Ты найди меня в Сантьяго-де-Компостела

      - Машка, кажется, дождь начинается! Поможешь соорудить настоящее убежище? Ты же у меня путешественник! Справишься?       На самом деле, я и сама удивляюсь, каким образом у меня получается превратить смертельно нависшую над нами опасность в игру. Вроде головой и понимаю, что ситуация-то... Ну не то чтобы райская, да? Но вот сочиню Машке историю про то, что мы колонизаторы новых земель, и сразу не так страшно становиться. Да и к тому же, разве паникой делу поможешь?       - Маш, собери длинных сосновых веток, пожалуйста!       - Есть, мэм! Будет сделано, мэм!       Пока девочка бегала вокруг и собирала строительный материал для нашего импровизированного шалаша, я стала искать место для фундамента. В итоге мой выбор пал на два рядом стоящих дерева. Связав воедино веревочки из своей и Машкиной кос, я натянула получившуюся нить между стволами. Благо, длины хватило. Принесенные ветки мы облокотили на этот импровизированный каркас домиком. Получилась не особо стойкая, но в конечном итоге весьма непромокаемая треугольная палатка.       - Марусь, а почему ты вообще в повозке спряталась? Я тебя искала, когда мы с Катей в конюшню убегали. Тебя нигде не было...       - Я боялась, вы не захотите меня взять, теть Оль. Вот и спряталась, пока вы ещё в комнате были.       - А в дороге почему сразу не вылезла?       - Боялась, что прогоните...       Мы с девчонкой залезли в наше сосновое укрытие, и я, устроившись поудобнее на траве, приобняла Машку за талию.       - Машунь, скажи честно. Я что правда такая страшная?       Я даже не знаю, из-за чего я больше расстроилась. Из-за того, что Машка не чувствует себя нужной или из-за стыда, что напугала ребёнка криками в повозке.       - Нет, но... Я просто не хотела оставаться с Евдокией, понимаете?       Понимаю, дорогая. Я б тоже с Евдей больше не...       - Маш, давай на "ты". Просто Оля, хорошо? Мы же с тобой уже друзья? И да, я никогда тебя не выгоню. Сказала же: ты мне нужна.       Девчонка прижалась поближе, положив головку мне на плечо, и до нас донёсся хруст мнущейся бумаги.       О нет, это ж Маринкин портрет. Я засунула руку в карман и вытащила оттуда чуть порванный листок.       - Это она? - спросила Маруська.       - Она...       - Красивая.       Я уловила в голосе ребёнка восхищение, немного смешанное с грустью, а потому решила добавить.       - И она тебя мне не заменит. Я её люблю. Я тебя люблю. Уверена, она тебя тоже полюбит.       - Я очень хочу ей понравиться, теть Оль.       - Понравишься. Я в этом даже не сомневаюсь.       Я поцеловала девчушку в макушку и накинула на её ноги подол своего платья.       Да уж, ночка обещает быть долгой. Булки закончились. Либо мы завтра найдём людей, либо мне придётся учиться сворачивать головы птицам.       Я усмехнулась своим мыслям, надеясь, что мои бестолковые шутки так шутками и останутся.       О, а вот и дождь пошел. Вовремя успели спрятаться. Пожалуй, посплю часочек. ----       Когда мы с Машкой видели уже второй сон, Марина стояла перед сотнями зрителей и смотрела на них со второго яруса собора.       - Органист, ты просто бомба!       - Спасибо за концерт!       - Ещё придём!       - Спасибо!       С первого этажа людям (даже вставшим со скамеек) Николаеву было не видно. А вот она прекрасно осознавала масштаб аудитории. И в голове помимо страха, крутилась одна безумная мысль.       - Всем здравствуйте! Меня зовут Марина! Это я сегодня играла на органе! - выкрикнула Николаева что есть мочи и замерла, ожидая ответной реакции.       Аплодисменты прекратились, пространство наполнилась почти кристальной тишиной.       «Давай, Марин, это твой шанс. Ради неё. Ради Оли».       - Спасибо всем, что пришли сегодня на концерт. Вы замечательная публика! - продолжила Николаева ещё громче, подавляя в себе неуверенность на корню. Хотя в этот момент она себя чувствовала максимально уязвимой. Хотелось спрятаться в уголочке, замолчать и больше никогда в людных местах не появляться.       - И знаете, мне очень нужна ваша помощь, - тут Марина сделала паузу, подумав: а не выгонят ли ее вообще с только что полученной должности за такое самоуправство, - моя девушка... Моя девушка потерялась на пути Сантьяго тридцать семь дней назад. И я прошу вас присоединиться к поискам. Да, я знаю, что найти ее на восьмистах километрах спустя такой большой срок - задача практически из ряда фантастики. Но я не могу не пытаться, потому что она - вся моя жизнь. Никакие слова, никакие богатства, никакие концерты не смогут сделать меня счастливой, если она так и не вернётся. Я прошу вас, если кто-то всё-таки решиться помочь, приходите ко входу в собор через десять минут. Я буду ждать. Всем спасибо, что выслушали. До новых встреч!       Как только Марина прокричала последнее слова, тишина в зале сменилась нарастающим гулом. Люди кричали что-то в ответ, перешёптывались, стучали обувью по каменным плитам. Но смысл сказанного сквозь шум разобрать было уже невозможно.       Николаева присела на банкетку около органа и постаралась отдышаться. Сердце колотилось так, как будто она только что не пару предложений прокричала, а пробежала стокилометровый марафон. С утяжелителями.       - Ты всё правильно сделала, - подошла к ней сзади Андреа и положила руку на плечо.       - Спасибо.       Как Марина и обещала, через десять минут она стояла уже у входа в здание. К её удивлению, людей здесь собралось немало. После долгого разговора, расспросов, планирования похода и обмена телефонами осталось аж тридцать два человека, согласившихся выдвинуться завтра с рассветом на поиски.       Николаева была воодушевлена, как никогда. Она даже прихрамывать перестала, насколько сильно увлеклась планированию экспедиции и телефонными разговорами с Даней. По плану он должен был встретиться с новыми помощниками в первом перевалочном пункте от Сантьяго. А Блас со старой группой пойти дальше.       - Молодец, Марин, я тобой очень горжусь, - похвалил Данька мою женщину, отчего та немного смутилась и даже чуть-чуть покраснела.       - Ой, перестань, Дань, это всё ради неё. Ты же знаешь, что я не люблю быть в центре внимания. Если б не она, да я бы в жизни за этот орган не села.       - Поэтому и молодец. Ты лучшая девушка в мире. Думаю, Оля сейчас тобой тоже очень гордиться.       Марина улыбнулась и прежде, чем сбросить звонок, тихо прошептала: "спасибо". ----       - Марин, у меня для тебя две новости. Хорошая и плохая, - подошла к Николаевой Андреа, когда все добровольцы уже разошлись по домам, - во-первых, ты принесла нам нехилый гонорар. Пятьдесят процентов твои. Держи, - женщина вытащила из сумки довольно весомый конверт и вложила Марине в руку, - во-вторых, прости, но после такой выходки тебе больше нельзя у нас работать. Поверь, я всеми руками за. И я до сих пор считаю, что ты правильно поступила. Но это решаю не я. И я не могу ничего с этим сделать.       Мара задумчиво повертела конверт в руке и ничего не ответила. Что ж, весь город отправить на поиски ей, видимо, не удастся. Но ведь тридцать два человека! В сравнении с тем, сколько бы она собрала, если бы пошла работать барменом (а у Маринки даже диплом был. Крутила в студенческие годы напитки только так) это было неимоверно много.       - Спасибо вам, Андреа, вы мне очень помогли! - обняла женщину Николаева и так и застыла на пару секунд, обдумывая, что же ей делать дальше.       - Рада была помочь, талантливая девушка. Если буду нужна, вы знаете, где меня найти. Спросите в соборе любого. Андреа Риверо знают все.       Марина уже успела попрощаться и начала спускаться вниз по ступенькам, как вдруг в её памяти всплыл один яркий образ.       - Как-как вы сказали вас зовут? - переспросила Николаева, вновь повернувшись к доброй женщине.       - Андреа.       - Да-да... Андреа?       - Риверо.       - Точно! - Марина четко выловила из обрывков своих воспоминаний витиеватый почерк с наклоном в левую сторону, - подождите секунду, - вытащив блокнот из кармана платья, она быстро пробежалась взглядам по страницам и нашла нужную запись.       __________M.N.___________       07 июня. 12:20       Очень рад был с вами познакомиться.       Надеюсь, встретимся ещё у Сантьяго.       Желаю скорейшего выздоровления.       Если понадоблюсь, ищите меня у       Андреа Риверо, что людские да       сплетает голоса.                   Alexandr Voy       ________________________       - Вы знаете Александра Вой? - подбежала Марина к Андреа и показала женщине июньскую запись.       - Знаю, постоялец мой. Уж лет пять в соседней комнате живет. Уходит иногда в походы месяца на три, но непременно возвращается. Сейчас в Сантьяго.       Мара заликовала в душе, предвкушая новую встречу. Неужели в этом городе найдётся человек, который сможет ей помочь? Или хотя бы выслушать. Неужели она здесь не одна? Это просто чудо какое-то, что Саша в городе, да ещё и так близко.       - Отведите меня к нему, пожалуйста! - затараторила Николаева, - он мой давний знакомый. Может, он тоже сможет чем-то помочь. Прошу вас, пожалуйста! Мне очень надо с ним встретиться!       Андреа ещё раз окинула взглядом блокнот. "Да, почерк точно его. И как вообще эти двое могли сойтись? Такая прекрасная девушка и..."       - Ну раз вы говорите, что надо. Ладно, пойдёмте со мной. Тут недалеко, я отведу вас. ----       Я проснулась оттого, что кто-то пинал меня в бок через сосновые ветки и громко дышал.       - Тттттттс, - приложила я палец к губам, призывая Машку, проснувшуюся от поворота моей головы, замолчать.       - Хью, ты видишь её? Она должна быть где-то здесь. Поищи получше, дружище! - раздался молодой звонкий голос где-то вдалеке, и мы затаили дыхание, прислушавшись.       По земле, ломая ветки, судя по звукам, к нам бежало какое-то животное. Рискну предположить, что собака, потому что их сопение с вытянутым языком я, как собачница, узнаю из тысячи.       - Хью, какой ты молодец! Вот же она! Яша, ну куда же ты убежала? Твоё стадо давно дома травку щиплет, да водичку лакает! - парень приближался всё ближе и ближе к нашему шалашу, а я всё никак не могла сообразить: стоит нам выйти, чтобы позвать на помощь, или наоборот получше спрятаться?       - Ку-ку, кто дома? - вдруг поднялась вверх сосновая ветка, что служила частью импровизированной крыши прямо над моим лицом, - ой, Хью, ты смотри! Да у нас тут целая семейка! Девушка, вы чего на земле лежите? Почти девять вечера! Дождь на улице! Не время для походов!       Я толкнула рукой остатки веток и вылезла из нашей палатки. "Нет, он же сейчас шутит? Ну не может же он всерьез такое говорить... Шутит, наверное. Хотя я уже ни в чем не уверена".       - Добрый вечер. Меня зовут Ольга, это Маша. Мы немного заблудились и очень рады, что вы на нас наткнулись. Можете подсказать, в какой стороне есть какое-нибудь поселение? Нам бы согреться, поесть и немного поспать в тишине.       Парень поочерёдно переводил взгляд то на меня, то на Машку, то на козу, зачем-то топчущую нашу бывшую крышу. Стоп, коза? Ах да, коза. Так вот, кто меня разбудил. Что ж, всем здрасьте.       Мужичок с виду был ненамного меня старше. Длинная голубая рубаха, плетеный пояс, сандалии на босу ногу, какой-то странный головной убор (как платок, но интереснее), палка в руке.       - Переночевать можете у меня в домике. А там разберёмся, что с вами делать. Далеко ж вы зашли, девушки.       Я протянула Машке руку, чтобы ей легче было подняться на ножки, и последовала вслед за молодым человеком, псом и козой куда-то в темноту. ----       - Алекс, к тебе пришли! - выкрикнула руководительница хора в пустоту, как только переступила порог.       