Убийство на улицах Йокогамы

Детектив прогуливается по набережной, рассматривает мир вокруг себя, ведь он так прекрасен! Животные, люди, природа- это то, что поражает детектива. Как природа поняла, что через миллионы миллиардов лет мир должен выглядеть именно так? Ацуши переходит дорогу ни разу не осмотревшись по сторонам, как самоуверенно. Ему стоило бы поберечь свою уверенность для более значимых поворотов судьбы. Например прямо сейчас, на другой стороне улицы его уверенность и готовность действовать помогла бы девушке не стать жертвой маньяка, но детектив прогнил изнутри его не колышет преступление. Даже когда Накаджима обернулся он лишь пожал плечами и продолжил свой путь, жаль что убийца куда смышленее беловолосого и оставлять свидетеля явно не станет. Подбежав к детективу убийца схватился за его лицо и закрыл рот рукой. Человек облизнул губы и через скрежет посмеялся. Ацуши попытался вырваться, но пасти захлопнулись и вырваться бедной птичке не удастся. Свободной рукой мужчина достал нож и поводил им по беловолосому. Детектив делает рывок вперед, казалось бы это отличный маневр, но не когда человек незаметно подставил нож к животу. Напоровшись на острое лезвие Накаджима повернулся к своему обидчику, а тот нанес точный удар ногой в пах. У детектива сразу же подкосились ноги, а верхняя часть тела наклонилась вперед. Мужчина воспользовавшись положением своего противника вынул свое оружие из тела жертвы и повторно воткнул его в спину, затем снова вынул и повторно воткнул, но уже левее. Так психопат и разрезал тигра. Даже после того как детектив свалился с ноги убийца продолжал протыкать тело Ацуши. Он уродовал лицо то разрезая кожу, как масло, то отрывая куски этой самой кожи, то выкалывая глаза. Одним лицом и спиной мужчина не ограничился, он перешёл на живот. Разрезав ткань убийца лицезрел нетронутое, нежное тело, прекрасный плоский животик так и манил мужчину. Сжав нож крепче психопат начал проводить вскрытие. Ткани отходили слой за слоем. Сначала кожа, потом мышцы и долгожданные органы. Мужчина не стал останавливаться на вскрытии он хотел максимально показать всем насколько его жертва была плохим человеком, что даже органы были искалечены от его злобы и равнодушия, а что бы это показать мужчине всего навсего нужны было разрезать все ножом или можно было потоптаться во потрохах, а еще можно было залезть по локти во внутрь и разорвать все. Так психопат и сделал. Он даже не закатал рукава, так просто, но с напором полез копаться во внутренностях и схватившись за что-то двумя руками убийца сразу делал резкие движения в разные стороны. Разорвав кишечник на тысячи мелких частей маньяк не остановился и полез к печени с желудком. Мужчина не стал разрезать себе проход к ним он считал, что справиться своими руками. Так психопат и пробрался к органам. Он с силой отрывал их и откладывал в сторону. Как только психопат понял, что дальнейший путь преграждают ребра он оторвался от тела и взяв желудок с печенью и начал чуть ли не кулаком заталкивать их в рот Ацуши. Когда рукам стало больно мужчина поднялся и начал пропихивать все ногами. Целюсь Накаджимы не выдержала и сначала треснула, а потом и вовсе сломалась. Убийце этот расклад не понравился и вкладывая всю силу в шаги он переместился к разрезанному животу. Там ногами он все перемалывал, как виноград. Наконец, поняв, что работа здесь закончена мужчина отошел посмотреть на конечный результат издалека. Тело детектива было изуродовано до неузнаваемости, все вокруг в крови и кусках органов, а на лице застыл ужас. Именно так должны наказываться равнодушные люди не готовые прийти на помощь. Писатель отстранился от стола и тяжело выдохнув сказал. -Эх… деталей мало. Ладно ничего я же не собираюсь это публиковать. Это ради Рампо так что вполне неплохо.- усталым взглядом Эдгар пробежался по произведению. -Достойная смерть.- проронил он и улыбнувшись облокотился на спинку стула. Приятная боль пронзила тело писателя- это было видно по подрагивающим конечностям. Дрожь пробегала про всему телу пока не стала невыносимой. Поднявшись писатель схватился за рукопись. -Черный кот с улицы Морг! Явись и забери жизнь стоящего на моем пути человека.