За фасадами

      Это было так странно: ходить по супермаркету и складывать в корзину разные вещи вроде полотенец, туалетной бумаги, сковородки… Еще совсем недавно Гермиона думала о том, как будет покупать все это. Вот только тогда это были мечты о новой жизни, где она обустраивает свое новое жилье, одинокая и свободная, открытая навстречу жизни и поискам себя. А теперь… всего один поступок, одно решение — и она преступница в бегах, сообщница подозреваемого в убийствах, объявленного вне закона. У неё больше нет дома, нет работы и, скорее всего, нет друзей. Один взмах палочки — и у неё не осталось ничего. Но при этом она стоит в магазине и выбирает полотенца не только для себя, но еще и для Драко и маленького мальчика… Это было так глупо!.. Она разрушила их жизнь, и теперь Драко ненавидит её и едва ли захочет терпеть её присутствие рядом с ними. Но и идти ей некуда… Может быть, ей стоило остаться? Дать Драко со Скаем время и возможность скрыться, а потом принять всю ответственность за свой поступок?.. Но нет — это была плохая идея. Она слишком много знала о них. А значит, все это узнали бы и авроры — это был лишь вопрос времени и упорства.       Возле дома Гермиона остановилась и задрала голову вверх, зачем-то всматриваясь в темные окна. Она знала, что тех окон не увидит; никто не увидит. Но отчего-то очень хотелось отыскать тот самый теплый свет, приглушенный плотными занавесями, разглядеть движущуюся тень или силуэт… Тогда можно было хотя бы на несколько мгновений притвориться, что там — её дом. Что хотя бы там — её ждут.       На лестничной площадке она остановилась. Нужно было всего-то взмахнуть палочкой, сделать четыре коротких шага и открыть дверь. Но руки не слушались, а ноги намертво прилипли к полу. Что, если и там она найдет лишь темноту и пустоту?.. Что, если Драко принял другое решение и… ушел?.. Гермиона знала, что нужно делать. Всего лишь поднять палочку, произнести заклинание, а потом пройти эти жалкие шаги и узнать точно. Но вместо этого она снова зачем-то начала перебирать в памяти список покупок. Молоко, сыр, сливочное масло… Черт, она не купила сливки. А вдруг им понадобятся сливки?! Нужно вернуться в магазин и купить их, а еще, наверное, побольше овощей и тех замороженных фрикаделек… Нет. Гермиона внезапно поняла, что она делает: она ищет предлог. Не входить. Не узнавать. Хоть немного продлить эту неизвестность, в которой не было «да» — но и «нет» тоже еще не было.       Квартира встретила её тишиной. Но на вешалке в прихожей висело две куртки: взрослая и детская, на полочке внизу стояли две пары обуви, а из-под двери одной из спален узкой полоской пробивался тусклый, приглушенный свет. Все было в порядке. В порядке.       Гермиона неторопливо разобрала покупки. Повесила полотенца в ванную, убрала продукты в холодильник, посуду расставила на полки, вскипятила воду в новеньком чайнике. А потом обессиленно сползла на пол и, забившись в простенок между плитой и обеденным столом, вжалась позвонками в теплый металл батареи, обхватила руками колени и горько расплакалась.       Никакие опасности, бытовые заботы, вопросы, требующие немедленного решения, больше не могли заслонить её от ужаса произошедшего — и содеянного. И он обрушился на неё, как будто только того и ждал, затаившись и накапливая силу. Она плакала, стараясь только делать это тихо, обо всем и ни о чем одновременно. В голове не осталось ни одной мысли — лишь черное отчаяние, растерянность, стыд и страх.       В какой-то момент что-то изменилось. Не смея поднять заплаканного лица, Гермиона не увидела, только почувствовала, что на этой маленькой кухне она больше не одна. Тяжелое дыхание, звуки шагов, тихий шорох одежды — и живое человеческое тепло. Так близко, совсем рядом. Драко опустился на пол рядом с ней, широко расставив согнутые в коленях ноги и уронив на них скрещенные руки.       Она так боялась остаться одна, но теперь, когда их рукава соприкасались, стало в тысячу раз тяжелее. Он молчал; и это молчание обвиняло, проклинало, убивало. Воздух рваными толчками выходил из легких, она не хотела — но всхлипнула, из последних сил сдерживая рвущиеся наружу слезы.       — Ты никогда не знаешь, когда пора остановиться, да?.. — наконец тихо спросил Драко.       — А что мне нужно было делать?! — из последних сил огрызнулась Гермиона. — Позволить твоему сыну смотреть, как тебя арестовывают и уводят?!       — Я бы пошел. Сам. А ты, если хотела помочь, могла бы позаботиться о Скае. Остаться с ним. Или позвонить и дождаться Мередит. А потом поговорить с Поттером.       — Это ничего не изменило бы, — горько вздохнула она.       — Национальный герой превратился в пустое место? — иронично хмыкнул он. — А я-то думал, он твой лучший друг.       — Гарри стал главой аврората. И за последние годы он, — Гермиона судорожно втянула воздух — дыхания не хватало, — слишком часто видел, как люди изворачиваются, чтобы уйти от наказания. Несколько лет назад он даже предлагал пересмотреть все приговоры бывшим Пожирателям смерти, потому что они показались ему слишком мягкими... Он не поверил бы. Ни тебе, ни мне. А если бы Джастин рассказал ему… все было бы только хуже.       — Понятно… — протянул Драко, и сердце у неё сжалось от боли: он и в самом деле верил в то, что она сможет. Надеялся. Доверял. А она оказалась абсолютно бесполезной, самонадеянной, высокомерной болтушкой, у которой ничего не было, кроме пустых звонких слов.       — Ты меня ненавидишь?..       — Хотел бы, — горько усмехнулся он. — Честное слово, хотел. Знаешь, все было бы так просто: найти виноватого и свалить все на него, но… У меня так не получается. Больше нет.       — Почему?.. — спросила она, затаив дыхание.       — Потому что виноват только я сам. Все это… не произошло внезапно. Я мог десять, нет, сто раз уехать. Спокойно собраться, придумать убедительную причину для Ская, решить все вопросы… Но мне было так страшно. Так чертовски страшно начинать все заново. Настолько, что я, как маленький ребенок, предпочел крепко зажмуриться: если я не вижу опасности, значит, и она не видит меня. И остался…       — Но ведь это я тебя уговорила… — робко напомнила ему Гермиона.       — Не переоценивай себя, Грейнджер, — усмехнулся Драко. — Ты лишь дала мне повод. И я вцепился в него вместо того, чтобы включить мозги и бежать, не оглядываясь. И вот мы здесь. Случилось именно то, чего я так боялся: я потерял все. Только теперь еще и Скай узнал…       — Как он?       Драко пожал плечами, намереваясь, по-видимому, этим и ограничиться. Но потом все же пояснил:       — С одной стороны, плохо. Вся эта ситуация, то, что нам пришлось уйти... Здесь для него все непривычно, все не нравится. Это мало похоже на веселое приключение, о которых он читал в книжках. Но, с другой стороны... Мне пришлось ответить на его вопросы и рассказать обо всем. О том, что я волшебник, что мы вынуждены скрываться... И, знаешь, он удивительно легко принял все это. Как будто... ожидал чего-то в этом роде.       — О. Но это ведь хорошо?..       — Может быть да, а может, и нет. Скай не спросил самого главного. И я не знаю, как он примет правду о самом себе. Боюсь, когда он узнает, все будет хуже. Гораздо хуже...       — Это можно исправить, — проговорила она. — Когда все это закончится… Одно заклинание — и он ни о чем не вспомнит. Просто несколько дней забудутся, будто их и не было…       — Ты так уже делала?       Острый, словно пика, взгляд. В нем не было насмешки, не было отвращения. Не было пустого любопытства. Для него был важен, по-настоящему важен её ответ.       — Я стерла память о себе своим родителям перед войной. Чтобы они уехали подальше. Чтобы их никто не смог найти, — ответила Гермиона точно теми же словами, какими отвечала на вопросы о родителях всегда и всем. А потом добавила то, о чем не говорила никому и никогда: — А потом я решила, что не стану пытаться её возвращать. Они счастливы… у них все хорошо. Правда только все испортила бы.       — У них снова была бы дочь, — заметил Драко, помолчав.       — У них уже есть. Другая.       — Это не вещь, нельзя заменить одного ребенка другим, — тихо рассмеялся он. — А у тебя снова были бы родители...       — Которые, скорее всего, ненавидели и боялись бы меня и моей магии после того, что я с ними сделала, — качнула головой Гермиона. — Пусть уж лучше не помнят, чем ненавидят.       Драко протянул руку и перехватил её кисть. Переплел их пальцы и крепко сжал.       — Нет ничего, чего я не простил бы Скаю. Потому что он — мой сын. Потому что я люблю его. Каким бы он ни был. Каких бы ошибок ни совершал. Его ошибки — это ведь и мои ошибки тоже. Значит, и я сделал что-то неправильно, не объяснил, не доглядел… Я не уговариваю тебя, просто… подумай об этом.       — Уже слишком поздно, — натянуто рассмеялась Гермиона, безуспешно пытаясь скрыть подступившие слезы.       — Никогда не поздно.       — А ты сам?.. Знаешь, я виделась с Нарциссой…       — Не хочу об этом говорить, — отрезал Драко.       — Но ты сам начал!..       — Я говорил о любви родителя к своему ребенку. А вот о том, что дети непременно простят все то, что с ними творили родители — про это я, заметь, не сказал ни слова. Дети всегда найдут, что предъявить своим родителям — и, скорее всего, будут правы.       — Но ты ведь уже не ребенок! — не выдержала и улыбнулась она.       — И сейчас мне хватает собственных проблем, честное слово! — закатил глаза он. — Обо всем остальном я подумаю потом. Когда-нибудь. Может быть.       Это прозвучало так… забавно, что Гермиона едва не рассмеялась, на мгновение позабыв о том, в какой ситуации они оказались. И почему сидят сейчас здесь, на полу чужой кухни, прислонившись к батарее и взявшись за руки. На этот раз его прикосновение не обжигало, а согревало, даря ощущение покоя и какой-то уверенности в том, что она не одна. И ей хотелось остановить время, застыть в этом мгновении, как в янтаре. Ни о чем не думать. Ничего не менять. Она не удержалась и легко провела большим пальцем вдоль ребра его ладони — и вздрогнула от того, как сердце защемило от внезапно нахлынувшей нежности. Захотелось развернуть его ладонь и прижаться к ней щекой. Коснуться губами самой серединки. Оставить поцелуй на запястье. Зарыться носом во впадинку в сгибе локтя и вдохнуть его запах…       Может быть, Джастин был прав, и она действительно..? Нет… нет. Она увлеклась — да, может, даже немножко влюбилась, но то... Нет. Просто она осталась совсем одна, а Драко — единственный, кто оказался рядом. Единственный, на кого она могла надеяться. На кого хотелось положиться. Это просто… стечение обстоятельств, не более того. Влечение. Желание почувствовать близость, не-одиночество. Но понимает ли это Драко?.. Особенно после всего того, что успел наговорить в запале Джастин?..       — Послушай… то, что сказал Джастин… Все не так! Он вообразил себе невесть что, но он многого не знает. Джас не знает, что я пообещала тебе помощь. Не верит, что я защищаю тебя только потому, что уверена в твоей невиновности. Он… ревнует, знаешь.       — Догадался, — усмехнулся Драко. — Это ведь он, да?       Уточняющие вопросы не требовались. Гермиона отлично поняла, что имелось в виду под этим ёмким «он» — но этого было как будто недостаточно. Слишком расплывчато, слишком неопределенно. А ей нужно, нужно было, чтобы Драко все понял правильно!.. Она осторожно высвободила руку из его хватки и сплела пальцы в замок.       — Мы были вместе четыре года. Планировали семью, детей… С детьми не вышло. А потом я поняла, что и всего остального не хочу. Может быть, никогда и не хотела, просто было важно не оказаться хуже других. А может, та жизнь, которую мне предлагал Джастин, никогда не была по-настоящему моей жизнью… Ты заставил меня задуматься обо всем этом. О том, чего я хочу на самом деле. И поэтому я разорвала помолвку — но не из-за тебя. Нет.       — Но ведь он мог этого и не знать, — заметил Драко.       — Я говорила ему об этом.       — Люди обычно слышат не то, что им говорят, а то, что хотят услышать…       — Но уж в этом я не виновата! — вспыхнула Гермиона.       — Я не сказал, что ты виновата.       — А что ты сказал?!       — Ты искала того, кто мог иметь причины меня подставить, — осторожно ответил Драко. — Тебе не кажется, что все это время ответ находился у тебя под носом?..       Гермиона едва не задохнулась от возмущения. Мысли разлетелись вспугнутыми птицами, но она смогла сдержаться и вместо того, чтобы ответить гневной тирадой, почти спокойно возразила:       — Я понимаю, что действия Джастина и он сам не вызывают у тебя симпатии. Но это не может быть он. Объективно — не может.       — А мне кажется, наоборот, — упрямо мотнул головой Драко. — Он знал, что ты ездишь к нам — и мог влезть в мой дом просто на всякий случай. Проверить. Убедиться, что ты его не обманываешь. Прихватил флэшку из любопытства… А потом, когда произошло это убийство, подбросил её, чтобы избавиться от соперника.       — Но на ней были отпечатки пальцев Фэйрфакса!..       — Отпечатки может оставить и труп, — пожал плечами Драко. — Я видел такое… в одном фильме. Просто прижать пальцы к предмету в нужных местах — и вуаля!..       