Ты найди меня в Сантьяго-де-Компостела

      - Марина, вы умеете петь? - спросил Блас у Николаевой, после того как поставил стойку с микрофоном и достал гитару из чехла.       - Да. Умею. Немного, - закашлялась Николаева.       Всё-таки, перенесённая болезнь ещё давала о себе знать, горло немного болело, из-за чего голос у Марины стал ниже и приобрёл какой-то новый, глубокий оттенок. С легкой хрипотцой, - возьмите Em, пожалуйста, затем D. Весь куплет в этих аккордах. На припеве Em, C, G, D. Сориентируетесь по ходу?       - Пф, Марина, я два года в группе на электро играл. Обижаете.       - Хорошо, тогда я готова.       Николаева выбрала песню, которую они с Олей исполняли на сцене университета ещё во время их мнимой вражды. Да и к тому же: вдруг Оля почувствует? Петь свои стихи, конечно, заманчиво, но в нерусскоговорящей Испании совершенно бесполезно.       - In the silence of the darkness when all are fast asleep...       Марина пела для неё. И только ей.       Закрой глаза. И загляни в свою мечту. Пусть ветры принесут тебе удачу. Лети навстречу радуге. Награда ждёт в конце. Лишь ветрам знать дано, кто жив, а кто погиб. Так стань же тем, кто сам правит ветрами.       Воспоминания нахлынули с первых нот, стоило Бласу задеть пальцами стальные струны.       ...Оля стоит на сцене и поёт. Позади танцуют студенты. Она кажется такой маленькой посреди огромного зала. Такой одинокой меж кружащихся пар. Такой восхитительно свободной, растворившейся в музыке. Мара берет второй микрофон и выходит на сцену. Что она делает? В голове лишь одно слово: стой! А ноги сами несут вперед.       "Что я творю?" - думает Марина Дмитриевна, приобнимая студентку за талию на глазах у сотен зрителей. Уводя Сухову со сцены, она уже ждала, что на неё посыплется шквал обвинений в ненужном экспромте, в срыве сольного номера, в некомпетентности, в домогательствах, но Оля решила облегчить Маре жизнь и грохнулась в обморок.       "Да она же вся бледная. Мешки под глазами больше, чем у меня. Это девушка вообще спала хоть час сегодня ночью? А ела? И как я могла такое допустить? Николаева, ты идиотка", - ругала себя Марина, беспокойно осматривая милое личико студентки, лежавшей у неё на коленях.       "И зачем вы моё выступление испортили?" - спросила Оля, едва открыв глаза.       Что ж, а женщина ещё легко отделалась. Кажется, увольнения не будет.       "Да вы еле на ногах стояли, доктор. Мы с Сергеем уже спорили, кого хоронить раньше будем: вас или гитару, на которую вы упадете", - соврала Марина.       А что ещё она могла сказать? "Я бессовестно вторглась в ваше выступление, Ольга, потому что мне до безумия захотелось вас обнять, и подумать о последствиях я не успела? Что влюбилась в собственную студентку без памяти и даже не заметила явные признаки предобморочного состояния? Что твоя безоговорочная вера в фальшивость образа университетской ведьмы давно уже перестала быть чем-то раздражающим? Она стала необходимостью. Ты сама стала мне нужнее воздуха, Оль"       Исключено. Никто не должен знать о Марининых ошибках и слабостях. Даже Сухова. Тем более Сухова. Ведь в последнее время она и есть единственная Маринина слабость...       Когда последнее слово было спето, а последний аккорд сыгран, Николаева наконец открыла глаза и вернулась из мира грез в суровую реальность. В реальность, где её любовь взаимна, но висит на волоске. В реальность, где Ольги нет.       - А вы и правда умеете петь. Немного, - улыбнулся Блас и окинул взглядом толпу, которая собралась вокруг девушки у микрофона, подошла почти вплотную и оглушительно хлопала уже вторую минуту с просьбами исполнить что-нибудь ещё.       - Прости, Блас, пока не могу, спой что-нибудь без меня.       