За фасадами

      Несмотря на все довольно прозрачные намеки Джастина о том, что в честь возвращения Гермионы можно выбрать место поприличнее, Рон потащил их в Дырявый котел. Самолично сделал заказ: яйца по-шотландски, пастуший пирог с зеленым горошком, шотландский куриный суп и тыквенные пирожки. Все было просто великолепным: порей в супе был разваренным и тягучим, как смазка, сочная мясная начинка пирога вытекала на тарелку потрясающей темно-коричневой лужей, блестящей от жира, а от пирожков исходил умопомрачительный аромат тыквы. У голодной Гермионы от предвкушения заурчало в желудке. Джастина перекосило. Рон был чрезвычайно доволен достигнутым результатом.       Для начала им подали яйца. Рон сразу запихнул одно целиком в рот и, даже не подумав дожевать до конца прежде, чем начать говорить, завел то, что, по-видимому, считал светской непринужденной беседой:       — Так значит, последнее, что ты помнишь — это помолвка?       — Да, Рон. Я ведь уже говорила, — терпеливо ответила Гермиона. Ей ужасно хотелось есть, но она, в отличие от Рона, не могла позволить себе совмещать еду с разговорами.       — Что ж, тогда давайте сделаем вид, что мы встретились на следующий день! — просиял Рон счастливой улыбкой, несколько омраченной прилипшими к зубам кусками мясного фарша. — Я, честно говоря, ужасно удивился, чего это ты вдруг решилась закатить такую вечеринку! Ты же никогда не любила этой, как её… публичности, вот!       Джастин бросил на него уничижительный взгляд, но промолчал.       — О, но я вовсе не решалась! — возразила Гермиона. — Это же была вечеринка-сюрприз. Я ничего не знала об этом. Мы с Гарри договорились вечером просто посидеть вдвоем, поговорить… ну, знаешь.       — То есть ты рассчитывала на сливочное пиво с другом после рабочего дня, а угодила на шикарный прием? — нарочито удивился Рон, а потом цокнул языком — на этот раз, на счастье, у него во рту не было еды. — Кажется, это было не очень-то хорошо со стороны Гарри. Я бы сказал, что он тебя подставил.       — Гарри был только рад мне помочь! — не выдержал Джастин. — Ему идея очень понравилась. Я бы не решился на такое, не получив одобрения лучшего друга Гермионы, — он сделал ударение на «лучшего» — и теперь смотрел на Рона с нескрываемым вызовом.       — Вот оно что, — протянул тот и зачерпнул густой суп. Нарочно поднял ложку повыше — стекающая с неё зеленоватая густая жидкость в таком ракурсе смотрелась особенно отвратительно, что, впрочем, ничего не говорило о её вкусе. Джастина снова передернуло, и Рон широко улыбнулся. — А я-то думал, что в таких вопросах следует учитывать мнение невесты. Хотя, может, ты и прав — зачем?.. Её дело прийти, желательно вовремя. Но ведь ты же сделал предложение и получил согласие заранее, верно? Наедине, как полагается, чтобы быть уверенным, что она ответила тебе то, что думает на самом деле, а не то, что от неё ждала почти сотня гостей?       — Я абсолютно уверен, что Гермионе никакие гости не помешали бы сказать то, что она думает на самом деле.       Джастин очень хотел, чтобы это прозвучало так же уверенно, как в его голове, но маневры Рона с едой возымели свой эффект: реплика вышла нервозной и больше похожей на жалкие оправдания, чем на непреложную истину.       — Вообще-то, — деликатно заметила Гермиона, — это действительно было довольно неловко. Нет, я вовсе не хочу сказать, что не согласна — но, знаешь, ты устроил такой праздник, как будто вовсе не сомневался в моем ответе! И мы не обсудили некоторые вещи, очень важные — ты знаешь, о чем я. Я не думаю, что это было правильно.       