Гермиона ошарашенно молчала. Такой вариант не приходил ей в голову. Никогда. Да и как он мог прийти, ведь это было невозможно, просто немыслимо!..       — Я не утверждаю, что твой бывший — убийца, — мягко заметил Драко. — Но все остальное…       — Ты совершаешь ту же ошибку, что и он, — процедила сквозь зубы Гермиона. — Вы, мужчины, мыслите одинаково, как по одному шаблону! Точнее, вообще перестаете мыслить, как только в поле зрения появляется тот, кого можно посчитать соперником! Я жила с ним четыре года. Четыре года! И я знаю его — действительно знаю! Джастин честный, педантичный, до зубного скрежета правильный. Он никогда не нарушил ни одного правила, даже абсолютно пустую улицу переходит только на зеленый свет — а ты говоришь, что он мог подбросить улику?! Чушь! И я уже не говорю о том, что для него закон и справедливость — не пустые слова! Его семья занимает довольно высокое положение в маггловском обществе, отец надеялся передать ему управление одной из дочерних компаний его корпорации — но Джас отказался от всего этого, едва не рассорился с семьей и предпочел стать аврором. Он выбрал не карьеру, не богатство, не славу — а рутинную, тяжелую, грязную работу следователя! И он не мог, просто не мог поступиться своими принципами!..       Ей потребовалось остановиться и перевести дыхание, потому что она говорила так быстро, что не успевала вдохнуть. Драко, против ожиданий, не воспользовался паузой — он все так же сидел рядом и, чуть склонив голову к левому плечу, смотрел на неё со странной смесью сочувствия и понимания. Но этот взгляд вместо того, чтобы успокоить её, лишь подлил масла в огонь.       — И это не говоря уже о том, что у Джастина просто не было возможности!.. Во-первых, я не говорила ему, кто вы и где живёте — а Морган, знаешь ли, одна из самых распространенных фамилий! В день, когда к тебе в дом влезли, Джастин был со своей группой в Шотландии! На месте преступления! Не один! И он никак не мог исчезнуть оттуда без объяснений. Труп Фэйрфакса нашел вовсе не он, и флэшку в доме убитого обнаружил совсем другой аврор!.. И как насчет того, что на него самого напали?!       Она наконец остановилась, тяжело дыша. Но Драко продолжал молчать — отвернувшись и глядя немигающим взглядом в пол.       — Хорошо, я понял, — проронил он наконец. — Но кто тогда? У тебя есть версии?.. Идеи?..       — Я не знаю, — прошептала Гермиона, зарывшись обеими руками в волосы. — Я планировала поговорить с Дафной, но… это все не то. Видимо, я не такая умная, какой себя считала. Это дело мне не по зубам.       — Ты просто устала, — он пошевелился, задевая её плечом, и в следующее мгновение тяжелая рука опустилась на её поникшие плечи и притянула к себе. — Завтра ты все расскажешь подробно. Может, мы вместе до чего-то додумаемся.       — А если нет?..       Ей так хотелось поверить ему. Поверить — и обмякнуть в его руках, устроить голову на его плече, позволить себе закрыть глаза и наконец хоть немного расслабиться… Она и в самом деле устала, Мерлин, так устала тащить на себе ответственность за все — чужие судьбы, надежды и мечты!.. Но ведь это она разрушила жизнь Драко. А значит, от этой ответственности ей никак не сбежать…       — Нет — значит, нет, — слегка пожал плечами Драко, и это движение отозвалось во всем её затекшем теле. — Придумаем что-нибудь другое. Уедем подальше. Сменим имена. Начнем все с чистого листа.       — Астория предлагала свою помощь, — вспомнила вдруг Гермиона. — Она сказала, что может помочь вам со Скаем уехать…       — Как-нибудь обойдемся, — фыркнул он.       — Она не держит на тебя зла! И, мне кажется, для неё это важно — иметь возможность сделать для вас хоть что-то. Для тебя и Ская.       — А что будет с тобой, Грейнджер?.. — тихо спросил он. Пальцы зарылись в её рассыпанные по плечам кудри и перебирали их, но Драко как будто не замечал, что делает. — Ты теперь тоже вне закона. Уедешь с нами в солнечную Италию?..       Гермиона все-таки позволила себе на мгновение прикрыть глаза и представить, как это могло бы быть. Маленький домик где-то в сельской местности. Оливковые деревья. Солнце. Лето. Она могла бы научиться печь пиццу и готовить настоящую пасту… Видеться с Драко и Скаем, гулять с ними по Риму и галереям Флоренции, пить крепкий кофе и есть особенное, ни с чем не сравнимое итальянское мороженое... Можно было бы заняться зельеварением — итальянская школа знаменита на весь мир...       