Ты найди меня в Сантьяго-де-Компостела

      - Где она? - вскочила Николаева на постели, когда я только-только преодолела поле, по которому мы шли, распевая песни, всего каких-то девять часов назад.       - Фсё холосо, она утлом велнется, - ответила добрая старушка, заботливо поглаживая женщину по голове.       Но Марину было уже не остановить. Она скинула с себя покрывало, спрыгнула на пол, немного пошатнулась, схватившись за спинку кровати, и стремглав кинулась вниз по лестнице под протестующие крики Фредерики.       "Дрянная девчонка, сказала же: не уходи", - бежала Николаева по направлению к конюшне, даже не удосужившись накинуть свитер на пижаму или надеть кроссовки. Ночь как-никак, а она с температурой босая бегает.       "Просто скажи мне, что это не то, что я думаю, иначе кому-то будет очень плохо", - добежала наконец женщина до здания и открыла главную дверь, ведущую к стойлам.       - Нет...       Марина упала на колени прям на сено и закрыла лицо руками. Загон Ветра пустовал, а это могло значить только одно: она не успела.       - Нет!!! - разозлилась женщина и, схватив стоящую по правую руку лопату, с силой бросила её вглубь стоила, куда даже свет от фонаря на стене не доходил.       - Тише-тише, успокойся, она вернётся, она просто к доктору поехала, - догнала наконец Фредерика мою буйную женщину и попыталась успокоить её уже по-английски, обхватив руками со спины.       - Не трогайте меня! - закричала на неё Николаева и попыталась сбросить с себя крепкие руки, но старушку было не так-то и просто провести, - это вы во всём виноваты! Это вы её отпустили! Как вы могли отпустить юную девушку ночью одну, на коне, скакать по горной местности непонятно куда! Я вас ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Отпустите!!!       Марина брыкалась, что было сил, но сил у неё было не так уж и много. В конце концов она просто обмякла в объятиях Фредерики и зарыдала, сотрясаемая мелкой дрожью. То ли от температуры, то ли от нахлынувших эмоций - не понятно. Но ей точно надо было в постель.       - Послушай, девочка, - обратилась Фредерика к моей взрослой женщине, - ничего с твоей ненаглядной не случится. Горы тут щадящие. В них равнин много. К тому же галопом скакать я ей запретила. Она пообещала шагать медленно. Да и маршрут этот охраняется даже ночью. Никто ей ничего плохого не сделает. Доедет до вашего доктора, возьмет лекарства, к утру уж здесь будет. А тебе надо спать, силы восстанавливать. А то меня Ольга не простит, если узнает, что ты по ночам на земле сидишь полураздетая.       Марина немного успокоилась и подняла глаза на Фредерику.       - Вы правда так думаете? - немного с надеждой, немного с недоверием спросила Николаева.       - Пф, стала б я тебе врать? - обиделась старушка и отвернула голову.       - Не обижайтесь, пожалуйста, правда, - чуть потеплела Марина и повернулась к женщине лицом, - я просто боюсь её потерять, понимаете? Больше всего на свете боюсь. Она единственный человек на земле, который у меня остался. И я её очень сильно люблю. Но если вы говорите, что с ней всё будет в порядке, то хорошо, я вам верю.       Фредерика вновь повернулась к Николаевой и шумно выдохнула.       - Пошли уже, влюблённая, - раздраженно подняла старушка Мару с холодного пола, взяла под руку и повела обратно к спальням. ---       ___________M.N.___________       10 июня. 05:12              Я верю. Верю, ты придёшь.       Ты обещала. Да, я знаю,       Что Ветер ласков и хорош.       Но всё ж, родная, лучше б с краю       Моей постели ты легла       И обняла меня руками.       Чтоб я уверена была       Сполна, что хладными ночами       Согрета, рядом и нежна       Ты здесь. Со мной, моя любовь.       Ну а пока, моя душа,       Засну, чтоб утром встретить вновь.       __________________________       Как ни старалась Николаева выполнить обещание, данное Оле в собственной походной книжке, а заснуть в эту ночь у неё так и не получилось. По её скромным расчётам, Ольга должна была вернуться обратно не позже часа дня уж точно. Даже если решит на часок-другой остаться у Уго на чай и душевные разговоры. Спасибо бабушке Фредерике, температура у женщины выше не поднималась. Всё-таки постоянные обтирания холодной водой и обильное питье делали своё дело. Но и понижаться тоже не спешила. Держалась стабильно в районе 39.8, отчего часам к девяти утра девушку конкретно развезло.       - Фредерика, это вы? - спрашивала она чуть ли не каждые пять минут у сидящего рядом человека. Хоть Марина была и в сознании, но от сильного волнения, высокой температуры и отсутствия сна, мозг совершенно не хотел синхронизировать импульсы, приходящие на сетчатку, с корой. Фредерика у неё просто расплывалась.       - Да, это всё ещё я, - терпеливо отвечала старушка и вновь промакивала Маринин лоб мокрым полотенцем.       - Сколько сейчас времени?       - 9:35       - А это много или мало?       - Мало, дорогая моя, мало. Твоя Оля, наверное, только обратно ехать начала. Если, конечно, не устала и не решила переночевать у доктора.       - Поняла, Фредерика, спасибо. А мама скоро придёт?       - Чья мама? - не поняла старушка. Маринка явно бредила уже второй час и иногда даже забывала, где находится.       - Моя мама. Эмили Герц. Она разве вам не звонила?       - Звонила, звонила, всё хорошо. Она придёт вместе с Олей. Они по пути встретятся.       - Что ж, тогда я могу поспать.       - Спи, девочка, спи.       Стоило Николаевой только сомкнуть глаза и немного успокоить свой бушующий мозг, как в ней тут же пробуждалось логическое мышление.       - Погодите, но ведь моя мама умерла... То есть Оля..?       - Нет, Господи, Нет! - переполошилась Фредерика, чуть не уронив на пол таз с водой, который стоял у неё на коленях, - всё с ней хорошо, с твоей Олей. Спи давай уже, спи, неугомонная. ----       Но к часу Оля не вернулась. Не вернулась она и к вечеру. Марина, всю ночь и утро сражавшаяся в неравной схватке с защитными системами собственного организма, наконец уснула беспокойным сном. А вот Фредерика всё так же сидела рядом с кроватью, держа Николаеву за руку и иногда посматривая на часы.       "Что я ей скажу, когда она проснётся?" - думала бедная старушка то и дело поглядывая в окно.       "Врать я совершенно точно не умею. Не умела с детства и уже не научусь. Но и сказать, что Ольги всё ещё нет я тоже не смогу. Ведь даже по самым расширенным меркам она должна была уже вернуться обратно. Даже если какую-то часть дороги решила пройти пешком."       Николаева немного шевельнулась и, выпустив руку Фредерики, перевалилась на другой бок.       "Не могу я ей сказать, что Ольги нет. У неё только-только температура спадать начала. Кто знает, что взбредет в голову этой влюбленной девочке? И зачем правда я отпустила Ольгу в дорогу в ночь? Ведь легко могла попросить сбегать к доктору любого деревенского мальчишку. Да они за два кренделька, да за парочку евро ещё часов до девяти утра бы вернулись. Глупая, глупая старуха. Совсем сон прогнать забыла, когда девчонку на коня сажала. Да будь у меня хоть пять минут привести мозги в порядок после пробуждения, ни за что бы на такое не пошла!"       - Уже утро? - поднялась на кровати Николаева, но тут же рухнула обратно. Голова закружилась от резкого подъема.       - Нет, ещё вечер, - ответила старушка, совершенно не ожидавшая такой резкой реакции от Маринки. И вот что ей теперь говорить? Фредерика не успела придумать ничего, что утешающе и правдоподобно звучало бы в данной ситуации.       - Её нет, - сказала Николаева, глядя в потолок. Это был даже не вопрос. Это было утверждение. И Фредерике ничего больше не осталось, кроме как развести руками и согласно кивнуть.       - Я так и знала, что она меня бросит.       Марина накрылась пледом с головой, и по горячим щекам потекли не менее горячи слёзы.       Фредерика сидела рядом с кроватью, совершенно не понимая, что ей следует делать. Сказать, что всё будет хорошо? Да как-то неуверенно звучит. Обнять? Вряд ли это хоть немного поможет.       - Я спущусь вниз к нашим деревенским мальчишкам, попрошу их пойти Ольге на встречу. Если что-то случилось в пути, они её найдут и помогут. Двадцать километров это не так уж и много. Отыщем.       Николаева ничего не ответила, лишь отвернулась к стенке. И Фредерика, постояв ещё немного около кровати и убедившись, что девушка не собирается делать с собой ничего непоправимого, спустилась по лестнице вниз. ----       - Марина! Я принесла тебе чай с ватрушками! Поешь, пожалуйста! Мальчишки уже убежали. Найдем мы твою Ольгу, даже не переживай!       Фредерика поднялась на последнюю ступеньку с подносом в руках и оглядела комнату. Кровать Марины была бережно заправлена и накрыта пледом. Рюкзака на полу больше не было. Тазик с полотенцами, Ольгины вещи и аптечка аккуратно разложены на столе. А около аптечки лежала страница в мелкую клеточку.       ___________M.N.___________       11 июня 20:22       Дорогая Фредерика! Спасибо       вам за то, что не бросили меня       этой ночью. Я искренне вам       благодарна за всё. Но я не могу       сидеть сложа руки, когда моя       девочка где-то одна и, возможно,       тоже нуждается в помощи. Не       сердитесь на меня. И скажите       Оле, что я буду ждать её у Уго,       если мы вдруг разминёмся.       