За фасадами

      Организовать встречу с Блейзом Забини в Лондоне оказалось куда сложнее, чем с Асторией Росетти в другой стране. Во втором случае Гермионе оказалось достаточным сделать один звонок, в первом же пришлось отправлять послание с совой и потом мучительно ждать ответа, которого вполне могло и не быть. И где искать Забини, если он решит её проигнорировать?.. Конечно, у аврората были свои методы, но обращаться к Гарри Гермионе категорически не хотелось — во всяком случае, пока не появится хоть что-то по-настоящему значимое.       Однако тревога оказалась напрасной: Забини ответил довольно быстро и даже учтиво — вот только встречу назначил в «Грязном осле», одном из самых известных пабов Лютного — и известных далеко не с лучшей стороны. Несмотря на то, что после войны Лютный переулок был весьма основательно зачищен, он так и не перестал быть средоточием всего нелегального и запретного в волшебном мире. Бруствер пытался первое время бороться с этим, но со временем махнул рукой, оставив лишь более-менее регулярное патрулирование: избавиться от этой стороны жизни было невозможно, и он счел, что пусть уж лучше она течет там, в известном и хоть как-то контролируемом месте, чем расползется по всей Британии.       Гермионе приходилось бывать в Лютном после войны, и она прекрасно помнила, сколько внимания — далеко не всегда благожелательного — привлекало её лицо в этом месте. И почему Забини решил встретиться именно там?.. Впрочем, отказаться ей и в голову не пришло.       Просторная мантия скрыла её хрупкую фигурку с волшебной палочкой наизготовку, а глубокий капюшон — слишком узнаваемые волосы и лицо. Гермиона миновала Косой переулок, и сразу за ярким, переливающимся всеми цветами радуги магазином "Всевозможных волшебных вредилок" свернула в темную арку — и как будто попала в другой мир.       Он был серым — но уже через несколько шагов она смогла различить в этой серости множество оттенков. Стены домов были сложены из серого камня: когда-то светлого, но сейчас покрытого темными, почти чёрными потеками копоти и вековой грязи. Выщербленная брусчатка под ногами на первый взгляд казалась просто темной — но, если внимательно глядеть под ноги, оказывалось, что каждый камень в ней был своего собственного, неповторимого оттенка. Все здесь было неярким, неброским, местами — запущенным и грязным, но в то же время ни одно здание, ни один закуток не был похож на другой. Если присмотреться, Лютный переулок был гораздо более лондонским, чем Косой — вот только раньше Гермионе и в голову не приходило присматриваться. Она проходила мимо волшебников, низко опустив голову и стараясь не пялиться — но невольно задавалась вопросами: кто они? что привело их сюда? Было ли это стечение обстоятельств или их собственный выбор?..       «Грязный осел» находился в самой сердцевине Лютного. Крохотные, словно бойницы, запыленные окна, траченное жучками и временем потемневшее дерево фасада, тяжелая дверь с огромными подпалинами и парой выбоин — все это не внушало доверия. Руки были холодными и влажными, сердце стучало гулко, как в пустой бочке — и на мгновение Гермиона пожалела, что пришла сюда одна. Но, раз уж все равно пришла — стоило хотя бы попробовать довести дело до конца. Пальцы потянулись к латунной ручке двери, отполированной множеством ладоней тех, кто был здесь до неё, до зеркального блеска, но за мгновение до того, как они коснулись металла, поверх легла чужая ладонь — крупная и темная.       — Одиноким девушкам не стоит ходить по таким местам в одиночестве, — нараспев произнес вкрадчивый, бархатистый голос.       — Можно подумать, это я его выбрала! — фыркнула Гермиона и отдернула руку — продолжая между тем крепко сжимать палочку во второй.       — Грейнджер? — удивился Забини и картинно оглянулся по сторонам. — А где твоя охрана?       — Хочешь проверить, как я справлюсь без неё? — она выжидательно выгнула бровь.       — Нет, что ты! — сверкнул белозубой улыбкой он. — Я просто спросил. Столик, знаешь ли, заказан на двоих. Прошу!..       Он с шутовским полупоклоном распахнул перед ней тяжелую дверь. Гермиона поколебалась: очень уж не хотелось подставлять ему незащищенную, открытую спину.       — Только после тебя, — недружелюбно процедила она сквозь зубы.       