Джастин побледнел, но смог взять себя в руки.       — Да, я понимаю, о чем ты говоришь, львенок. Но я устроил все это именно для того, чтобы показать: я люблю тебя. И все остальное не имеет для меня никакого значения.       — И правильно! — горячо поддержал его Рон. Он уже расправился с супом и приступил к запеканке: в данный момент как раз выгреб из-под слоя пюре еще больше начинки и размазывал её тонким слоем по тарелке. Судя по вмиг позеленевшему лицу, Джастина затошнило. — Главное, что она сказала тебе «да»! А остальное не имеет вообще никакого значения. Зачем сказала, почему сказала… За любовь надо бороться, я считаю так! Кстати, если ты подумываешь устроить свадьбу-сюрприз, пока она не передумала, не забудь позвать меня шафером. Или как это называется? Дружок невесты?..       — Не понимаю, с какой стати Гермиона могла бы передумать, — вибрирующим от ярости голосом процедил Джастин.       — А я не понимаю, с чего бы ей вообще соглашаться на все это, — прищурившись так, что его голубые глаза стали казаться еще ярче и пронзительнее, выплюнул Рон. Вся нарочитая дурашливость слетела с него, как по мановению волшебной палочки. — Ты устроил этот прием-сюрприз — и это говорит о том, что ты совершенно не знаешь Гермиону; ты не задал ей самого главного вопроса заранее — а значит, еще и не уважаешь её. Тебе, в общем-то, наплевать на то, что она чувствует и думает, тебя волнуешь только ты сам. Я бы на месте Гермионы обязательно передумал бы.       — Рон, но ведь ты тоже был там! — воскликнула Гермиона в безуспешной попытке как-то притушить разгоравшуюся ссору.       — Я был там, потому что думал, что этого хочешь ты, — ответил он. — А сейчас выясняется, что этого хотел только он, а твоего мнения вообще не спрашивали. Меня использовали, как тупую пешку — а я, знаешь, очень не люблю, когда меня используют. Тем более для того, чтобы надавить на мою лучшую подругу и добиться от неё нужного ответа. С каких пор ты позволяешь с собой так обращаться, Герм?       — Не строй из себя святошу! — презрительно скривился Джастин. Он уже был сыт по горло и видом здешней еды, и разговорами. — «Лучшая подруга», ну надо же! Или не ты бросил её ради другой, помоложе и покрасивее?       — Заметь, это не я сейчас сказал, что Гермиона недостаточно молода и красива, — недобро усмехнулся Рон и сделал глоток сливочного пива. — Люди расстаются, так бывает. Гермиона — лучший человек, которого я знаю. И она достойна кого-то получше, чем я. Вот только я не уверен, что ты подходишь, приятель.       — Как хорошо, что твоего мнения никто не спрашивает!       — Да ладно бы, если только моего!.. Тебя, похоже, вообще не интересует ничье мнение, кроме собственного. И смотри, как тебе везет: Гермиона не помнит ничего, что было после помолвки! Представляешь, как было бы забавно, если бы вдруг выяснилось, что наутро она хорошенько подумала и все-таки тебе отказала?..       — Рон, ты перегибаешь палку! — одернула его Гермиона. — Я уверена, что ничего подобного не было!       — А если бы было — думаешь, он рассказал бы тебе?.. — вкрадчиво поинтересовался Рон.       — Гермиона, я думаю, что мы можем пообедать в более приличном месте, — ледяным тоном процедил Джастин и схватил её за руку. — И в гораздо более приятном обществе.       — Я бы не советовал, Герм, — беззаботно улыбнулся Рон. — Фуагру с прошуттой тебе еще всю жизнь есть — если ты все-таки выйдешь за этого индюка. А такого пастушьего пирога, как у Ханны, больше нигде не найдешь! Хоть поешь нормально напоследок. Ну, а если твоего приятеля так утомила моя компания — что ж, я откланяюсь. Мне все равно пора на работу. Заходи, если что, — он подмигнул, — поболтаем.       