Ты найди меня в Сантьяго-де-Компостела

      Примерно в то же время, что я учила Катерину протыкать накрахмаленную подушку, Даня и Антон подъезжали на велосипедах к деревушке Уго.       - Откройте, пожалуйста! Откройте! Уго, это Даня! - барабанил парень по деревянной дверце, боковым зрением заметив, что прям на них с Антоном не так уж и медленно бежит черный пёс.       - Аксель, место! - крикнул из окна старичок и вышел к нашим спасителям в ночном халате и тапочках, - доброй ночи, молодые люди. Вы, как я понял, Даня. Я Уго. А вы?       - Я Антон. Я тоже друг Марины.       - Да. И мой друг тоже.       - Понял. Приятно познакомится, Антон, заходите. Только не кричите больше, она спит.       Уго проводил парней к себе на кухню, закрыл дверь в Маринину спальню и поставил чайник.       - Ребята, я так понимаю, вы кроме велосипедов ничего не брали. Везти вам её не в чем?       Антон с Данькой переглянулись. Ну как не в чем... Рама, багажник... Или... А это, наверное, не совсем подходит для транспортировки больного, да? Тоже мне, горе врачи. Так спешили, что о каталке не позаботились.       - Ничего, это решаемо, - подсел за стол к молодым людям Уго и разлил чай по кружечкам.       - Спасибо.       - Спасибо, а как?       - Я схожу утром на ферму, попрошу одолжить повозку. Думаю, не откажут по старой дружбе. Но у нас с вами, друзья, другая проблема есть.       Парни тут же перестали пить чай, поставили кружки на стол и прислушались.       - Малинка не знает, что вы здесь. И она совершенно ясно дала мне понять, что без Оли никуда не уедет. Кому-то из вас придётся с ней поговорить. Я пытался уже раз десять, она и слушать не хочет.       Парни вновь переглянулись, но молчание первым нарушил Даня.       - Хорошо, я поговорю с ней.       - Нет, ты друг Оли. А Марину дольше знаю я. Я должен к ней идти.       Антон сказал - Антон сделал, как говорится. Перечить ему было бесполезно. Да и, если честно, Данька особо не горел желанием оставаться один на один с бывшей преподавательницей. Он её ещё немного побаивался. Всё-таки двадцать пять страниц конспекта так просто из головы не стираются.       - Хорошо, удачи. Она вон за той дверью, по правую руку от тебя будет, - обнял Антона Уго и повёл Даньку в соседнюю комнату, показать, где брать простыни.       Антон встал из-за стола, проводил взглядом своего парня до поворота и встал рядом с дверью в Маринину спальню, уставившись на круглую ручку.       "Мда, не так я себе представлял встречу с начальством... И что я вообще ей скажу? Если даже у этого белобородого дедушки ничего не получилось, то уж меня-то она точно выгонит, не задумываясь".       Антон сжал кулаки, глубоко вдохнул, сильно выдохнул, разжал кулаки и шагнул в спальню.       - Малина Дмитриевна! Ой, то есть Марина.       Парень тут же закрыл лицо руками от стыда, но зато хоть напряжение немного спало.       - Антон?       Вопреки словам старичка Уго, Марина не спала. Она вновь сидела на своей кровати с блокнотом в руке и смотрела на звёзды. А когда парень зашел, повернула голову на звук, заметно удившись.       - Ты чего здесь? Я ж не готова, - женщина быстро протерла руками щёки и накинула одеяло на голые ноги. Но как она ни старалась, огромные синяки под глазами не позволили скрыть ей усталость и бессонные ночи.       "Боже, Марина Дмитриевна, что ж вы сразу не позвонили?"       - Марина Дмитриевна, я приехал, чтобы помочь в поисках Оли. Я останусь здесь со старичком Уго и присоединюсь к экспедиции. Соберу столько людей, сколько получится. Мы её обязательно найдём.       Я уже говорила, что судьба меня сводит с лучшими мужчинами на свете? (Ну, если не брать в расчёт Александра и моего отца, разумеется).       - Спасибо, тебе, конечно, Тош, но я сомневаюсь, что это чем-то поможет.       Николаева вновь перевела взгляд с Антона на звёзды и замолчала, а бедный парень совсем потерялся. Что ему следует делать? Топтался на месте, рассматривал шторы, даже подумывал, что ему сейчас лучше всего уйти и не докучать. Но в конце концов он просто подошел поближе к Марининой кровати, сел рядом на пол и взял женщину за руку.       - Я найду её, Марин. Пока не найду, не уеду. Но тебе нужно в больницу, ты вся горишь. Что ж я за друг такой буду, если найдя Ольгу, скажу ей: "Прости, твою любовь я не уберёг?"       Николаева перевела взгляд с окна на анестезиолога и грустно улыбнулась.       - Ты правда готов бросить всё и остаться здесь, Тош? Ты же на испытательном сроке в Англии. Тебя же уволят.       - Мне плевать. Я хочу, чтобы ты поехала в больницу. Один очень любящий, немобильный боец на одного крепкого доброжелателя с отличными ногами. Как тебе такой обмен? По-моему, выгодно, не находишь?       Николаева крепче сжала руку своего бывшего коллеги и благодарно кивнула. Увы, на более сильные эмоции она была совершенно не способна. Их просто не осталось.       - Отлично! Я скажу Дане, он с рассветом отвезёт тебя в город. Постарайся, пожалуйста, поспать, Марин. Дорога длинная. До завтра.       - До завтра, Тош.       Парень встал с колен и пошел в комнату к Даньке, аккуратно закрыв за собой дверь.       "Неужели у меня правда получилось? Во даю! Надо срочно Дане рассказать! Бедная Маринка..."       В гостевой спальне молодые люди проболтали до утра. И про Николаеву, и про Ольгу, и про неожиданный переезд Антона в деревню, и про больницу, в которую стоит везти человека с пневмонией. Долго споря, остановились всё же на больнице, в которую ходил устраиваться Антон. Домой Марину везти было бесполезно. Кто там за ней присмотрит? Лечить её в Испании - вообще квест, получше наших подвалов. А в Англии Даня и врачей знал, и квартиру они с Тошкой снимали, и всё-таки поближе будет, чем до Москвы тащиться. ----       Что ж, Марину пристроили, вернёмся и к Олиным пенатам.       А у меня день сегодня обещал быть интересным. Понедельник. Значит, меня ждёт волнительный час первого урока после не менее напряженной бессонной ночки. Медленно встав с постели и посмотрев на свои опухшие глаза в зеркало, я причесалась, умылась и накинула на себя принесённое Катерной платье с платком.       "Мда. Влюблённая монашка после жесткого бухича идёт к деткам раздавать конфетки", - оценила себя я ещё раз в зеркало и пошла выпить немного воды. А то выплакала всё за ночь, так и от обезвоживания умереть можно.       - Оль, ты идёшь? - открылась со скрипом дверь в мои хоромы.       - Иду, иду, Кать. Секунду.       Соорудив на голове пучок и переложив портрет Марины (нарисованный Уго) в карман своего платья, я окинула взглядом комнату и вышла в коридор.       - Ууууу да ты настоящая училка. С кого образ слизала? - попыталась сделать комплимент и одновременно подколоть меня Катька.       - Тебе лучше не знать, - усмехнулась я, - этот образ соответствует разве что не самым приятным её временам.       Спасибо сестре Катерине, продолжать прожарку она не стала и про темное прошлое Марины не спросила. Хотя я всё равно бы не ответила. Тайны Марины это тайны только Марины. И мои.       - Вон, видишь тех десятерых? - указала пальчиком Катюха на нескольких девочек в белых платьицах, бегающих в саду вокруг центрального фонтана, - это твои. Занятие начинается в 9, заканчивается в 10. Затем жду тебя в своей швейной комнате, поможешь наволочки раскроить.       "Что ж, многообещающе. Интересно, что бы сказал Уго, если б узнал, что я пошла по его стопам? Как он там выразился? Врачи-ткачи? Что ж, а я его даже переплюнула. Врачи-ткачи-детей-учи, а? Как вам такое?"       - Здравствуйте, девочки, - подошла я к фонтану и обернулась назад, чтобы Катерина меня представила, но её уже и след простыл. Паразитка.       - Здравствуйте! Здравствуйте!       - Меня зовут Ольга. Я буду вашим учителем вместо матушки Евдокии ближайшие недели три. Покажите мне, где вы обычно занимаетесь, пожалуйста.       - Да прям здесь, на полянке. Обычно матушка Евдокия читает нам что-то, потом записывает первое предложение на листочках и мы его разбираем. Затем дальше. И так до самого конца. Скучно и нудно.       Хммм где-то автор это уже слышал. Привет моим стареньким читателям.       - Ах, поняла, - присела я на краешек фонтана в компанию к девчонкам и задумалась. Что я могу им прочитать? Текст наизусть ахаа. Вы серьезно думаете, что я что-то со школы помню? Да ещё и на английском. Нет, я, конечно, могу им воспроизвести по памяти статью про позвоночные грыжи, которую я на спор с Маринкой когда-то вызубрила, но не думаю, что девчонки это оценят.       - Так, дорогие, а как вы смотрите на то, что вместо отрывка у нас сегодня будет песня?       - Вы поёте?       - Ничего себе!       - Мы хотим песню!       - А танцевать можно?       - Ахаха нет, девочки, сядьте, пожалуйста, и послушайте. А после занятия, если хотите, я вам ещё спою и вместе потанцуем.       - Хотим!       - Уже хотим!       - Слушаем!       - Ну что ж. Песня называется "Баллада о Берене и Лутиэн". Обычно я её пою на русском, но и английская версия у неё тоже есть, так что слушайте:       "The leaves was long, the grass was green,        The hemlock-umbels tall and fair...*"       Когда я допела, прошло уже минут десять от занятия. А что, баллада она и есть баллада. С развитием, с сюжетом, со своими героями. Да и сокращать я её не хотела: девочки так внимательно слушали.       - Ольга! Ольга! Они же больше не расстанутся? Они же вместе навсегда? Ведь навсегда? - спросила меня маленькая кудрявая непоседа, которая перебежала поближе, пока я пела, и теперь стояла напротив, взирая на меня своими бездонными глазами.       В голове тут же пробежала мысль, что если бы у Марины была дочка, она бы непременно была именно такая. И так вдруг грустно стало. Что такое это "навсегда"? Разве можно назвать встречу Берена и Лутиэн счастливой? Как я могу давать такие громкие обещания восторженному ребёнку, если даже не знаю, увижу ли когда-нибудь Мару вновь?       - Я... - я не смогла сдержаться. Пока я пела про разлуку двух влюблённых, ком, подступавший к горлу ещё можно было как-то контролировать. Но после вопроса этой кучеряшки слёзы сами потекли из глаз.       - Эй, вы чего? - перепугалась девчушка и тут же кинулась меня обнимать, - не плачьте, с ними всё будет хорошо. Они больше не расстанутся. А если и расстанутся, то обязательно встретятся.       В контексте баллады это, конечно, звучало очень больно. И даже трагично. Но мне нужно было услышать эти слова сейчас, чтобы окончательно не упасть на землю от безысходности. Нужно было получить знак. Словам Катерины я не верила, она просто хотела меня утешить. Но девчонка-то о Марине не знала. И когда эти серые глаза смотрели на меня и говорили, что Берен и Лутиэн ещё встретятся, я чувствовала, что это действительно так.       - Спасибо..?       - Машка.       - Спасибо, Маш.       За оставшиеся минут сорок пять мы успели разобрать целых шесть четверостиший. А трое учениц даже смогли сами прочитать без моих исправлений и подсказок. По слогам, конечно. Но какие молодцы!       Под конец я, как и обещала, спела им пару песенок из своего детско-музыкального прошлого. А они и рады. Плясали под "До ре ми" только так. Еле остановила. Взяли с меня обещание обучить их каким-нибудь русским словам и разбежались. А я пошла к Катерине. ----       - Кать, ты тут? - открыла я дверь, по описанию похожую на швейную мастерскую, и столкнулась нос к носу с матерью-настоятельницей.       - Ольга? Вы уже закончили? - достаточно высокомерно спросила Евдокия и так и продолжила дышать мне в лицо, ничуть не смутившись столь близкого расстояния.       Я сама отступила на шаг назад, пропустив женщину в коридор.       - Да, матушка Евдокия, благодарю. Мы с девочками подружились и разобрали начало одной баллады. Они умнички, вы хорошо их подготовили.       - Спасибо, - усмехнулась Евдокия и посмотрела мне прямо в глаза, - про ту девушку уже забыли? Ошибок повторять не собираетесь?       Что? Дорогая моя настоятельница, а тебя-то это каким простите кхм... местом касается? Думаю о ней каждую секунду. И прекрасно себе представляю, как Марина вмазала бы вам пощечину, если б услышала этот глупый вопрос.       - Это не ваше дело. Я про неё здесь никому не рассказываю. Остальное прошу оставить на выбор мне.       Чуть-чуть соврала, да. Катьке я про Николаеву рассказала. Но ведь это было до того, как Евдокия попросила меня молчать. А как известно, всё, что было до принятия закона...       - Аккуратнее, девочка. Никогда не знаешь, о чём стены думают, когда ты спишь.       