Эта квартирка, в отличие о Марининой, была весьма просторной и находилась аж на третьем этаже. Прямо за входной дверью начиналась идеально прибранная комната. Картины с изображениями различных музыкантов висели на стенах, на пюпитре лежали раскрытые ноты и глушилка для скрипки, белый ковёр на полу без единого пятнышка. На деревянном письменном столе бежевого цвета были аккуратно расставлены книги, все карандаши убраны в подставку, будет белых тюльпанов придавал квартире атмосферу романтики. «Комната Андреа», - подумала про себя Николаева, зауважав женщину ещё больше за педантичность и почти стерильную чистоту. (Как врач, она просто не могла такое не оценить).       - Ванна направо, его комната налево, - махнула руками в разные стороны Андреа и ушла на кухню, видимо, ставить чайник.       Вымыв руки, оглядев себя в зеркало и немного пригладив непослушные кудри, Марина вышла из ванной и постучалась «в комнату слева».       - Да-да, войдите! - раздался из-за двери знакомый голос, и Николаева шагнула внутрь, - ооооо здравствуйте! Как вас там..?       - Марина.       - Здравствуйте, Марина!       Александр, вальяжно раскинувшийся на мягком кресле напротив окна, вскочил, подбежал к Марине и поцеловал ее руку.       - Польщен, что вы решили ко мне заглянуть. Прошу прощения за легкий беспорядок. Я человек весьма непостоянный. Чувствуйте себя, как дома.       Мара немного скривилась от такого неожиданного жеста, но руку не отняла. Как-никак хозяин-барин. Терпимо.       Присев на краешек широкой кровати, женщина оглядела комнату и удивилась её мрачности.       - Александр, простите, что отвлекаю и говорю все прямо с порога, но мне очень нужна ваша помощь. Ольга потерялась на маршруте, и я не знаю, к кому ещё я могу обратиться. Вы же говорили мне, что подводник. Военный? Может, у вас есть какие-нибудь связи?       А Маринка-то неплохо включилась в эту жизнь после тридцатишестидневного больничного. Решила козыри использовать? Все и сразу? Молодец, дорогая, борись.       - Ах да, говорил. Что ж, я могу попробовать уговорить друзей взяться за это дело. У меня немало знакомых в полиции. Поднимем в воздух вертолеты, просмотрим лес с высоты птичьего полёта.       Мара аж вскочила с кровати, на радостях обняв Александра.       - Вы правда можете это устроить? Саша! Всю жизнь буду вам благодарна!       - Здорово, - улыбнулся мужчина и прижал её сильнее к себе, положив руки на талию, - но вы же понимаете, что я работаю не бесплатно?       - Работаете? - не поняла Николаева. Они разве не по старой дружбе договор заключают? Что ж, плевать. Играем по любым правилам. Главное, Олю найти, - у меня есть с собой четыреста евро. Только-только заработала. Этого хватит?       Александр безучастно посмотрел на протянутый конверт и легонько погладил Марину по волосам, как провинившегося ребёнка.       - Вы серьёзно думаете, я возьму с такой красотки деньги? Вы слишком плохо меня знаете, Марина. Я вовсе не меркантилен.       Николаева убрала конверт в карман и благодарно улыбнулась.       - Я знала, что вы порядочный человек, Саш. Спасибо вам огромное за помощь. Не сразу поняла, что вы шутите. Простите, если обидела.       Александр вновь сел в свое кресло, закинул ногу на ногу, взял в руку недокуренную сигарету и поднял правую бровь.       - А кто сказал, что я шучу? Вы мне заплатите, - он сделал пару затяжек, а потом продолжил, - просто не деньгами. Послушанием. Я вам вертолеты и Ольгу на блюдечке. Вы мне - ночь полнейшего подчинения. Скажу разбить семейную реликвию Андреа - разобьёте. Скажу выйти на улицу голой - выйдете. Это мои условия. Иначе я работать не собираюсь.       Ах вот оно что... Выходит, права Ольга была насчет Александра. Мерзкий тип. "Но вертолёты, Марин? Так мы сможем расширить границы экспедиции даже до тех мест, куда добровольцы в жизни пойти не согласятся из-за кромешного бурелома".       - Вы в своём уме мне такое предлагать? Если это шутка, то очень глупая!       - Это не шутка, Марина, это сделка. Более того, я почти на сто процентов уверен, что сделка уже совершённая.       