Схватив с блюда хрустящий тыквенный пирожок, Рон небрежно бросил на стол горсть галлеонов, отвесил Джастину шутовский полупоклон и быстрым шагом вышел прочь из таверны, чудом избежав столкновения с высоким худым стариком с длинной белой бородой в грязно-серой мантии и такой же шляпе. Старик чем-то напомнил Гермионе Дамблдора, и она безотчетно улыбнулась теплым воспоминаниям.       — Улыбаешься? — зло спросил Джастин. — Не ожидал от тебя такого, Гермиона.       — Чего именно ты не ожидал? — рассеянно уточнила она, все еще витая в собственных мыслях.       — Да всего! — в сердцах воскликнул он. — Что ты потащишь меня в эту дыру, где нормальному человеку совершенно невозможно есть, станешь обсуждать с этим нашу личную жизнь…       — «Этот», как ты его назвал, мой лучший друг, — холодно оборвала его Гермиона.       — Я полагал, что твой лучший друг — Гарри! — Джастин был так заведен, что никак не мог успокоиться. — Я вообще не понимаю, почему ты до сих пор общаешься с этим недоразумением! Мало того, что он бросил тебя…       — Вообще-то это я предложила Рону расстаться, — вполголоса напомнила Гермиона.       — Господи, ты сделала это только для вида, чтобы не портить отношения — как будто это не очевидно! — поморщился Джастин. — И спрашивается: зачем? У него отвратительные манеры, он совершенно не умеет себя держать, да с ним невозможно сидеть за одним столом!..       — Я полагала, что это совсем не главное в человеке, — все так же тихо, но твердо заметила она. Джастин спохватился и взял себя в руки:       — Да, разумеется, я понимаю… Прости, львенок. Что на меня нашло, сам не знаю. Рон так много сделал для всех нас, он очень смелый и храбрый человек…       — А еще он очень умный, Джас, — проговорила Гермиона. — Очень.       — Надеюсь, ты не думаешь, что, произойди между нами что-то серьезное, я стал бы это скрывать от тебя?!       — А ты бы стал? — ответила она вопросом на вопрос и задумчиво облизала ложку. Суп оказался чертовски вкусным, несмотря на сомнительный внешний вид.       — Нет, — он коснулся её руки и крепко сжал. — Конечно же, нет. На самом деле, мы говорили обо всем этом. На следующий день после помолвки. Ты хотела окончательно прояснить вопрос ребенка, чтобы я не строил напрасных иллюзий. Я и не строил, — он грустно улыбнулся. — И, конечно, я понял, что совершил промашку с этим дурацким приемом. Нужно было все сделать не так. Тихий вечер, только ты и я….       — Да, — кивнула она. — Так было бы лучше. Жаль, что ты не подумал об этом.       — Да, мне тоже очень жаль.       — А почему ты не подумал об этом? — с внезапным интересом спросила Гермиона. — Мы ведь вместе уже сколько? Четыре года? Неужели этого времени было недостаточно, чтобы узнать меня, Джас? Что мне нравится, а что нет?..       — Я тебя знаю, — он виновато улыбнулся. — Знаю, но иногда не могу справиться со своим желанием сделать для тебя все, что в моих силах. Дать тебе самое лучшее. Бросить мир к твоим ногам — хотя я понимаю, что большая часть всего этого тебе вовсе не нужна. Я знаю, что ты терпеть не можешь все эти великосветские приемы, которые нам приходится посещать. В опере тебе смертельно скучно, и ты не очень любишь театр — но ты все равно сопровождаешь меня, чтобы сделать приятное. Ты никогда об этом не говорила, но, Гермиона, — я видел и вижу все, что ты для меня делаешь. И я невероятно ценю это, хотя в какой-то момент и в самом деле стал воспринимать это, как должное. Знаешь, за эти четыре дня я чуть с ума не сошел… Боялся, что ты не вернешься, и у меня больше никогда не будет возможности сказать, как я люблю тебя. Показать, на что я готов ради тебя. С сегодняшнего дня все будет по-другому, я не собираюсь повторять прежних ошибок. Хочешь, мы просто пойдем и поженимся? Без толпы приглашенных, без банкета, пафосных нарядов и пышных торжеств? Только я и ты. И больше никого.       