За фасадами

      Возвращение на работу не принесло никаких сюрпризов.       Гарри был неразговорчив и мрачен, и, судя по тому, как при его появлении разбегался по углам народ — не на шутку зол. Подвижек в расследовании не было, да и с Джинни они, видимо, до сих пор не помирились, но он все еще не готов был это обсуждать. Гермиона не навязывалась.       Часть аврората продолжала безуспешно разыскивать парня с портрета, большинство же вернулось к рутинной работе под напором потока свежих дел. Ликвидаторы проклятий трудились над своей задачей — пока тоже без особого успеха. А Гермиону ждала на столе пухлая пачка бумаг: отчетов, справок и документов, с которыми никто, кроме неё, не хотел разбираться. И, если уж говорить начистоту, без которых можно было прекрасно обойтись.       Разрыв отношений с Джастином принес ей громадное облегчение. Но, увы, и новые сложности. Больше у Гермионы не было возможности в любой момент закрыть за собой двери Министерства и уйти вникуда, не оглядываясь. Как ни банально, но отныне ей нужна была работа со стабильной и, желательно, не самой маленькой зарплатой. У неё сейчас была как раз такая — и единственным её недостатком являлась лишь невыносимая скука и ощущение абсолютной бессмысленности того, чем она занималась. Гермионе хотелось делать что-то важное. Что-то значительное. Что-то такое, что могло изменить жизни людей — а может, и не только людей — к лучшему. Беглый просмотр актуальных вакансий Министерства не принес ей никаких новых идей, но, Мерлин, не все же сразу. Тем более, что сейчас у неё было более важное дело: она должна попытаться найти настоящего убийцу. Того, кто имел огромные претензии к Священным двадцати восьми, боялся раскрытия своей тайны и в то же время особенно и жгуче ненавидел Драко Малфоя.       Сколько Гермиона ни размышляла об этом, на ум все время приходило одно и то же имя: Астория Гринграсс. Она лишилась ребенка из-за жестких и бесчеловечных традиций чистокровных, и у неё был очень веский повод ненавидеть Драко. Гермиона помнила, что Гарри собирался отправлять в Министерство магии Италии запрос на беседу с синьорой Росетти, и оказалось совсем несложно раздобыть протокол этой беседы и взглянуть на него собственными глазами. Впрочем, ничего примечательного в нем не обнаружилось. Астория была безукоризненно вежлива и даже довольно мила, насколько об этом вообще можно судить по протоколу допроса, но спрашивали её только о бывшем муже — и о нем она якобы не знала ничего. Со слов Астории, они расстались еще в две тысячи первом году, в Британии, после чего оба покинули страну, выбрав диаметрально противоположные направления. Мисс Гринграсс, вернувшая себе после развода девичью фамилию, отправилась во Францию, откуда потом перебралась в Италию, где и стала миссис Росетти, а мистер Малфой что-то говорил о Скандинавии, но осуществил ли он это намерение, она не знала — и знать не очень-то хотела.       Гермиона оценила эту беседу как крайне формальную и поверхностную. Что ж, другого можно было и не ждать: тот, кто задавал вопросы, понятия не имел о том, что на самом деле произошло в семействе Малфоев-Гринграссов, а потому просто не знал, какие вопросы нужно задавать. Но Гермиона знала. И была уверена, что сможет добиться нужных ответов — вот только для этого придется побеседовать с синьорой Росетти лично.       Несмотря на то, что после победы над Волдемортом прошло уже больше десяти лет, Гермиона все еще имела некоторый вес в обществе — и могла при желании воспользоваться некоторыми привилегиями. Обычно она считала это недопустимым, но на этот раз закрыла глаза на принципы — и без особого труда получила порт-ключ во Флоренцию, где, по данным итальянского Министерства, и обитала Астория Росетти. А вместе с ним — клятвенное обещание, что об этом никто не узнает.       