Мара стояла и думала: то ли матом покрыть, то ли с окна выбросить, то ли просто выйти и хлопнуть дверью.       - Могу я подумать? - с каменным лицом спросила Николаева. Примерно с таким выражением она раньше студентов на пересдачу отправляла. Строгость, невозмутимость, чуть уловимое презрение, но неимоверная сила и уверенность в собственной правоте.       - Конечно, - слишком уж сладко улыбнулся Александр, - жду вас завтра в девять вечера в этой комнате. И ни минутой позже. Иначе сделка отменяется.       До дома Марина дошла как будто на автопилоте. Ноги несли её сами, мысли витали далеко от реальности.       "Оль, стоит мне согласиться?" - встала Николаева напротив окна в своей комнате, накинув на плечи клетчатый плед, - "Я знаю, что звучит это ужасно. Я знаю, что ты бы ни за что меня не отпустила. Но, Оль, я так по тебе скучаю..."       Мара села на диван напротив окна и открыла спрятанную в подлокотнике бутылку вина.       - Так, нет. Если ты всерьёз обдумываешь это предложение, решение должно быть принято на трезвую голову.       Бутылка была отставлена на прикроватный столик, а Николаева откинулась к спинке дивана и обхватила колени руками. -----       - Как вас зовут? - спросила я сидящего на полу парня, когда дверь в Машкину комнату была закрыта, а небольшая кухня освещена пламенем лампад.       - Диего, - ответил парень и протянул мне льняную рубаху, - переоденьтесь, вы вся в земле. Платье можно постирать в тазу на улице. Там же и повесить. Кровать у меня одна, уж простите, так что нам с вами сегодня придётся спать на полу. Нечасто у меня гости бывают.       - Очень приятно познакомиться Диего, и спасибо за это, - я взглянула на рубашку, которую держала в руке, но имела в виду вовсе не одежду, и Диего это понял.       - Пожалуйста. В шкафчике есть кувшин молока. Только сегодня прокипятил. И сушки. Вы осмотритесь, не бойтесь. Я, пожалуй, сразу засну. Переволновался сегодня с этой Яшкой. Второй раз за неделю убегает. Неугомонная.       Я вышла на улицу, налила воды в тазик и, сняв с себя грязное платье, утопила его в мыльной пене.       А знаете, ночи в Испании вовсе не похожи на наши Московские. В Москве ночь - это небольшая передышка между изнуряющими забегами. В Испании она кажется вечностью.       Хоть дождь уже и кончился, а воздух всё равно насквозь был пропитан сыростью. У меня промелькнула в голове мысль, что при такой влажности до завтра вряд ли платье успеет высохнуть, но эта деталь казалась настолько не важной, что я не задержалась на ней и пяти секунд.       - Маринка, не делай глупостей. Я близко. Я к тебе уже иду, - зачем-то сказала я звёздам в надежде, что они передадут послание моей возлюбленной, затем накинула на себя льняную рубаху и забежала в дом, чтоб побыстрее согреться. ----       Николаева смотрела на звёзды, но смотрела она на них невидящим взглядом. Как ей следует поступить? Что в этом случае будет правильно? Послать Александра куда подальше и искать другие способы достучаться до общественности? Да, наверное, так любой вменяемый человек бы и поступил. На этом варианте точно бы настаивала Оля. Но с другой стороны, что такое одна ночь, если на кону стоит любовь всей твоей жизни? А что если, пока она будет медлить, Оля умрёт от голода в каком-нибудь овраге?       Нелегкие размышления женщины прервал телефонный звонок. Звонили с незнакомого номера.       - Да? - взяла трубку Николаева и укрыла ноги пледом.       - Николаева Марина? - послышался знакомый голос, и Мара тут же выпрямила спину, ощутив, как по рукам начинают бежать мурашки.       - Анна Витальевна? Но как вы..?       - Мне Оля скинула ваш номер на всякий случай. Вы по датам должны были уже дойти, а не звоните. Дайте мне Олю, пожалуйста, я хочу с ней поговорить.       