За фасадами

      После ухода Мередит повисло неловкое молчание — и Гермиона отлично понимала, кто в этом виноват. Не то чтобы она о чем-то жалела: она должна была убедиться, и она убедилась. Мередит говорила свободно, без заминок и пауз — за исключением того давнего периода их знакомства, и совсем непохоже было, что в её память как-то вмешивались в последнее время. Палочка Малфоя все еще была в её руке, так что можно для полной уверенности проверить последние заклинания. Под его тяжелым взглядом делать это было почему-то ужасно неловко, руки дрожали, щеки горели, как будто она делает что-то постыдное, неприличное, но Гермиона отогнала подальше неуместные угрызения совести. Она должна знать точно.       Проверка показала ровно то же самое, что и в прошлый раз: похоже, волшебством Драко не пользовался вовсе.       — Ну, во всяком случае, у тебя есть алиби, — неуклюже попыталась она разрядить обстановку.       — О, превосходно! — голос Малфоя просто сочился ядом. — Я безмерно счастлив! Теперь мы снова все забудем и сделаем вид, что все в порядке, до следующего раза?       — Послушай, прости, — извинилась Гермиона. Сказать такое оказалось нелегко. — Напали на Джастина… Он мне небезразличен, понимаешь? Конечно, мне не наплевать на других, и все это ужасно — и смерть Фэйрфакса, и Гранта, но… Это другое. Когда ты сидишь в больнице и не знаешь, какие новости услышишь — это просто сводит с ума. И потом, когда он сказал, что видел тебя…       — Что, так и сказал? Что его чуть не убил Малфой?       — Нет, он… Узнал в нем того человека, что интересовался Фэйрфаксом у привет-ведьмы Мунго в утро его убийства. А мы оба знаем, что это был ты.       — Мы оба вроде как знаем, что я был там не в то утро. Но, как я понимаю, ты подумала, что я все это время ловко водил тебя за нос, и решила придушить меня собственными руками? — усмехнулся Драко.       По предплечьям Гермионы рассыпались мурашки, тонкие волоски встали дыбом. Он как будто читал её мысли — и уже не в первый раз.       — Ты легилимент? — решилась она спросить напрямик.       — Нет, что ты. Для этого нужен природный талант, которого у меня нет. Просто у тебя было такое лицо, как будто ты в самом деле хотела меня убить. Знаешь, у меня есть некоторый опыт… на этот счет. Догадаться нетрудно.       — Значит, Мередит — твой друг?.. — помолчав, спросила она.       — О нет, Грейнджер! — зло рассмеялся он. — Мы не будем играть в эту игру.       — В какую еще игру? — непонимающе нахмурилась она.       — Вот в эту. Когда ты сначала приставляешь палочку к моему горлу, а потом мы мило пьем кофе и обсуждаем секретики, которые ты вытянула из моей знакомой под заклятием болтливости — до следующего раза. Я сделал все, что мог, Грейнджер. Я отдал тебе свою палочку, чтобы ты её проверила. Я глотал гребанный Веритасерум. Я ни разу не обманул тебя и отвечал на твои вопросы, на все! Даже самые бестактные. Если после этого ты мне не веришь — точнее, веришь только потому, что доверяешь словам Мередит, но не моим — больше я ничего сделать не могу. Завтра отыщутся новые улики и новые доказательства, которым всегда можно найти объяснения — и эти объяснения всегда будут не в мою пользу. Потому что я тот, кто я есть. Точнее, тот, кем я был — ведь того, кем я стал, ты предпочитаешь упорно не замечать.       — Я замечаю… — вполголоса проговорила она и закусила губу. Драко сглотнул, но продолжил:       — Так вот, я не Скай — это ему до безумия нравятся американские горки, он просто в восторге от них! Эти резкие подъемы, спуски, виражи!.. Я слишком стар для этого дерьма. Я хочу определенности и предсказуемости — скучной, неинтересной стабильности, понимаешь? Поэтому решай: либо ты мне веришь, по-настоящему веришь, так, как только ты умеешь верить. И несмотря ни на что, что бы ни произошло, что бы ни случилось — ты будешь на моей стороне. Либо к черту, отведи меня в аврорат, и пусть они разбираются. Зато я наконец перестану каждую минуту своей жизни ждать, что за мной придут.       — Но… как же Скай?..       — За Скаем присмотрит Мередит. А если все это затянется — заберет к себе, я вчера оформил все необходимые бумаги, чтобы не было проблем с билетами и прочим. Я не успел обсудить это с ней, надеялся, что не понадобится, но она не откажет. Вот только отойдет от твоего Конфундуса, — невесело хмыкнул он.       