Маринка закрыла лицо рукой, стараясь избежать любопытных взглядов, которые так и норовили залезть в самую душу.       - А почему вы такая грустная?       - Вы что, плачете?       - Улыбнитесь!       - Вы красотка! Жизнь прекрасна!       - Не уходите от нас!       - А телефончик дадите?       Пока между ней и публикой оставался хотя бы метр, всё было более-менее терпимо, но, когда задние ряды толкнули передние, а они, в свою очередь, налетели на Мару, женщина не на шутку испугалась.       Из плена толпы Николаеву вырвал Данька. Загородив её собой, пошел к выходу с площади, попутно расталкивая людей, стоящих на пути.       - Дань... Мне... Дань... Воздух... - Марина вслепую следовала за парнем, пытаясь сдержать внутри себя приступ паники.       Она никогда ещё не была главным объектом внимания среди неконтролируемого скопления людей. Да и вообще большие компании старалась обходить стороной.       Эта толпа её испугала.       - Всё хорошо, Марин, дыши, мы почти у цели. Они ничего тебе не сделают. Я рядом.       Мара вдруг вспомнила Уитни Хьюстон в любимом фильме её матери - "Телохранитель". Кевин Костнер также отважно пробивался через толпу, как и Даниил. Только вот Кевин нёс Уитни на руках. Марина же за Данькой протискивалась сама. Но она была безумно благодарна этому смелому парню за помощь и за своевременное решение уходить.       - Заходи, это наша комната, тут больше никого нет, - открыл Даня ключом дверь на первом этаже невысокого дома, пропустил Николаеву внутрь и тут же захлопнул обратно под настойчивые крики зачем-то последовавших за ними мужчин: "Ещё спой, красавица! Мы заплатим! Ещё хотим! Ещё!"       Николаева налила в стакан воды из кулера, сделала пару глотков и присела на диван, приложив руку ко лбу.       - Спасибо, Дань. Ты, как всегда, вовремя. Кто ж знал, что популярность наступит так быстро? - попыталась пошутить Мара и улыбнулась.       - Марин, ты в порядке? Они тебя не задели? Нога не болит?       - Всё хорошо, не волнуйся. Нога болит, но это пустяки, - она махнула рукой по воздуху, словно пытаясь попросить Даниила не обращать на её спонтанное признание никакого внимания, - нам нужно подумать, что делать дальше. Людей мы собрали, Блас ситуацию им объяснит. Возможно, кто-нибудь помочь и согласиться. Что потом? Ты отправишься с нами? Кому-то надо остаться в городе на случай, если Ольга дойдёт сюда раньше, чем мы вернёмся. Ты ещё не успел обзавестись новыми надежными знакомыми?       Даниил не подал виду, но в мыслях снял шляпу в знак уважения к этой женщине. Секунду назад была зажата со всех сторон толпой. Сейчас же уже сидит и планы строит с совершенно невозмутимым лицом. Потрясающее самообладание.       - На самом деле, я бы хотел, чтобы в городе остались вы. И не спорьте, Марина Дмитриевна, я не могу к вам обращаться на "ты", когда волнуюсь. Вы как были для меня авторитетом в университете, так и остаетесь. И я считаю, что именно вы должны остаться. Никто кроме вас не сможет привлечь большого внимания к этим поискам. Вы горите этой идеей, у вас получится найти больше людей. С вашим-то характером и вашей-то любовью. Попробуйте сделать общественный резонанс и посылайте людей к нам. А мы с Бласом поведём их по маршруту и будем руководить операцией на местах. К тому же, вы со своей ногой всё равно далеко не уйдёте, и вы сами это прекрасно знаете. Уже завтра она распухнет и не сможет влезть ни в один кроссовок. Не задерживайте нас, Марина Дмитриевна. Это только усугубит ситуацию.       Парень вывалил эту тираду на одном дыхании, опасаясь, что Николаева его перебьёт. Но Марина (что весьма ожидаемо) умела удивлять.       - Хорошо.       - Чтоооо? - удивился Данька. Он ожидал от неё всё, что угодно: осуждение, злость, крики, уговоры, но только не ледяное спокойствие. Такая реакция ненадолго ввела его в ступор.       - Хорошо, Дань, я останусь. Ты прав, здесь от меня пользы будет больше.       Уж не знаю, вызвано это решение было усилившейся болью в ноге или обычным холодным расчётом, но я (как автор) горжусь этой женщиной. Молодчина, Марина. Умница.       - Что ж, хорошо, тогда я пошел собираться. Комната оплачена на два месяца вперёд, она полностью в твоём распоряжении, - Данька перестал бояться Марининого гнева и вновь перешел на "ты", ходя из угла в угол и кидая в рюкзак самые нужные вещи, - холодильник пока полный, я вчера всё купил. Дубликат ключей возьмешь на полке. Мой телефон ты знаешь. Звонить буду каждый день. На самый крайний случай отправлю письмо, так что, если связь пропадет, первую неделю даже не смей паниковать. На площадь в одиночку не выходи, познакомься с кем-нибудь. Ни на какие глупости не соглашайся. Поняла? Вот, держи.       Даниил протянул Николаевой конверт со своей заначкой, но она была грубо отвергнута одним лишь движением руки.       - Спасибо, Дань, ты и так много для меня сделал. Я смогу себя сама обеспечить.       - Ок, - понял парень, что спорить бесполезно, поэтому просто покрутил конвертом у Марины перед носом и засунул его между книг, стоящих в небольшом деревянном шкафу.       - Вот же паразит, - скрестила руки на груди Марина, но всё-таки улыбнулась, - спасибо. ----       Мы с Катериной преодолели первые пятнадцать километров ни разу не останавившись. К обеду следующего дня моя бушующая злость от осознания впустую потраченного времени немного стихла, и я решила остановиться в небольшой деревушке, чтобы отдохнуть, переодеться, дать Фриде перевести дух и, если повезет, найти что-нибудь съестное в дорогу.       - Кать, тебе вовсе не обязательно всё время молчать, я не кусаюсь.       Девушка осторожно взглянула на меня недоверчивыми глазами.       - Да? А ещё вчера ты меня не только укусить - съесть с потрохами хотела и косточки выплюнуть. Отчего вдруг такая перемена?       Мне стало немного стыдно. И правда, сорвалась на бедной девушке зачем-то. Да, она поступила весьма необдуманно, но ведь она всегда всё делала из лучших побуждений.       - Просто меня бесит, когда ты молчаливо смотришь мне в спину, - зачем-то начала я строить из себя какую-то суку, - ты громко дышишь. Это раздражает.       - Ах так? Ну и ходи тогда полуголая перед деревенскими мужиками. Зря только я старалась, твою одежду на бегу собирала. Не помнила, в каком кармане лежит Её портрет, схватила всё, что попалось под руку.       Екатерина достала из-под сиденья какие-то тряпки и бросила в меня.       К превеликой радости, я сразу признала в них свое монастырское платье и походные штаны. Сбросив с себя остатки мокрой ночнушки, надела платье и нащупала рукой в кармане листок бумаги.       - Что ты ей скажешь, когда снова увидишь? - попыталась Катерина завести разговор, но я вовсе не горела желанием делиться с ней чем-то личным ещё раз.       - Не твоё дело, надень на себя мои брюки, ты тоже вся мокрая.       - Да пошла ты, Олька! - я уже готова была уйти стучаться в ближайший дом, чтобы попросить воды для Фриды, но этот крик меня остановил, - ну ошиблась! Прости! Что мне ещё сделать, чтобы ты мне поверила? Да что с тобой, Оль?! Я же знаю, что ты не...       Я вновь махнула рукой, призывая Катерину замолчать. Неужели я и правда стала так на Неё похожа... Ведь я когда-то говорила Николаевой практически то же самое. Так, всё, Оль, тебе надо успокоиться. Это и правда не ты. Это всё дебильные нервы. Мозг в стрессе коварен ага.       Я медленно выдохнула, пару раз потянулась, будто делаю зарядку, и вроде пришла в себя.       - Сори, мне не стоило на тебя кричать. Спасибо, что сберегла портрет и одежду.       Катерина победно улыбнулась и со словами "ну наконец-то" откинулась на спинку сиденья.       