Николаева металась между тем, чтоб сбросить трубку, попросить о помощи, умолять о прощении, упасть в обморок от страха и напиться до потери сознания. И как она вообще забыла про Олину мать? За эти годы она так привыкла, что девушка почти никогда не упоминает Анну в разговоре. А ведь и правда, это Николаева с ранних лет привыкла жить без матери. У Оли-то мама была.       - Я не могу, - ответила Марина. Она совершенно не понимала, что ей следует сейчас сказать. А если у Анны сердце слабое? Что, если она убьёт её этой новостью? Ольга ей точно никогда не простит.       - Почему?       Голос Анны Витальевны из натянуто-вежливого превратился в безжалостно-карающий, но пути назад уже не было. Марина не умела врать. "Плевать на меня, но врать матери любимой девушки я не могу".       - Мы немного разминулись и сейчас пытаемся друг друга найти. Как только я её встречу, сразу же попрошу вам позвонить.       - Таааааак, - кажется, Анна начала подозревать что-то неладное, - как давно?       - Тридцать семь дней назад... - прошептала Николаева и зажмурила глаза, чтобы хоть немного отгородить себя от этой ужасной реальности.       - Ты сейчас шутишь?       - Хотелось бы, но нет.       Мара подошла к окну и стала пальцем вырисовывать узоры на стекле. Как она вообще могла забыть, что у её девушки существует ещё семья? Так старалась перебороть болезнь, потом страх, потом саму себя... Совершенно забыла о том, что нормальные люди вообще-то в этот мир приходят не поодиночке.       В трубке повисла тишина, и Марина терпеливо стала ждать ответа, боясь даже дышать вблизи от экрана.       - Анна Витальевна? - не выдержала наконец затянувшейся паузы Николаева.       - У меня слов нет, одни маты, - то ли с угрозой, то ли с предупреждением ответила моя мать. Кажется, она уже минуты две пребывала в полнейшем шоке и никак не могла прийти в себя от услышанного, - Вань, уйди, пожалуйста к себе в комнату, маме нужно серьёзно поговорить.       Ах так вот оно что. Она просто не хотела расчленять Николаеву при сыне. Ну теперь-то она точно сдерживаться не будет.       В трубке послышался стук детских ног по линолеуму, затем звук хлопнувшей двери, и Марина присела на пол, облокотившись о стену спиной в ожидании своего приговора.       - Как ты могла это допустить?! Идиотка! Она ещё совсем ребёнок! Ты взрослая женщина! Как ты вообще согласилась на эту поездку?! Это блять единственный маршрут, который я ей всегда запрещала!!!       - Анна Витальевна, я не знаю, что произошло, - выдавила из себя Николаева, пытаясь ухватиться за хоть маленький намёк на понимание. Но даже звёзды, которые заговаривала часом ранее Ольга, были закрыты тканями штор, - всё было прекрасно. Мы успели пройти всего километров сто двадцать от начала маршрута. Оля побежала к доктору мне за лекарством, хоть я и запретила это делать. И не вернулась. Я сразу же пошла её искать. У доктора её не оказалось. Мы прочесали весь лес на десять километров вокруг. Ни намека на какое-то человеческое присутствие. Сейчас там на месте мой друг. Ещё два человека с поисковыми группами идут с конца маршрута в начало на случай, если Оля решила пойти дальше или потерялась где-то в другом месте.       Марина вывалила весь рассказ на одном дыхании.       Анне Витальевне в этом году исполнялось пятьдесят два года. Для всегда уверенной и строгой Николаевой она была непоколебимым авторитетом. Странное дело, но при разговорах с Олиной мамой, стальная женщина превращалась в хрупкую девушку, которая постоянно то просит помощи, то извиняется. Одним словом, отчаянно нуждается в поддержке и пытается найти её в человеке, который ближе кого-либо ещё находится к её дорогой Ольге. Анна Витальевна слышала дрожь в голосе собеседника, но, видимо, её не очень-то это волновало.       - А ты сама куда свалила? - не менее грубо, но уже хотя бы не так громко, спросила моя мать.       - Я в Сантьяго. Собираю людей здесь и отправляю навстречу Оле. Мы непременно её найдём. Не можем не найти. Я сделаю всё, чтобы ваша дочь вернулась домой.       