, который будет регулировать ситуацию с руководством и персоналом больницы.       Других вариантов им не предложили, а потому, проследив за тем, как бесчувственного, мертвенно-бледного, с повязкой на шее и дыхательной маской на лице Джастина погрузили в автомобиль скорой помощи, они трансгрессировали в Хаммерсмит, к высокому светло-серому зданию больницы. И вновь потянулось томительное ожидание: даже когда Джастина привезли, дальше приемного отделения их не пропустили.       Сколько прошло времени?.. Час, два, может, пять?.. Гермиона не знала. Только тепло руки Гарри давало ей хоть какую-то опору, ту самую соломинку, за которую она судорожно хваталась, чтобы не утонуть в отчаянии. Вокруг проплывали люди, мелькали врачи в зеленой форме и белых халатах, постоянно привозили и увозили пациентов — она не замечала ничего, тупо уставившись на двери, за которыми скрылась когда-то каталка с Джастином.       Наконец из них вышла та, кого они так ждали все это время. Бледная, вымотанная, мисс Морланд выглядела далеко не лучшим образом — но одного взгляда на неё хватило, чтобы понять: плохого не случилось. Тиски разжались, легкие раскрылись. Снова возможно стало дышать.       — Мистера Финч-Флетчли перевели в палату интенсивной терапии, будут наблюдать, но прогноз благоприятный, — сообщила доктор Морланд и вымученно улыбнулась. — Они справились. Он справился. Если хотите, можете пройти к нему, но имейте в виду, что в сознание он пока не пришел.       Разумеется, они хотели.       На первый взгляд все выглядело ужасно: мучнисто-белый цвет лица, на котором щетина выделялась уродливыми пятнами, точно ржавчина, уже начавшая разъедать металл, опутанные проводами руки, тревожный писк кардиомонитора… Но, присмотревшись, можно было заметить, что маску на пол-лица заменила тонкая прозрачная трубка под носом, кожа, хоть и бледная, больше не отливала синевой, а писк, хоть и противный, был ровным и размеренным.       — Ты останешься с ним?.. — тихо спросил Гарри.       — Конечно, — не раздумывая, ответила Гермиона. — Тебе надо идти?       — Здесь от меня вряд ли будет много пользы, — смутился он. — Я бы наведался в аврорат и к Гранту. В его кабинете все было перевернуто вверх дном, я давал поручение ребятам навести хоть какой-то порядок и сделать сверку по фототаблицам… да и криминалисты могли что-то найти…       — Да, я понимаю… Конечно, иди. Будут новости — сообщай.       — И ты. Послушай, я хотел спросить: у тебя все в порядке?       Гермиона уставилась на него непонимающим взглядом. О чем он, черт возьми, говорит? Какое может быть «в порядке», если её… близкий человек едва не погиб?!       Гарри понял её без слов и поспешил пояснить:       — Я не это имел в виду. Просто ты сегодня так выглядишь…       — Как?       — Честно говоря, примерно как десять лет назад, — несмело улыбнулся Гарри. — И еще как будто ты куда-то собираешься.       — А, ты об этом, — Гермиона не без труда вспомнила о своем внешнем виде. — Нет, просто… Думала, что весь день буду общаться с ликвидаторами проклятий, а им вряд ли есть дело до моего внешнего вида...       — Тебе очень идет, — шире улыбнулся он. — Мне нравится.       — Спасибо…       Гарри крепче сжал её руку на прощание и порывисто вышел из палаты. Гермионе пришло в голову, что он мог бы трансгрессировать и прямо отсюда — едва ли кто-то заметил бы это, но, с другой стороны, это было так неуместно…       Стоило Гермионе остаться одной, как все мысли, что только и ждали своего часа, набросились на неё. Разве могло быть совпадением то, что на Джастина напали как раз тогда, когда она решила с ним расстаться? Что, если это из-за неё, из-за её холодности, отстраненности в последние недели он решил вызваться на это чертово дежурство? И, если бы она вела себя иначе, Джастин остался бы дома, с ней, и ничего бы этого не произошло? У Гранта дежурил бы кто-то другой, возможно, опытный аврор, который не только смог бы оказать сопротивление, но имел шансы поймать преступника?.. Гермиона знала, что, несмотря на аврорский мундир, Джастин не был очень хорош в боевой магии — именно поэтому он предпочитал ограничиваться