До срабатывания порт-ключа еще оставалось немного времени, поэтому Гермиона решила сделать еще одну вещь. Все-таки она намеревалась покопаться в личной жизни Драко и, на её взгляд, он имел право об этом знать.       — Привет, тебе удобно говорить? — выпалила она на одном дыхании, когда длинные гудки сменились таким знакомым «Да?».       — Зависит от того, что ты собираешься мне сказать, — хмыкнул Драко. — Вообще я как раз хотел тебе написать. Хорошо, что ты позвонила.       — Что-то случилось? — встревожилась Гермиона. Вообще-то было непохоже: его голос был спокойным и расслабленным. Может быть, он даже улыбался…       — Ничего особенного, я потом скажу. Так что ты хотела?       — Нет, давай сначала ты!       — Да это так… ничего важного. Просто у Ская день рождения на этой неделе, и он спрашивал, придет ли мисс Гермиона. Мисс Гермиона, вы придете?       — Я… не знаю, — растерялась она. — А ты… не против?       — Если бы я был против, я бы не спрашивал, — усмехнулся Драко, и она как наяву увидела эту его усмешку: чуть асимметричную, нахальную, как всегда, насмешливую. В груди сладко заныло.       — Я могу принести торт, — предложила она первое, что пришло в голову. — Я знаю, где делают очень хорошие…       — О, это будет весьма кстати. Только Скай хочет торт с дракончиком. Ну, ты знаешь, каким. И обязательно шоколадный. С клубникой.       — С клубникой в ноябре?! Ну и запросы у твоего мальчика, — фыркнула Гермиона.       — Ну, это же мой мальчик, — самодовольно парировал Драко.       — А подарок? — вдруг спохватилась она. — Что ему подарить?       — Ну уж нет, Грейнджер, я не собираюсь облегчать тебе задачу, — рассмеялся он. — Придумай что-нибудь сама. Мне ужасно интересно, что это будет.       Она не успела как следует задуматься — догадка сама вспыхнула в голове молнией. Вот только согласится ли Драко?..       — А можно, я подарю Скаю котенка?.. — робко спросила она.       — Кота?!       — Нет, котенка, — улыбнулась она. — Маленького.       — Чтобы он был, как Филч? — зло спросил Драко, и не нужно было прислушиваться, чтобы понять, что никакой улыбки в его голосе больше не было.       — Послушай, я понимаю… — извиняющимся тоном проговорила Гермиона. — Но это установленный факт, один из немногих, что мы знаем о сквибах. У них удивительная связь с животными, особенно — с кошками. Они понимают друг друга, и могут стать по-настоящему близки…       — С кошкой, — издевательски поддакнул Драко.       — Я понимаю, к чему ты ведешь, но это не лучший пример. Просто в мире волшебников у Филча больше никого не было. Но ведь у Ская совсем другая история. У него будут и друзья, и семья, а кошка — это всего лишь кошка. Я подумала, что, может быть, он будет рад… Я не хотела тебя задеть, прости.       — Ничего, — шумно выдохнул Драко. — Тебе не за что извиняться. Я и в самом деле… слишком остро реагирую. На самом деле Скай давно выпрашивал какого-то питомца, но, если честно, у меня нет никаких сил выгуливать по два раза в день еще и щенка. А с котом должно быть проще... Я подумаю об этом, ладно?       — Хорошо, — улыбнулась она. — Только не очень долго, я ведь не могу подарить первого попавшегося кота!       — Конечно же, нет, ты непременно подберешь на улице самого замурзанного и несчастного, чтобы одним махом осчастливить побольше народу, — съехидничал Драко. — Так зачем ты звонила?..       — О, — вспомнила Гермиона, и вся легкость мгновенно исчезла. — Я хотела тебе сказать, что собираюсь поговорить с Асторией. У меня порт-ключ в Италию через полчаса.       — Зачем? — он тоже сразу посерьезнел.       — Затем, что все разыскивают тебя, — объяснила она, понизив голос почти до шепота. — И никто не ищет настоящего убийцу.       — Ты все-таки считаешь, что это может быть Астория? Грейнджер, мы ведь это уже обсуждали...       — Нет. На самом деле нет, — ответила Гермиона — но при этом по старой, еще детской привычке скрестила средний и указательный пальцы. Как бы то ни было, Астория была матерью сына Драко, так что не было ничего удивительного в том, что он не хочет думать о ней плохо. Но она не могла исключать ни одного варианта, не проверив. — Мне кажется, Астория может знать, кто затаил на тебя зло. И она давно не живет здесь, так что, в отличие от большинства волшебников, сможет говорить со мной откровенно.       — Мне кажется, что толку от этого не будет, потому что, как ты верно заметила, Астория давно здесь не живет. Но спорить с тобой, по-видимому, бесполезно, — вздохнул Драко.       — А ты хотел бы поспорить? Послушай, я не собираюсь ей ничего говорить о вас, если ты этого не хочешь. Просто задам несколько вопросов, только и всего. Как сотрудник Министерства. С ней уже беседовали итальянцы по поручению Гарри, но, как ты понимаешь, они спрашивали совсем не о том.       Драко молчал, и Гермиона снова встревожилась — может, она сказала что-то не то?.. Наконец он прочистил горло и заговорил:       — Я надеюсь, у неё все хорошо. Если это будет уместно… расскажи ей. Она имеет право знать. Скажи, что у нас все в порядке. Что со Скорпиусом все хорошо. Что хотя бы на этот раз я не облажался. Если, конечно, это не противоречит твоим… наблюдениям.       Настала очередь Гермионы сделать паузу — вынужденную, потому что горло сдавили подступающие слезы.       — Я думаю, что ты замечательно справляешься. И я восхищаюсь тобой — всем сердцем! Скаю невероятно повезло с тобой. И я обязательно расскажу Астории обо всем, если она захочет меня выслушать. Может, передать ей что-то? Фотографии?..       — Я перешлю несколько на твой телефон. Ты ведь возьмешь его с собой?..       — Ну конечно же, возьму, — снова улыбнулась Гермиона. Хотя, возможно, это была не лучшая идея: никто пока не пробовал протащить мобильный телефон через портал и, соответственно, не знал, чем это могло для него обернуться. Но рискнуть определенно стоило. А если не получится — можно будет купить что-нибудь не очень дорогое прямо на месте и попросить продублировать снимки: нужный номер она знала наизусть.       Гермиона уже хотела попрощаться и положить трубку, но неуверенный оклик остановил её.       — Грейнджер!..       — Да?.. — со странной, щемящей надеждой спросила она.       — Спасибо тебе. За все.       Черт, она все-таки заплакала. Это было сильнее её — слезы просто хлынули из-под ресниц, не спрашивая разрешения. Слова — невысказанные, несформулированные — рвались наружу, душили, мешая дышать. Ей так много хотелось сказать ему — и в то же время не хотелось говорить ничего, как будто, произнесенные вслух, эти слова могли обесценить, извратить то, что она сейчас чувствовала. Обычных слов было слишком мало, чудовищно недостаточно. А нужного, того самого, единственного слова — она подобрать не могла.       Гермиона отодвинула трубку от лица, чтобы на том конце не было слышно, как она сквозь рваные всхлипы набирает воздух в легкие и шумно выпускает его, пытаясь усмирить сбившееся дыхание. На мгновение прикрыла глаза, ища в темноте под веками опоры, за которую можно ухватиться. Снова вдохнула.       — Глупости, Драко. Я еще ничего не сделала.       — Ты со мной. Этого и так слишком много. Я… так давно был совсем один.       — У тебя есть Скай, — сквозь слезы напомнила она.       — Это не то же самое. Ты знаешь.       Гермиона не знала. И, возможно, никогда не узнает — но сейчас это вдруг показалось не таким уж и важным. Потому что, если не будет этого, непременно будет что-то другое — не менее ценное и необходимое. Не хуже и не лучше. Просто — другое.       Она нажала кнопку отбоя — так и не сказав в ответ ни слова. Время для слов еще не настало. А может, они и вовсе были не нужны.