Забини рассмеялся и, бросив дверь на произвол судьбы, так что она едва не придавила Гермиону, прошел внутрь. Кивнул бармену, как старому знакомому, что-то сказал на ходу и, не сбавляя темпа, уверенно направился к столику в самом темном углу — хотя здесь и так было не то чтобы много света. Гермиона последовала за ним, но чуть задержалась, чтобы осмотреться. Паб был пуст, не считая какого-то одинокого забулдыги у стойки: видимо, основная публика собиралась здесь ближе к ночи. "Заказан столик", подумать только!.. Потемневшие балки, закопченный потолок, тусклые лампы, простые, грубо сколоченные столы — обстановка, мягко говоря, не впечатляла. Только большой камин, в котором весело и уютно потрескивал огонь, несколько сглаживал мрачность этого места. Но и никаких признаков засады или чего-то в этом роде она не обнаружила, так что все-таки села за выбранный Забини стол, стараясь без необходимости ни к чему не притрагиваться.       — У нас самообслуживание, — буркнул бармен, поставив перед ними два мутных стакана с янтарно-коричневой жидкостью.       — Я больше не буду, — улыбнулся во все тридцать два зуба Забини.       — Мы оба знаем, что будешь, — проворчал тот и убрался восвояси, не дожидаясь ответа.       — Что это? — не удержалась от вопроса Гермиона, брезгливо оглядев стакан со всех сторон, как будто ища утонувшего там пару недель назад флоббер-червя.       — Виски. Не Огденский огненный, конечно, но это, пожалуй, единственное, чем здесь можно не отравиться. А ты рассчитывала на каппучино? Карамельный латте?.. Лавандовый раф?..       — Почему нужно было встречаться именно здесь?! — недовольно буркнула Гермиона, проигнорировав явную издевку.       — Хотел понять диспозиции сил, — усмехнулся Забини, пригубил содержимое стакана, фыркнул и вернул его обратно на стол. Она смотрела на него вопросительно, явно ожидая продолжения, и он соизволил пояснить: — Если бы ты представляла Министерство, и у вас были ко мне претензии, то ты послала бы за мной парочку крепких авроров, которые притащили бы меня в аврорат и вдобавок приложили пару раз Жалящим по дороге в наказание за дерзость. Но раз ты пришла сюда сама, и пришла одна — значит, тебе от меня что-то нужно. Очень нужно. Я слушаю, Грейнджер.       Гермиона закусила щеку. Чертов засранец был прав, а она просчиталась. Не учла этого простого расклада и теперь вынуждена начинать игру в уязвимой позиции и с паршивыми картами. Что ж, отступать она все равно не собиралась.       — Ты прав, у меня личный интерес. На моего жениха напали, он чуть не погиб. И я хочу отыскать мерзавца. Сама. Тебе знакомо это лицо?       Она вытащила из кармана сложенную пополам листовку с портретом Драко и, развернув, положила перед Забини.       — Впервые вижу, — даже не взглянув на неё, моментально ответил он.       — Посмотри внимательно, — медово-сладким голосом попросила Гермиона. — Я уверена, что ты можешь мне помочь. Если, конечно, захочешь.       — Представить не могу, зачем бы мне вдруг могло этого захотеться, — небрежно пожал плечами Забини.       — Ну, не знаю, — задумчиво протянула Гермиона. — Может быть, потому, что на этом портрете изображен тот, из-за кого твои планы жениться на старшей Гринграсс пошли низзлу под хвост?..       На этот раз Забини не только посмотрел на листовку, но даже взял её в руки и поднёс к глазам. Внимательно изучил в течение почти целой минуты, потом перевернул и на всякий случай осмотрел оборотную, абсолютно пустую, сторону.       — Убей меня Мерлин, не намекаешь ли ты на то, что это Дафна? Как она изменилась, ну надо же!.. А ведь я видел её всего-то пару месяцев назад... Что с людьми делает время!       — Хватит паясничать, Забини! — вскипела Гермиона. — Хочешь сказать, что ты его не узнал?!       Она говорила то, что должна была сказать, произносила заранее заготовленные слова и фразы, но уже понимала, что все опять идет не по плану, неправильно. Если бы Забини был тем, кто хотел подставить Малфоя — лучшего шанса ему и представиться не могло. И все же он им не воспользовался — и даже, кажется, наоборот.       — Постой, я, кажется, сообразил! — просиял Забини, — Это же я! Ну и что, что кожа светловата — не обращай на это внимания, мелочи! Зато какой рост, плечи!..       — Ты полагаешь, что это смешно? — обреченно вздохнула Гермиона. — Совершено два убийства и одно покушение на убийство, убийца до сих пор на свободе — но это такой прекрасный повод повеселиться, да?       — Признаю, это не так забавно, как твоя идея повесить эти убийства на заведомо невиновного лишь потому, что он когда-то совершил ошибку и вообще тебе не нравится, — зло усмехнулся он.       — И откуда такая уверенность, что он невиновен? — прищурилась Гермиона.       — Может, оттуда, что его никто не видел вот уже семь лет? — вздернул черные брови Забини. — Это не наводит тебя на мысль, что у него, возможно, есть дела поважнее?..       — А откуда тебе знать, какие у него дела: важные или нет, если никто, и ты в том числе, не видел его вот уже семь лет?       Забини рассмеялся.       — Ловко, Грейнджер! Я действительно не видел его, но кое-что слышал. Более чем достаточно, чтобы сказать: у тебя ничего не выйдет. Я не стану свидетельствовать против него, так что ты напрасно пришла сюда. Считаешь его виновным — давай, доказывай! Но без меня.       — Будешь покрывать убийцу? — осведомилась она.       — Повторю: это ты считаешь его убийцей. Я — нет. И, судя по тому, что ты готова использовать даже такие сомнительные методы, как сговор со свидетелем, доказательств у тебя нет.       Вместо ответа Гермиона лишь постучала ногтями по все еще лежавшей на столе листовке.       — Такой портрет тебе даже Лавгуд нарисует, — скривился Блейз. — И даже лучше. С мозгошмыгами и всем прочим.       — Что-то имеешь против Лавгуд? — вскинулась Гермиона.       — Только то, что она слишком часто оказывается права, — усмехнулся Блейз. — Это, знаешь ли, порой раздражает.       Это замечание оказалось настолько верным, что Гермиона не смогла сдержать улыбки. Луна и в самом деле видела больше, чем другие, хоть и иначе… Видела больше… Внезапно в голову пришла мысль: а что, если обратиться за помощью к Луне?.. Помимо того, что она, как и Фэйрфакс, видела следы темной магии, Луна обладала поразительной способностью смотреть на вещи под совершенно другим, непривычным углом. Что, если она сможет помочь? Направить на верный путь, что-то подсказать? Ведь уже ясно, что с Забини она снова промахнулась: он совершенно точно не пытался подставить Малфоя, а значит, скорее всего, не имел ко всему происходящему никакого отношения.       — Это все, Грейнджер?       Вопрос Блейза вывел её из задумчивости. Все ли? Вероятно, да, но Забини совершенно необязательно знать, что она хотела выяснить на самом деле и как много знает. Так что еще пару вопросов, ответы на которые она и без того знала, стоило задать.       — Что и от кого ты слышал о Малфое?       — Я думаю, это не твое дело, — сверкнул улыбкой Блейз и расслабленно откинулся на спинку неудобного стула.       — Если это поможет исключить его из числа подозреваемых и двигаться дальше — мое, — не согласилась с ним Гермиона.       — Я слышал, что его нет в Британии, — пожал плечами Забини. — Кажется, это называется «алиби»?       — Это могло бы быть алиби, если бы в самом деле было так, — кивнула она. — Но увы, этому нет никаких подтверждений. Мы направляли запросы во все страны, с которыми сотрудничаем, и ни от кого не получили положительного ответа.       — Что говорит лишь о том, что у него хватило ума выбрать страну, с которой вы не сотрудничаете, — ухмыльнулся он.       Гермиона почувствовала, что бьется лбом в глухую стену. И, несмотря на то, что вовсе не рассчитывала получить ответ, не смогла не спросить:       — Почему ты так его защищаешь?.. Вы не виделись много лет, да и в школе вас едва ли можно было назвать близкими друзьями… Почему?       На короткое мгновение в глазах Забини промелькнуло что-то странное. Как будто черное глянцевое стекло зрачка вдруг треснуло, и сквозь трещины наружу выплеснулось что-то такое, чему она не могла бы подобрать названия — но что заставило её сердце болезненно сжаться.       — Едва ли ты сможешь это понять, Грейнджер, — проговорил он без тени усмешки. — Для этого тебе нужно было родиться в такой семье, как у Малфоя. Или у Дафны. Или у меня. Как бы то ни было, я поражен тем, что он сделал. А все остальное не имеет значения. Думаю, тебе пора. Провожу тебя до Косого переулка — все-таки девушке опасно разгуливать по Лютному в одиночку. Даже такой, как ты.       Он стремительно и легко поднялся — и Гермиона поняла, что беседа окончена, как бы ей ни хотелось иного. Как много знает Блейз?.. Что конкретно он имел в виду?.. И могло ли это означать, что в отношении магов к сквибам не все так однозначно — и волшебники могут не только презирать сквибов и их родителей, но и сочувствовать?.. Сопереживать?.. Увы, без откровенного разговора ответов на эти вопросы ей не получить. А к откровенному разговору ни один из них не был готов.       Обратный путь показался значительно короче — несмотря на то, что они проделали его в обоюдном молчании. Яркие краски Косого переулка ударили по глазам: слишком насыщенные, слишком кричащие, чтобы быть настоящими. Как пластиковая игрушка в детском отделе магазина. Как раскрашенные плакатной краской картонные домики из её детства, в которых не было ничего, кроме фасадов — их можно было расставлять, как хочешь, представлять, что в них кто-то живёт, играть, воображая себе целую жизнь… Но это были лишь фасады. Декорации, в которых она продолжает играть в чужую жизнь вместо того, чтобы жить собственную.       Блейз незаметно растворился в серой мгле Лютного, и Гермиона снова осталась одна.