Наваждение было таким ярким, что почти ослепило её — но постепенно погасло, растворилось в окружающей их темноте.       — Нет, — она тяжело вздохнула. — Я не смогу просто оставить все, как есть. Я должна разобраться, иначе…       Она не знала, что — иначе, но теперь, когда вдруг появился выбор, пусть иллюзорный, зыбкий, как мираж в пустыне, Гермиона совершенно ясно осознала, что не лукавит и не кривит душой. Теперь это была не непосильная ноша, не взваленная на себя не по своей воле ответственность — а то, что было на самом деле необходимо ей. Для того, чтобы вернуть утраченное спокойствие. Уверенность в себе. Да просто потому, что так было правильно.       — Я так и думал, — хмыкнул Драко и озорным движением растрепал её волосы. — В таком случае обсудим все завтра. Тебе надо поспать. А мне — сходить в магазин, купить молока и хлопьев на завтрак Скаю.       — Я все купила. Не нужно никуда идти.       Он тихо рассмеялся.       — И кофе?..       — И яйца. И бекон. И даже зубные щетки, если тебе нужно.       — Вот как раз зубную щетку я взял…       Их взгляды встретились. Это было так странно, так волнующе — сидеть в полной темноте, нарушаемой лишь отблеском уличного фонаря в оконном стекле, чувствовать его руку на своих плечах, вдыхать один на двоих воздух и знать — абсолютно точно, безошибочно знать, что он смотрит. Видит. Чувствует то же, что и она сама.       Живот стянуло предвкушением, губы налились и стали такими тяжелыми, что ощущались как отдельная часть тела. Она подалась навстречу, сократив расстояние между их лицами — ровно вполовину. Драко не шевельнулся. Он смотрел. Смотрел так долго, что её внутренний метроном почти сошел с ума.       — Сегодня был трудный день, — прошептал он, но не смог отказать себе в том, чтобы глубже зарыться пальцами в её волосы. — Сейчас нам лучше пойти спать.       Гермиона отвела взгляд, надеясь на то, что в темноте он не заметит, как пылают стыдом и смущением от полученного отказа её щеки.       — Диван в гостиной мне вполне подойдет, — проговорила она.       — Я останусь со Скаем, — усмехнулся Драко. — После такого вечера, да еще на новом месте… он наверняка проснется ночью и испугается. Я должен быть рядом. Так что вторая спальня в твоем распоряжении.       — Да, конечно, — кивнула Гермиона и неловко повернулась, чтобы встать.       Рука, что так согревала её всего несколько секунд назад, теперь жгла — непереносимо; и ей хотелось поскорее сбросить её, стряхнуть и сбежать подальше от разочарования и неожиданно острой обиды. Но, несмотря на рывок, она никуда не исчезла — лишь мягко, но крепко ухватила за плечо.       — Не обижайся.       От этой короткой просьбы грудь сдавило, а глаза вновь защипало.       — Сегодня и в самом деле был сложный день. Для нас обоих. И я не хочу сделать ничего такого, о чем ты завтра или когда-нибудь потом можешь пожалеть.       — Почему я должна пожалеть?.. — спросила она, до боли закусив щеку.       — Потому что ты разорвала помолвку всего несколько дней назад. Потому что сегодня ты ударила в спину того, с кем была четыре года, и с кем планировала семью. Потому что сейчас ты чувствуешь себя одиноко и потерянно, а я просто оказался рядом. Это не то, что нужно тебе. И не то, что нужно мне.       — А что тебе нужно? — она обернулась и снова взглянула ему прямо в глаза — такие светлые, серебристые, что они казались светящимися в темноте собственным, почти неземным сиянием.       Драко усмехнулся краешком губ. Поднес руку к её лицу и смахнул упавшую на щеку прядь волос. Плавно очертил линию от виска вдоль скул к подбородку. Как бы невзначай задел большим пальцем нижнюю губу — и она едва сдержалась, чтобы не закрыть глаза, наслаждаясь этим тягучим, бесконечно нежным касанием.       — Если ты захочешь, мы поговорим об этом. Но не сегодня.       Он легко поднялся и протянул руку, чтобы помочь ей встать. Гермиона ухватилась за неё, но, встав на ноги, сразу же отстранилась. Надо было что-то сказать; вот только нужные, подходящие слова никак не шли на ум. Приглушенные звуки детского плача из спальни разрешили ситуацию сами собой. Драко сделал шаг к ней, легко коснулся губами лба и, тихо прошептав: «Спокойной ночи, Грейнджер», поспешил к сыну.