Что-то мне подсказывает, что эту девчонку не так-то просто запугать. Неужели играла? Что ж, тогда браво, Катюша, восхищаюсь вашей непоколебимой самоуверенностью.       В конце концов мне всё-таки удалось раздобыть ведро с водой и пару булок у неравнодушных жителей. Присев к Кате в повозку, я протянула половинку булочки ей.       - Спасибо. Оль, а ты не против, если я с тобой дальше поеду? Может, Уго меня в ученицы возьмёт, а? Как думаешь? Ты говорила, он добрый…       - Таааак Катерина, - удивилась я сомнению в её голосе, - ты что правда подумала: я способна тебя на дороге выкинуть?       - Ну чуть-чуть… - начала оправдываться Катька, - Оль, а что ты так смотришь? Ты с этим своим ястребиным взглядом реально страшная. Да и потом, ты не сказала мне и слова за пять часов. Я вообще думала, ты повозку на ходу отцепишь и ускачешь в закат.       - Глупенькая, ты чего? - я придвинулась к девушке поближе и обняла ее за плечи, - я бы никогда тебя одну не оставила. А молчала я, чтобы лишнего не наговорить. Сейчас я остыла, всё хорошо. Да, мы много времени потеряли. Но главное, что мы остались вместе, живы и двигаемся в правильном направлении. Нос к верху, сестричка! Пристроим мы тебя куда-нибудь, не дрейфь!       Катюшка благодарно улыбнулась, повеселела и решила тоже подбросить немного жизнерадостности в разговор.       - А ты кого больше хочешь, Оль? Девочку или мальчика?       - Не поняла, - я поперхнулась булочкой и немного закашлялась. Вот же Катька. Кто ж так темы резко меняет?       - Ну ты же говорила, что вы с Мариной хотите ребёнка. Я и спрашиваю: дочь или сын? Кого бы хотела больше?       Я мысленно поблагодарила монастырские устои за то, что Катин мозг пока не настолько испорчен, насколько мой.       - Не знаю, Катюш, я не думала об этом. Наверное, всё-таки, сына. Любимая девочка у меня уже есть)) Вообще я думаю, если б у меня была дочь… - под сиденьем напротив что-то зашуршало, мы с Катькой удивленно переглянулись, - то ей была бы… Машка, стой!!!       Девчонка за секунду выпрыгнула из повозки и стрелой бросилась по направлению к лесу.       Я мгновенно выбросила из рук булку и побежала следом.       - Маша! Маша, остановись!       Я летела за ней что есть мочи, совершенно не смотря под ноги, попутно расталкивая ветки на своём пути.       Вот же женщины! Вы хоть раз можете дослушать до конца?! Типичная Маринина дочь! Сначала накрутит себя сама, потом страдает из-за пустяков!       - Машка! Стой сейчас же! - набросилась я на девочку минут через пять непрерывного бега с препятствиями и сжала ее в своих объятиях.       - Отпустите! Я вам не нужна! Я не мальчик! Вы меня не полюбите! Тетя Оля, ну хотите я косу отстригу? Штаны носить буду! Чем я хуже мальчика? Чем? Ну скажите!       - Господи, ребёнок! - поцеловала я девочку в лоб и вытерла слёзы пальчиками, - тебе не нужно ни в кого превращаться. Я тебя уже люблю! Слышишь? Пойдёшь с тетей Олей на поиски Марины? А потом домой, хочешь? Девочка моя маленькая, ты ж у меня самая лучшая! Ты мне очень нужна!       - Честно-честно? - заплакала ещё сильнее Маруська и обвила меня своими маленькими ручками.       - Честно-честно, - засмеялась я такой явной схожести.       Мар, ты когда дочку родить успела, а мне не сказала? Ну вылитая же! Вылитая! ——       На следующее утро Марина, Даня и Блас проснулись в пять утра. На самом деле, Даниил до самого конца сомневался, что оставлять Николаеву в городе одну - это правильное решение. Маре даже пришлось ему поклясться здоровьем Оли, что она ничего с собой не сделает и дождётся возвращения друзей целой и невредимой. Лишь после этого парень, наконец, чуть успокоился и пошел инструктировать добровольцев, которые согласились выдвинуться на поиски. А добровольцев таких оказалось немного. Из всей толпы, что заполоняла площадь перед собором всего день назад, действительно собрались и готовы были отправиться в путь всего восемь человек. Хотя это с какой стороны посмотреть. Аж целых восемь человек! Не считая Даню и Бласа.       - Марин, созваниваемся каждый день в 19:00. Если мы не на связи, значит, у нас просто не ловит. Не делай поспешных выводов, хорошо?       Данька обнял Николаеву на прощанье и вдруг осознал, как сильно он привязался к этой женщине за последний месяц. Он и забыл, что когда-то Марина была для него лишь раздражающей преподавательницей, которая держала в страхе весь университет. Сейчас перед ним стояла молодая девушка в легком платье, с заколотыми волосами и небольшими мешками под глазами.       Данька удивился собственным мыслям. Вспомнил, как благоговел перед этой женщиной, опасаясь допустить малейшую ошибку или прибегая к ней за советом, как к самому мудрому старцу. "Да ведь ей всего тридцать четыре. Она, наверное, и сама потеряна не хуже моего".       - Пока, Данька, ни пуха, ни пера! Не шали там! - похлопала Николаева друга по плечу и отодвинулась, чтобы пойти попрощаться с Бласом и сказать пару слов остальным ребятам.       - К черту, Маринка! К чёрту! - Даня не дал женщине разомкнуть объятия и только сильнее сжал её в своих мощных руках.       - Дааааань, отпусти, задушишь, - улыбнулась Марина и стала терпеливо ждать, пока у парня пройдёт приступ неожиданной нежности.       - Пока, Мар, ты сильная, ты всё сможешь! Мы её обязательно найдём! Я очень горжусь тобой, подруга! До встречи!       - До встречи, Дань. ----       А пока Марина с лучшим мужчиной моей жизни обнимались, мы с Машей были в... Правильно, в полнейшей жопе. Или, если выражаться литературным языком, где-то в лесу. Где именно - никто из нас не имел ни малейшего представления. С какой стороны мы прибежали? Да кто ж нас знает? Ходили-бродили в попытке выйти к дороге. Болтали. Счастливые такие. Думали: "Пф, нам тут всего минут десять спокойным шагом и на месте". Ага, конечно. В правильную сторону-то, наверное, и правда "пф". А вот куда понесло этих двух новообретенных попутчиков - большая загадка. Хотя я начала смутно догадываться, что всё-таки куда-то не туда, когда солнце зашло за горизонт, а дорога из-за листвы так и не показалась.       Ночь мы переждали, облокотившись на какое-то большое дерево. Машка довольно быстро заснула, лежа у меня на коленях и блаженно улыбаясь. Я же почти до самого утра просидела, прислушиваясь к ночным звукам и прокручивая у себя в голове лишь один вопрос: "Как... Это... Получилось?.."       Несомненно, неловкие истории и неуклюжесть - это два псевдонима, которые тянуться за мной ещё со школьной скамьи. Но заблудиться в трёх соснах?! Это даже при моём таланте находить везде приключения звучало весьма специфически.       "Да вы смеётесь надо мной. Нет, вы точно шутите", - обращалась я неизвестно к кому, сотрясая словами ночной воздух.       "Так, давай будем размышлять здраво, Оль. Ты живая, это уже хорошо. Умереть в лесу ты не можешь. После всего, что ты пережила, это было бы слишком глупо. Значит, нужно просто найти какой-то выход. Пару булок в кармане платья у тебя есть. Это неплохо продлевает ваши жизненные запасы. С водой, думаю, проблем не будет: наверняка к обеду снова пойдёт дождь. Кстати о дожде. Нам с Машкой надо будет что-нибудь придумать, чтобы не замерзнуть. Боже, Оля, как тебя угораздило в это вляпаться? Умереть не встать. Анекдот. Когда смеяться? Ладно, сейчас спим, подумаю об этом завтра".       За всю ночь проспала я от силы минут пять.       И вот солнце уже пробивалось сквозь листву, Машка должна была скоро проснуться, и нам срочно нужно было что-то придумать.       - Привет, теть Оль! - открыло глазки это маленькое чудо и улыбнулось.       - Доброе утро, соня, вставай!       Я не знала, как относиться к тому, что в лесу я застряла не одна, а с ребёнком. С одной стороны, Машка - это нескончаемый генератор настроения. С ней я готова и в огонь, и в воду, и даже с песней. С другой стороны, сама, кажется, я буду голодать, пока мы не встретим хоть кого-то говорящего на своем пути. Стыдно признаться, а мои навыки выживания в дикой природе заканчивались где-то на уровне "потереть палку о палку, чтобы разжечь огонь". И то в теории.       - Так, Маруська, держи четверть булочки. Сделаем зарядку и сразу пойдём искать Марину, да?       Я уже говорила, что когда мне плохо или волнительно, я начинаю шутить? Так вот. Пока мы пробирались через кустарники и поваленные деревья в произвольно выбранном направлении, я рассказывала Машке смешные истории из жизни, придумывала разные походные игры, пела песни, загадывала загадки. Ребёнок был в восторге и бежал впереди меня, радостно размахивая палкой и пародируя кого-то из мушкетеров. Я же только и успевала удивляться: откуда во мне столько контента? Хотя оно и хорошо. За смехом не успеваешь испугаться, и всё вокруг кажется весьма решаемым. Всю жизнь так от проблем убегала. И этот раз не исключение. ----       Проводив ребят в дорогу, Николаева вернулась в свою комнату, приняла душ, переоделась. Как и предполагал Данька, нога немного опухла и в кроссовки не влезала, поэтому выбор одежды Мары сегодня пал на белый легкий сарафан, подпоясанный тонким коричневой ниточкой и шлёпки.       Позавтракав двумя бутербродами с маслом и чаем, Марина вышла на улицу, чтобы найти себе какую-нибудь подработку.       ___________M.N.___________       18 июля. 7:32       О усыпальница Сантьяго!       Святынь ажурные столбы!       Ты знойным днём - обитель блага.       Ты ночью - острые гробы.       Прими меня, укрой под тенью       Орнаментом сечённых стен.       И кинь ты клич. Как исключенье       С небес верни мне Лутиэн.       _________________________       Преодолев два пролета ступенек, Марина медленно вошла в самое сердце готического здания.       "Но чем внимательней, твердыня Notre Dame, я изучал твои чудовищные ребра", - прошептала Николаева, рассматривая старинные фасады.       Действительно, была какая-то магическая схожесть между творением Фернандо и Собором Парижской Богоматери. А с Сердцем Парижа у Марины было связано много счастливых воспоминаний. Когда отца отправили по службе во Францию, Николаевой было всего пять лет. И мама была ещё жива.       "Что ж, это хороший знак, надо идти".       Внутри собор выглядел не менее впечатляюще, чем снаружи. Посередине бы узкий проход, разделявший правые и левые ряды деревянных скамеек. Строгие линии стен устремлялись ввысь, что придавало помещению объема. В глубине здания до самого потолка тянулись зловещие трубы органа.       Поскольку час был весьма ранний, людей в соборе не было. Марина и сама-то не особо понимала, зачем, проходя по площади, завернула в католическую святыню. Подумать? Побыть в тишине? Помолиться?       Пройдя до самого конца помещения, Николаева обошла со всех сторон орган и присела на самую первую скамейку.       - Что, инструмент наш приглянулся? Так сядьте поиграйте, если умеете. Люди только через час набегут, - раздался мягкий голос откуда-то сверху и Николаева подняла голову.       - Доброе утро.       - Доброе утро, подождите меня, я сейчас спущусь.       Таинственная незнакомка ненадолго пропала из виду, но уже минуты через две дверь в каменной стене отворилась, и из неё выглянула весьма интересная женщина лет пятидесяти на вид. Её почти белые, светлые волосы были собраны в хвост и перекинуты через одно плечо, льняная юбка коричневатого цвета полностью закрывала ноги, поверх футболки был накинут легкий платок, а на губах играла улыбка. Одной рукой женщина не давала двери закрыться, в другой держала какую-то папку.       - Зайдёте ко мне? Познакомлю вас с этим монстром. Всё равно пока делать нечего, все репетиции прошли.       Марина слегка улыбнулась, поднялась со скамейки и, проследовав за своей новой знакомой по мраморной лестнице, поднялась на клирос (место, где обычно выстраивается церковный хор).       Здесь же, на втором этаже, был расположен огромный орган, к которому Николаева сразу же и направилась. Взглянув на женщину с папкой и получив одобрительный кивок, она села на банкету и провела пальцами по пыльным мануалам.       Как и предполагала Николаева, клавиатур оказалось пять. Четыре ручных, одна ножная. Изучив за пару минут примерное устройство инструмента, Марина занесла руки над первой октавой, и по величественному залу полилась мелодия.       "Now we are free" - Hans Zimmer       Кто знает, тому привет от автора. Кто не знает, тому расскажу. Эта композиция - главная тема из "Гладиатора". Весьма жизнеутверждающая штучка, которой Циммер решил сопроводить смерть персонажа. Нет, я серьезно, вдохновляющее произведение. Даже великое, я бы сказала. Автор и сам его на фортепиано играет, так что смело можете загуглить.       Незнакомка стояла позади Николаевой, прижав папку к груди и внимательно следила за изящными руками. Пока Мара играла, на звук в помещение начали заходить люди, но ни одна из женщин этого не заметила. Марина была увлечена глубоким звучанием, незнакомка - скорее самой Мариной.       Когда же последний аккорд был сыгран, Николаева убрала руки с клавиш и оглянулась назад в ответ на аплодисменты. Внизу собралось немного-немало человек десять, восторженно поднимающих головы вверх в попытке разглядеть талантливого музыканта. Незнакомка же всё так же стояла с папкой в руках и довольно улыбалась.       - Приятно познакомиться. Андреа Риверо. Я руковожу в соборе хором и отвечаю за всё, что касается музыки. Вы прелестно играете. У вас огромный талант.       - Спасибо, - встала с банкетки Николаева и подошла поближе к Андрее, - а я Марина Николаева. Можно просто Марина. Мне тоже приятно познакомиться.       У Мары появилось смутное ощущение, что где-то эту фамилию она уже раньше слышала. Риверо... Такую не часто встретишь. Но вспомнить, откуда фамилия ей знакома, не смогла.       - Пойдемте со мной, - взяла Андреа Мару за руку и повела уже через другую дверь по лестнице вниз, затем по узким коридорам налево, и вывела в небольшую комнатку, в которой стояли стол, пара стульев, чайник с чашками на подоконнике, да фортепиано у окна, - я так понимаю, вы не местная, правильно? - завела разговор Андреа, поставив чайник кипятиться.       - Нет, а как вы догадались?       - Ваш английский отдает немного... Немного русским, - засмеялась женщина и положила папку с нотами на подоконник.       - Ах, да, это точно, - присоединилась к её смеху Николаева, - вам случайно органист не нужен? А то я работу ищу, нужно чем-то занять свободное время, руки и мысли.       Думаю, предложение Николаевой было произнесено скорее в шутку, чем, как просьба, но регент восприняла это серьёзно.       - А что, много чего знаете?       - Саундтреков много знаю. Звездные войны, Пираты карибского моря, Интерстеллар, Призрак оперы, Ла-Ла Лэнд, Парк Юрского периода...       - Всё-всё поняла! - остановила Андреа список Марининых любимых композиций, - вы вечером свободны?       - А? Что? Да, конечно, - не ожидала такого быстрого поворота Николаева.       - Приходите в семь, дадите концерт. Организацию я беру на себя. У вас есть ещё сорок минут на репетицию, пока в собор не начали приходить люди. Этих набежавших я выпровожу, ворота пока закрою. Подглядывать никто не будет.