Гермиона всматривалась в его лицо, ища подвох. Он не шутит? И в самом деле готов пойти на такое? Может, просто не понимает, насколько все серьезно? Все показания свидетелей — против него, у него были и мотивы, и возможность, да и способ совершения всех убийств тоже говорит не в его пользу. А что до алиби… Визенгамот ни за что не примет всерьез показания магглы. Да они её и слушать не станут!.. Два убийства и покушение… Все повесят на него, а значит — Малфоя ждет пожизненный срок в Азкабане! И он готов сдаться — вот так просто? Расстаться с сыном, возможно, навсегда? Или же все это хитрая манипуляция, филигранный блеф, рассчитанный именно на то, что она, Гермиона, подумает именно так и поверит в его невиновность окончательно?.. Ведь он знал её — знал настолько хорошо, что без труда угадывал её мысли; это было даже не знание, а какое-то почти звериное чутье. Если Малфой убийца — значит, жесток и расчетлив, и манипуляции сыном для него — пустяк, всего лишь инструмент, рычаг, с помощью которого можно на неё воздействовать, чтобы…       Чтобы что?       Если бы Малфой хотел выиграть время — он уже получил его, и вполне достаточно, чтобы скрыться. Но он не стал. Хотел убедиться, что, кроме неё, никто о нем не знает? Так убедился, и не единожды. Он мог уже с десяток раз убить её саму — просто убрать с дороги, как назойливую муху, причиняющую слишком много беспокойства. И все же не сделал этого… Не сделал ничего. Просто вверил свою судьбу и судьбу своего сына ей. Доверился. Открылся. А что делает она? Обвиняет его, снова и снова, при любой возможности лишь потому, что сама боится довериться и оказаться обманутой?..       — Все ясно, — усмехнулся Драко. — С твоего позволения, я поговорю с Мередит и попрощаюсь со Скаем. Это не займет много времени. В любом случае, моя палочка у тебя.       — Нет, постой!..       Нужно было решать. Решать прямо сейчас. И это было не частное решение частного случая — он хотел другого. Малфой пошел ва-банк, поставил все, что имел, чтобы получить все — или же всего лишиться. И она не могла ответить меньшим. Всего одно «да» — и она будет с ним, что бы ни случилось, до конца. Сыграет в ту же игру по предельным ставкам — и, если ошибется, потеряет все: дружбу, уважение, даже, вполне может быть, жизнь. Но если ошибкой будет сказать «нет»?.. Простит ли она себе? Сможет ли жить с этим?..       — Ты прав, — сказала она, признавая очевидное. — Я должна решить.       Их глаза встретились, и его взгляд пронзил Гермиону, пришпилил к месту, словно пойманную бабочку. Слова застряли в горле: слишком хорошо она понимала, что это были не просто слова. Сейчас, под этим взглядом, это была почти клятва — больше, чем клятва, серьезнее, чем Непреложный Обет. Слишком много весили эти простые слова, чтобы сказать их легко и непринуждённо.       — Я решила. Я тебе верю. И буду верить, что бы ни случилось.       Драко не опустил глаз, не отвел взгляда. Продолжал смотреть на неё — как будто пытался оценить, осознает ли она, понимает ли в полной мере, что говорит. Она не позволила дрогнуть даже ресницам; она понимала. Наконец он медленно, как будто все еще не до конца веря, кивнул. Сделка была заключена.       — Хочешь кофе? У меня еще остался замечательный яблочный пирог…       Гермионе вдруг стало легко, словно за спиной выросли крылья. И на душе стало спокойно и тихо — больше не было ни раздумий, ни сомнений. Была лишь уверенность, что она поступила правильно — пусть не в общепринятом смысле, пусть никто не поймет и не поддержит её в этом решении — но лично для неё оно было верным. И единственно возможным.       — Это правда, что ты не хотел делиться пирогом с Мередит? — лукаво спросила она, перешагнув вместе с Драко порог его дома.       — Абсолютная, — ни капли не смутившись, кивнул он. — Но я слишком многим ей обязан. Мередит приютила нас со Скаем в тот момент, когда я понятия не имел, что делать. И помогла сориентироваться в этом мире и хоть как-то встать на ноги. Впрочем, это ты уже, наверное, поняла. Правда, о многом она не помнит, но… Я помню.       — А еще ты ей нравишься, — поддразнила его Гермиона.       — Боже, надеюсь, она забудет о том, что наговорила, иначе всем будет крайне неловко, — пробормотал Драко. — Тем более, что у неё есть какой-то Боб.       — Если нет — я помогу, — пообещала Гермиона. — Но, думаю, это не понадобится. У меня, знаешь, неплохо выходит заклятие Конфундус.       — Кто бы сомневался, — закатил глаза он, а потом очень серьезно добавил: — Надеюсь, ты понимаешь, что все это — не предмет для шуточек? Ты заколдовала Мередит, и она рассказала тебе гораздо больше, чем нужно, но она...       — Не надо, Драко, — она мягко остановила его. — Конечно, я все понимаю. Мередит замечательная, и я вовсе не собиралась над ней шутить.       Драко привычными, отточенными движениями варил кофе, а Гермиона попыталась собраться с мыслями, наблюдая за ним — и второе, стоило признаться, очень мешало первому. Итак, если взять за отправную точку то, что Драко не было и быть не могло этой ночью в доме Гранта — значит, кто-то его подставлял. Вполне сознательно и целенаправленно подводил под срок в Азкабане, если не хуже: ведь, если бы Драко признали виновным в насылании проклятия на Священных двадцать восемь, все могло закончиться совсем плохо.       — У тебя есть враги?       — Наверняка, — не задумываясь, отозвался он. — На самом деле проще перечислить тех, кто настроен ко мне доброжелательно — и то, вряд ли этот список получится очень длинным.       — Ты имеешь в виду то, что происходило во время войны? — нахмурилась Гермиона. — Я не думаю, что стоит брать это в расчет. Ты тогда никого не убил, даже существенного вреда никому не причинил…       — Белл получила проклятие, — начал перечислять Драко. — Отравил Уизли. Провел Пожирателей в Хогвартс, в результате чего Дамблдор был убит, а старший брат Уизела был ранен оборотнем, — перехватив удивленный взгляд Гермионы, он невесело усмехнулся. — Да, я сбежал, но это не значит, что я не знаю, что натворил. По моей вине погиб Крэбб…       — Крэбб сам создал Адское пламя! — возразила Гермиона.       — Он вообще не оказался бы там, если бы не я, — мотнул головой Драко.       Было еще кое-что. Точнее, кое-кто. Он смотрел, как Гермиону пытает его родная тетка в его собственном доме — и даже не попытался ей помочь. Она знала, что Драко не забыл об этом. И она сама — не забыла. И, по правде сказать, Гермионе очень хотелось бы знать, о чем он думал тогда. Да, он не помог. Но ведь и не выдал их — не выдал, хотя узнал, конечно, с первого взгляда. Было ли правдой, что у Драко просто не хватило духу подписать им смертный приговор своими руками, глядя вот так, прямо в глаза? Или дело было не только в трусости и малодушии, а в чем-то еще?.. Ей очень хотелось спросить об этом, но она чувствовала, что сейчас этого делать не стоит. Не теперь, когда она пообещала ему полное и абсолютное доверие. Может быть, когда-нибудь потом он расскажет сам.       — Едва ли кто-то из них решил тебе мстить спустя столько лет, — наконец с сомнением заметила Гермиона.       — Кто знает? — пожал плечами он. — Так ты будешь пирог? Или, может, что-то посущественнее?       Гермиона прислушалась к себе — и с удивлением обнаружила, что ужасно проголодалась. Впрочем, ничего удивительного: ведь от завтрака она решила отказаться, а потом было совсем не до еды…       — Я бы поела, — смущенно призналась она. — Совсем из головы вылетело, знаешь.       — Есть тушеная говядина с овощами. Будешь?       — Буду. Ты такой хозяйственный, кто бы мог подумать!..       — Издеваешься? — подозрительно прищурился Драко.       — Восхищаюсь! — искренне ответила Гермиона. — Честное слово.       — Ну допустим…       Рагу оказалось изумительным, поэтому отвлечься от еды на продолжение разговора у неё не получилось при всем желании. Было немного неловко есть под его внимательным взглядом, и поначалу Гермиона только и думала о том, как бы делать это поаккуратнее — но потом так увлеклась, что совершенно позабыла о таких мелочах. В конце концов, даже если постараться, ей все равно не удастся испачкаться больше, чем маленький ребенок — а к такому Драко явно давно привык.       — А что насчет Астории? — спросила она, проглотив последний кусочек.       — А что насчет Астории? — не понял он.       — Ты фактически забрал у неё сына, — осторожно напомнила Гермиона. — Не могло быть так, что она захотела отомстить?..       — Это не очень-то конструктивно, — с сомнением ответил Драко. — Если бы Скай был ей нужен, проще было прийти ко мне и хотя бы попробовать договориться.       — Но если она не знает, где тебя искать? А сейчас за дело возьмется аврорат, и, рано или поздно найдут…       — Но волосы для Оборотного этот убийца как-то нашел ведь, — резонно возразил он. — И вообще, я не думаю, что Астория способна на такое. Она хороший человек.       Про себя Гермиона подумала, что мать, потерявшая ребенка, имеет все основания перестать быть хорошим человеком — но предпочла придержать эти соображения при себе. В конце концов, ведь и правда можно было сперва попробовать забрать ребенка мирным путем, и уж потом, если бы Драко категорически отказался…       За кофе они перебрали еще с десяток волшебников, которым Малфой в свое время мог перейти дорогу — но дело осложнялось тем, что всё, о чем они вспоминали, произошло почти десять лет назад. А мстить решили только сейчас? В это слабо верилось. Да и проклятие никак нельзя было сбрасывать со счетов…       На лестнице послышались шаги: спускались Мередит со Скаем. Она вела себя вполне дружелюбно, но присутствие Гермионы её явно стесняло. Так что та не стала задерживаться — тем более, что давно пора было найти Гарри и узнать у него последние новости. И навестить Джастина в больнице.