Маринка, повернись на звёзды, прошу. Я здесь, я рядом. Я люблю.       - Ясно, - разлилась фирменным ядом моя мать по сотовым радиоволнам.       - Анна Витальевна? - в последний раз спросила Николаева в надежде, что у Анны тоже найдётся какая-нибудь идея, как можно ускорить поиски.       - Ты самый худший человек, который только мог подвернуться моей дочери.       Она сбросила трубку. В комнате повисла гробовая тишина.       В следующую же секунду телефон со свистом полетел и разбился о стену, а Николаева истошно закричала и схватилась руками за волосы.       Ааааааааа ну почему? Почему, почему, почему, почему вы опять бьёте по ней?! Руки прочь от моей Николаевой! Мам, ну за что? Ведь пожалеешь же, знаю! Нельзя так словами разбрасываться!       - Что ж, играем ва-банк.       Встав с пола и собрав по кусочкам разлетевшиеся детали от телефона, Мара сделала пару глотков вина прям из бутылки и набрала номер отца.       - Ответь. Чёртов отец. Хоть раз в жизни можешь побыть папочкой? А не бесчувственным дерьмом.       Она ходила вперёд-назад по комнате, нервно покусывая пальцы. Дмитрий не брал от неё трубки уже, наверное, лет десять. То сбрасывал, то блокировал. Марина меняла номера, пыталась наладить связь через Юру. Но в конце концов плюнула и просто возненавидела старого дипломата, которому репутация была важнее собственной дочери.       - Алё, - раздался в трубке хриплый сонный голос. Николаева даже вздрогнула от неожиданности. Она же позвонила ему в приступе отчаяния и в полнейшей уверенности, что её проигнорируют, - это кто?       - Пап? - прошептала Марина, на всякий случай сразу присев на пол и облокотившись о диван.       - Вы ошиблись номером. У меня нет детей. И вообще, звонить уважаемому человеку на рабочий в час ночи - верх неприличия.       Дмитрий говорил очень медленно и раздражительно. Видимо, свои звонком Николаева его разбудила. И он по счастливой (или не очень) случайности нажал на зеленую кнопку быстрее, чем успел прочесть номер.       - Пап, это я, Марина. Мне нужно с тобой поговорить. Одному очень важному для меня человеку грозит смертельная опасность. Он потерялся в лесах Испании и уже месяц не выходит на связь. Ты можешь договориться с посольством, чтобы они организовали масштабные поиски? Я же знаю, ты можешь, пап. Умоляю, пожалуйста. Помоги сейчас, и ты больше никогда меня не услышишь.       Дмитрий поднялся на кровати и зашуршал одеялом.       - Как зовут этого важного человека?       Марина замялась, не зная, что в этой ситуации лучше сказать. Довериться? Раскрыть правду? Если отец не послал её сразу, может, он хочет что-то изменить?       - Ольга Сухова, - сказала Марина и тяжело выдохнула.       Сколько ещё ей за эту ночь придётся докладывать душераздирающих вещей? Хуже будет, только если Блас сейчас позвонит и скажет: "Мар, звони Антону. Данька умер". Хотя, наверное, на такую новость отреагировать нервов у неё уже не останется.       - А с чего мне тебе помогать? Ты убила моего единственного ребёнка. Сильно ты помогла Юре, когда он кровью истекал, лежа на проезжей части? Сильно ты помогла, когда Эмили за тобой в горящий дом побежала и умерла? А ты сука почему-то выжила. Да мне стыдно, что у меня такая дочь. Единственное, о чём я жалею в своей жизни, это что моя любимая, моя дорогая Эмили когда-то родила тебя. Пошлую, извращенную, падшую шлюшку. Которая только и делает, что отравляет жизнь всем вокруг.       - Пап. Если ты откажешь, мне придётся лечь под незнакомого мужчину, - Мара стремительно падала в пропасть, но отчаянно пыталась схватиться за тонкие ветки.       - Переживёшь. Может, хоть он тебя уму разуму научит.       Дмитрий сбросил трубку и заблокировал ещё один номер.       А Марина перевела взгляд на открытую бутылку.       - Что ж, родная, мы сегодня гуляем, - почти ничего не видя за пеленой слёз, подхватила вино в правую руку и, прихрамывая, вышла на улицу.