- сжимая текст и чуть ли не крича в него произнёс По. Текст засветился и в комнате поднося ветер. Писатель усмехнулся смотря на происходящее. Пару секунд спустя все стихло. -Ммм… надо было убить его своими руками, чтобы оставить подсказки Рампо. Эх что сделано, то сделано. Следующее убийство я совершу сам.- раздумывал писатель отходя от рабочего стола. Свет практически не попадал в комнату. Окна были завешаны черными занавесками. Так что единственным источником света были красивые свечи. Пара канделябров на стене, маленькая элегантная свечка на столе и несколько таких же по углам комнаты. Весь дом был усыпан свечами, поэт не любил свет от ламп, хотя и их в доме было приличное число. Вся эта темная и романтичная обстановка всегда подстрекала писателя творить. -О славный, дивный Рампо. Все снова о тебе я, а оттого все, что не покидаешь головы моей. Я вижу твои муки, я вижу то, что ты скрываешь ото всех, но со мной же будет лучше! Я лучше всех этих блядей! Тебе ли этого не знать, но ты все продолжаешь бегать. Прошу прими, пойми меня! И тогда мы будем вместе! И тогда лучше чем Растрелли тебе я возведу дворец! Готов я буду стереть все руки, ноги в кровь. Лишь бы ты был счастлив, моя любовь!- стихи Аллана По походили одновременно на крик любви и помощи. Такая нездоровая одержимость давно преследует писателя этому свидетельствуют множество шрамов на спине. Они появились в ходе самоистязаний, с которыми Эдгар давно завязал, но недавняя встреча с Рампо заставила его снова начать калечится. Поэт по вечерам снимает с себя тяжелую одежду и обхватив себя руками начинает драть кожу нестрижеными ногтями. Сначала очень больно ибо эпидерма очень чувствительна, но когда писатель добирается до дермы боль почти пропадает и поэт останавливается и переходит на другой участок кожи. Так он и сделал себе шрамы напоминающие ему самому крылья ангела, который так хотел помочь людям, что попросил бога о том, чтобы тот всю человеческую боль чувствовал вместо них. Бог исполнил его просьбу, но боль не просто переходила к ангелу, а её ему причиняли. Тогда от белоснежный крыльев у ангела остались лишь бугры, от длинных шелковистых волос короткие растрепанные пучки, а сама спина превратилась в поле боя, где не было ни одного живого места. Убирая руки от спины По с лёгким ужасом смотрим на кровавые руки. -Сегодня больше…- проронил поэт. Эдгар встал с колен и направился в ванну, чтобы помыть руки. Локтем он дёргал ручки, чтобы не запачкать их, но руки скользили и так же царапались о края. Поэтому после первой же открытой ручки Аллану По было не до чистоты своего жилища. В уборной писатель первым делом начал отмывать руки иногда поглядывая в зеркало. -Зерцало, зерцало ты мне скажи, неправильном ли я пути?- грустно смотря в отражение буркнул темноволосый. -Ох… я так хочу поквитаться с Рампо. Все бы отдал, чтобы он был рад меня видеть. Ах я так хочу, чтобы он потрепал мои волосы!- хватаясь руками за лицо постанывал поэт. Лицо его покрылось легким румянцем, а ничем не прикрытые соски стали чувствительнее к холодному воздуху в ванной. Чтобы их успокоить Эдгар слегка надавил на них, обычно это помогало сделать соски снова мягкими и не такими чувствительными. Да немного больно, но все ради того, чтобы не выглядеть как извращенец. Бросив взгляд на отражение писатель набрался уверенности. -Завтра. Завтра Рампо точно будет мне рад.-после этих слов поэт подуспокоился и все же решил глянуть на кровоточащую спину. -Ой мои спальные штаны.- через зеркало было видно, что кровь довольно долго текла и запачкала резинку штанов и весь зад писателя. По расстроенно глянул на ванну. -Сегодня спать буду здесь… снова.- буркнул темноволосый и принялся складывать из полотенца подушку. Эдгар выбрал одно из самых мягких полотенец, но каким бы мягким оно ни были в кровавых штанах и наверное трусах спать нельзя, но ванна холодная, так что теперь можно. Писатель улегся в холодную ванну. Его тело покрылось мурашками и соски снова встали. На этот раз поэт не стал их успокаивать и заснул прямо так. С кровоточащей спиной и окровавленной одеждой. Утром писателю будет ой как не сладко. Вся спина будет ныть, а мыться и уж тем более купаться будет больно, но ради Рампо темноволосый готов понести наказание за собственные истязания…