А вот это уже жутковато. Она мне что, угрожает? На первый взгляд такая ласковая была. Хотя, первое впечатление бывает обманчиво. Уж мне-то не знать.       - До свидания, - развернулась от меня Евдокия и поплыла по коридору в противоположную сторону, протирая пол подолом своей юбки.       - Надеюсь, не до скорого, - посмотрела я ей вслед и вскоре всё же шагнула в мастерскую. ----       - Кать, а чего твоя «бабушка» вообще приходила?       Мастерская оказалась большим светлым помещением с тремя столами в центре и кучей разных полочек и шкафчиков по периферии. Вместо свеч за освещение здесь отвечали огромные окна, которые тянулись чуть ли не от пола до самого потолка и были начисто вымыты чьими-то умелыми руками. Катиными, рискну предположить.       - А? Да? Что? - вылезла ко мне сестра из под завалов ткани и оглядела царивший вокруг беспорядок, - прошу прощения, тут немного не прибрано.       Ахаха немного это ещё мягко сказано. Да тут словно слоны прошлись туда-обратно раз десять. У нас с Маринкой на полу операционной после шестичасовых операций и то почище было!       - У тебя здесь что, вечеринка? Откуда ткань на подсвечнике? Ты с кем боролась?       - Не так быстро, - вытянула руку вперёд Катя, чтобы немного остановить поток моих вопросов, и поправила юбку, - зачем приходила Евдя, я не знаю. Я спряталась, она никого не нашла и ушла. А ткань на подсвечник я нечаянно закинула. Дай её кстати сюда!       Мой тоскующий мозг даже среагировал чем-то на подобии смеха. Как-как ты Евдокию сократила? Евдя? Катька, ну выдумщица. Ну мастерица. Горжусь.       - Я уколола палец, немного разозлилась и разнесла всё к чёртовой матери. Потом услышала её шаги. Начала прибираться, разбросала ещё больше. И зарылась в тряпках от безысходности. Ну не видела я больше выхода! Хоть убей! Мозг в стрессе коварен, сама знаешь.       Мда, кажется, пора заканчивать читать этой девице лекции по физиологии. Слишком быстро учится. Глядишь, такими темпами ещё и поправлять меня начнет.       - Поняла, портниха, докладывай, за чем дело стало?       Катя отыскала в куче отрезки белых тканей, кинула на один из столов, провела по ним пальчиком и сказала:       - Вот отсюда до сюда разрезать. На другой стол сложить. Машинку я сейчас принесу. Ты кроишь, я сшиваю. Тут двадцать наволочек и два одеяла. К вечеру должны управиться. А ночью я к тебе. Твои ягодицы же ещё на месте?       - Ещё да, - выдала я из себя смешок и поспешила занять место у стола, чтобы меньше думать о своей ночной благородной участи. ----       - Дедушка Уго, я держу, отпускайте! - усадил Данька Николаеву на подушки, заботливо принесённые в повозку Антоном Александровичем, а затем аккуратно привязал женщину за талию к спинке сиденья, чтобы не выпала не дай бог по дороге, - Марина Николаевна, удобно? Я сейчас ещё за пледом с термосом сбегаю и выезжаем.       Парень забежал по ступенькам в дом, утащив за собой за руку Антона, а Уго подсел на край повозки к Марине и слегка улыбнулся.       - Пообещай дедушке лечиться, девочка, хорошо? - он погладил её рукой по спутанным волосам и поцеловал в лоб.       - Спасибо вам за всё, Уго, - улыбнулась Марина и, убрав его руку с волос, сжала в своей ладони.       - Эээй, доченька, не раскисать, - вдруг оживился старичок и попытался подбодрить Николаеву, - подлечишься, отдохнёшь и приезжай. А я к твоему приезду уж что-нибудь придумаю. Найдём мы твою Олю, куда бы она ни притопала. В любом случае, ты не одна. У тебя есть как минимум дедушка Уго. Ну или папа. Как тебе будет угодно. Да и парни тоже ничего такие вроде, да?       На измученном лице Маринки заиграли ямочки. А глаза наполнились слезами и любовью.       Была бы рядом, расцеловала бы, честное слово. Как же я ему, милому, благодарна. Словами не передать. Спасибо тебе, родненький, за твоё доброе, чуткое сердце. Век не забуду.       - Всё, мы едем, - выбежал из избушки раскрасневшийся Даниил и помахал на прощание Антону в окошко.       - В добрый путь, ребятки, - похлопал Уго повозку ладонью по краю, отошел шага на два, и они поехали.       Сначала в Сен-Жан-Пье-де-Поль, ну а потом, молитвами Уго и стараниями Даньки, до самой Англии.