работой следователя, не претендуя на что-то большее, и всегда брал с собой на выезды Харриса, который был отличным бойцом. И Гарри смотрел на это сквозь пальцы — тоже из-за неё, потому, что Джастин был её парнем, и ему не хотелось обострять отношения, несмотря на то, что она ни о чем подобном никогда его не просила. Просто знала — и молчала, полагая, что это личное дело Джастина, что Гарри виднее, что они сами разберутся. Вот и домолчалась… Мерлин, да делала ли она вообще хоть что-нибудь правильно?! Есть ли дно у океана её вины?.. Еще вчера вечером, сегодня утром Гермионе казалось, что она может летать. Но полет оказался коротким — как у птицы, лапа которой была надёжно скована цепью — тонкой, невесомой, незаметной, пока не натянется. И что же ей делать теперь? Какое «правильно» выбрать — ведь стало так очевидно, что никакого единственного и непреложного «правильно», правильного для всех, просто не существует?..       — Львенок?..       Слабый шепот привел её в состояние, близкое к панике. Очнулся!.. Что сделать, что сказать?.. Впрочем, о чем это она? Сейчас, конечно же, ничего.       — Да, солнце. Я здесь, все в порядке.       — Я в больнице?.. — спросил Джастин, с явным трудом оглядевшись по сторонам.       — На тебя напали… ты помнишь?       — Помню, — криво усмехнулся он. — Такое не забудешь.       — Как ты себя чувствуешь?       — Как будто переплыл Ла-Манш брассом. И шея очень болит.       — Ты можешь рассказать хотя бы в двух словах, как все произошло?       — А можно мне воды?.. Горло как будто ершиком прочистили…       — Да, конечно! — спохватилась она.       Воды в палате не оказалось, а колдовать рядом с ним Гермиона не решилась, поэтому пришлось бежать на сестринский пост. Джастин выпил залпом два полных стакана и с видимым облегчением вздохнул.       — Расскажи сначала ты, — попросил он.       — Я сама не очень много знаю. Тебя нашел утром Роджерс, когда пришел сменить с дежурства. Ты… был без сознания, со следами на шее. Роджерс вызвал колдомедиков, но от их действий становилось только хуже, поэтому обратились к маггловской медицине. Врачи тебя вытащили. Не совсем понятно, что там произошло, и почему ты так отреагировал на магию, мы надеялись, что, может, ты сможешь что-то рассказать…       — Немногое, — качнул головой Джастин и поморщился. Видимо, движение причинило боль. — Я пошел на кухню, чтобы сделать себе чаю. Услышал шум в холле. Вернулся туда, но никого не заметил. Решил осмотреть получше… а потом мне на шею накинули веревку. Вот и все.       — На тебя напали со спины? Ты не видел, кто?..       — Ну почему, — усмехнулся он. — Аврор из меня, конечно, никуда не годный, но я пытался сопротивляться. Но, когда у тебя веревка на шее, — он поднял руку и осторожно коснулся повязки, которая скрывала рубцы, — это довольно сложно… И все же я видел его.       — И?..       Гермиона готова была впитывать каждое слово, запоминать каждую деталь, чтобы потом вызвать Гарри и обо всем ему рассказать. Если нужно будет, они проверят всех волшебников подходящего возраста, прочешут мелким гребнем всю Британию, сделают все, но найдут ублюдка… Но к тому, что она услышала, Гермиона оказалась совсем не готова.       — Это тот парень, что был в Мунго. Привет-ведьма запомнила его не так уж плохо. Только на этот раз он был без бороды.       — Ты уверен?.. Там так темно, даже при свечах…       — Львенок, он душил меня. Я видел его гораздо ближе, чем вижу сейчас тебя. Да, я уверен.       — А… когда все это случилось? Ты помнишь?       — Незадолго до полуночи или сразу после… я точно не помню…       Голос его стал тише, слабее, и невооруженным взглядом было видно, что этот разговор высосал из Джастина остатки сил. Гермиона позвала врача, и тот, осмотрев пациента, сделал ему укол какого-то препарата и категорично потребовал, чтобы пострадавшего оставили в покое. Она не собиралась спорить.       Внутри бурлила ярость — безмерная, бескрайняя, и она не собиралась держать её в себе. Она убьет этого подонка. Задушит собственными руками, и никто ей ничего не сделает. Она — Гермиона Грейнджер, и она никому не позволит делать из себя дуру!..