Гермиона открыла рот от изумления. Она могла ожидать от Джастина чего угодно — но только не этого!.. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы справиться с удивлением и мило улыбнуться.       — Честно? Я бы хотела, конечно. Но ты сам понимаешь: об этом не может быть и речи. Твои родители и брат — очень вежливые люди, но мы оба знаем, что они не в восторге от твоего выбора. Не стоит настраивать их против нас еще больше. Проявим уважение, сделаем все так, как полагается. По всем правилам. Объявление о помолвке вышло в газетах?       — Да, конечно, — растерянно подтвердил Джастин.       — Вот и прекрасно, — еще шире улыбнулась она. — Значит, мы сможем сыграть свадьбу в конце весны или начале лета. Думаю, июнь подойдет идеально. Хотя нет, осень ведь предпочтительнее, так? Тогда сентябрь! Можно безо всякой спешки заказать свадебное платье у лучшего лондонского портного — учитывая их лист ожидания, только на это понадобится несколько месяцев…       — Но ведь есть парижские кутюрье, они вовсе не хуже, — слабо возразил Джастин. — И будет гораздо быстрее…       — Куда нам торопиться? А ты сам говорил, что в ваших кругах ценятся именно британские портные. А если еще заказать английскую ткань и кружева…       — Вот уж не думал, что ты придаешь всем этим глупостям такое значение!..       — Я — нет! — беззаботно рассмеялась Гермиона. — Но ведь для тебя это важно, и для твоей семьи это вовсе не глупости! Не стоит начинать семейную жизнь с неоправданных ожиданий и ссор, верно? Может, мне взять отпуск на работе и заняться подготовкой к свадьбе? Или вообще уволиться…       — Мне кажется, ты слишком торопишься, — мягко улыбнулся Джастин. — Ты только что вернулась ко мне… ко всем нам, пережила такой стресс. Давай не будем забегать вперед? Дай себе время отдохнуть, прийти в себя…       — И кстати, меня же еще ждут в Мунго, — вспомнила она и тяжело вздохнула. — Не могу поверить, что и в самом деле ничего не помню. Это просто… не укладывается в голове! Я готова думать и говорить о чем угодно, только не о том, что этот мерзавец украл у меня десять дней жизни!..       — Это всего десять дней, — неловко попытался утешить её Джастин. — К тому же рано расстраиваться: может, целители все же смогут помочь?       — Нет, не смогут, — она печально покачала головой. — Ты же знаешь: я знаю об этом заклятии гораздо больше, чем другие. Личная заинтересованность… Так что все это бессмысленно.       — В любом случае, тебе нужно пройти обследование. Конечно, ты выглядишь нормально и даже хорошо, но…       — Что — но? — с неожиданной жесткостью спросила Гермиона. — Что, ты думаешь, они могут найти?       — Я просто хочу убедиться, что все на самом деле в порядке. И мы сможем вернуться к нормальной жизни и позабыть обо всем этом. Если ты поела, может, уже пойдем?..       — Да… да, конечно, — кивнула она, бросив украдкой тоскливый взгляд на тыквенные пирожки, которых так и не попробовала. Но откладывать и в самом деле не стоило.       Джастин поднялся и протянул Гермионе руку, чтобы помочь встать. Она приняла её и неловко выбралась из-за стола, одновременно подхватив свою сумку.       И ни один из них не заметил крупного зеленоватого жука, который успел пробраться в эту самую сумку двумя минутами ранее.