Аптечку можете забрать себе,       там ещё осталось немного       лекарств. Надеюсь, до скорой       встречи.        Марина.       ______________________ ----       Кажется, Николаевой повезло. Несмотря на то, что приближалась ночь, температура на улице ещё была довольно высокая. +23 градуса. Но вот мелкий дождик совершенно не предвещал ничего хорошего.       "Ну что, ночные 18 градусов плюс мои собственные 39. Как раз сравняемся где-то на 28-и и 5. Прекрасно", - пыталась отшутиться Марина, бредя по тёмной, каменистой дороге, опираясь на длинную палку, которую нашла где-то на обочине и решила взять с собой, чтобы ненароком никуда не свалиться.       "Только попробуй умудриться умереть где-то на этой легкой тропинке, Сухова. Найду, раскопаю, задушу и снова закопаю. Не успеешь ты даже открыть свой миленький ротик".       Кажется, даже самой Марине было не до конца ясно, что она чувствует в данный момент. С одной стороны, она ужасно злилась. И уже представляла в ярких красках всё, что сделает с этой несносной девчонкой, если встретит её на пути целой и невредимой. С другой стороны, ужасно боялась, что её план расправы может и не исполнится.       Что она будет делать, если дойдя до домика Уго, она так её и не найдёт? Женщина старалась об этом не думать. Потому что, пока она не прошла путь до конца, есть надежда, что эта маленькая вертихвостка просто решила задержаться подлечить кого-то в деревушке или помочь доброму старичку с какими-нибудь неотложными делами.       Уж не знаю, какие ангелы несли эту женщину по горным дорогам, но уже к трём часам ночи она была во владениях перебинтованного фермера. Дальше начинался самый короткий, но самый сложный отрезок пути вдоль невысокого обрыва. Слева от дороги была гора, из которой торчали замурованные корни деревьев. Вполне удобно и безопасно. Метр ширины тропинки - достаточно, чтобы не упасть. А уж если занесет - есть за что, схватиться. Справа бежала неглубокая горная речка.       - Ох, голова опять кружится, - присела Марина на дорогу и облокотилась спиной о камни, чтобы перевести дух. Правой рукой наощупь Николаева пыталась найти какой-нибудь корень. А дождь как назло только усиливался, барабаня по гладким поверхностям камней и воды, превращая дорогу в один сплошной хорошо отполированный каток.       Наконец рука Марины нащупала что-то в темноте и сжала в кулак, чтобы получше укрепиться на этой земле. Но вот только это что-то было подозрительно мягким.       - О боже! - вскрикнула Марина, когда змея, за которую она схватилась дернулась и показала свои клыки чуть ли не у неё перед носом.       Николаева инстинктивно разжала пальцы и отодвинулась подальше от камней, и уже в следующую секунду... покатилась по скользкому склону вниз и упала в воду. ----       Темнота. Какой-то свет. Крики. Шум воды. Шелест листвы. "Мне холодно..."       - Женщина! Женщина, очнитесь!       Марина лежала на берегу горной речки и смотрела вверх, на небо, на звезды и на три загорелых юношеских личика, испуганно глазеющих на нее сверху вниз.       - Я не чувствую ногу.       - Всё будет хорошо. Мы уже сбегали на ферму, предупредили хозяина. С минуту на минуту он будет здесь и отвезет вас к доктору. Тут недалеко. Вы только не шевелитесь.       А Марина и не могла пошевелиться. У неё не было на это совершенно никаких сил. Ни моральных, ни физических. Чувствительность в ноге вскоре стала появляться, и женщина слегла усмехнулась, заметив, что этот факт не вызывает у нее ровным счетом никаких эмоций. "Значит, позвоночник, цел". И всё. Ни радости, ни печали. Чисто физиологически. По фактам. По протоколам.       Минут через пять вдалеке послышалось тихое ржание, а через семь Марина слегка вздрогнула, почувствовав всем своим телом поблизости топот копыт.       - Вы можете встать? Ничего не сломали? - подбежал к Николаевой уже знакомый нам рабочий и подал ей руку.       - Да, я в порядке, - присела на земле женщина, оглядев наконец склон, по которому недавно скатилась. Ну что ж метра два, не смертельно. Могло быть и хуже.       - Залезайте в повозку. Я повезу вас в обход: тут не везде проехать можно. Но это лучшее, что я могу предложить, - мужчина аккуратно усадил Николаеву на самодельное кресло с колёсиками, наказал пацанам бежать домой, и сняв с Марины мокрую одежду, по-отцовски нежно укутал её одеялом.       - Возьмите чай, пожалуйста. Вы, наверное, замерзли. Вода-то ледяная. Да ещё и ночь...       - Спасибо, - протянула Марина руку за термосом и отпила пару глотков, прежде чем мужчина забрался на лошадь, и они поехали.