Ты найди меня в Сантьяго-де-Компостела

      До дома Николаева дошла как будто за пять секунд, хотя прошло часа полтора. Она совершенно не помнила, как поднималась с пола, спускалась по лестнице, блуждала по тёмным улицам, пару раз сворачивала не туда.       "Что ж, значит, я сама её найду", - думала Марина, кидая рандомные вещи в походный рюкзак. Футболка, топик, щётка, активированный уголь. Николаева взглянула на кухонное полотенце у себя в руке, затем на рюкзак. На полотенце. На рюкзак. И бросив полотенце на пол, пошла по квартире в поисках "вещей, которые нужны в походе".       Когда места в рюкзаке уже просто не осталось, а Николаева устала думать, что из собранного ей действительно нужно, она села за кухонный стол и открыла свой блокнот.       И только сейчас, обхватив ручку пальцами, она заметила, как сильно трясутся её руки.       - Успокойся, ты дома. Всё хорошо, - сказала она самой себе, но буквы в блокноте прыгали всё сильнее. В конце концов она не выдержала и швырнула ручку об пол, - проклятье! ----       К утру наша ослино-лошадиная делегация была уже на месте. Диего познакомил нас со своими приятелями, помог договориться насчёт походной обуви и одежды. У меня самой денег не было, но, видимо, парня в деревне хорошо знали. Пообещав приятелям полугодовой запас молока, сыра и варенья, довольный Диего вышел из магазинчика с двумя парами кроссовок, шортами, футболками, зубными щетками и спальными мешками.       - Держите, девчонки. Что нашел, - свалил парень на землю найденные сокровища и присел рядом со мной на невысокий заборчик.       - Думаешь, нам не разрешат ночевать в альберге без паспорта пилигримов? - осмотрела я покупки и удивилась спальным мешкам.       - Думаю, да, - задумчиво потёр подбородок Диего и сделал серьёзное выражение лица, - хотя я не поэтому их купил. Я и забыл вообще про паспорта. Но это Северный путь, Оль. Тут расстояние между альберге гигантское. К тому же, километров через двести вообще начнутся горы. Не хочу, чтобы вы по ним бежали. Идите спокойно. Устали - лучше отдохнуть. Горы ошибок не прощают.       Я вспомнила вечер, когда мы с Мариной выбирали, по какому из маршрутов пойдём. Ближе к нам начинались Французский и Северный. Северный я даже рассматривать не стала. Я знала, что после того случая с Ритой горы Мара мягко говоря недолюбливает. А если не мягко, то боится на каком-то физиологическом уровне. Вроде голова спокойна, размышляет здраво, а пульс зашкаливает. Она сама удивлялась такой странной реакции, и немного злилась на себя. Ведь она хирург! Филигранность рук и умение справляться со своими чувствами - её обычные будни. Но реакция организма была вполне объяснима: он вспоминает - он реагирует. Поэтому мы пошли по Французскому. Да и я, сказать по правде, не сильно расстроилась.       - Спасибо, Диего. Я кину тебе весточку на адрес этой деревушки, как доберёмся до Сантьяго, хорошо?       - Хорошо, Оль, удачи! И это… ты прости, что я вас без спроса задержал, - он поднял на меня свои зелёные глаза и состроил умоляющую рожицу.       - Прощу я, не парься, - засмеялась я в ответ и пожала парню руку, а потом добавила, - если найду её живой.       Машка беззаботно бегала вокруг ослика и пыталась угостить его какими-то цветочками, но копытный терпеливо отмахивался, не признавая ароматные лакомства.       - Оль, а можно ослик с нами пойдёт? Он очень хороший! - подбежала ко мне девчушка, сложив ладошки в умоляющем жесте.       - Нет, дорогая, этот ослик живет у Диего. Думаю, ему будет не очень приятно, если две незнакомые девушки решат отобрать его у старого друга.       Машка недовольно хлопнула ногой и забежала в магазин.       - Машка, стой! Иди с Диего попрощайся!       Мы подождали минут пять у входа, но Маша не вышла. Диего даже сам зашел в магазин, но в там ее не оказалось.       - Ладно, Оль, я тогда поехал. Ребята сказали, что она побежала куда-то в поле. Потеряться там негде, так что за вас я спокоен, но мне нужно возвращаться домой.       - Прощай, Диего. Спасибо тебе за всё.       Я обняла парня за плечи, помахала ему рукой и поспешила в поле искать дочь.       - Маш! Маааш! - я шла, раздвигая руками высокую траву и вертя головой по сторонам, - Машунь, нельзя так убегать. Я же волнуюсь. Ты расстроилась? Давай поговорим.       Девчонка сидела в окружении ромашек и тихо хлюпала носиком.       - Он мне понравился, Оль. Я думала, мы сможем забрать его с собой. Ты злая!       Она отвернулась от меня и продолжила плакать, вытирая глаза ладошками.       - Маш, не всегда те, кого мы любим, могут быть с нами. Это нормально. Порой, чтобы не причинять никому вреда, надо просто отпустить. Понимаешь? Мы не можем взять ослика в горы. А вдруг он поскользнётся и упадёт куда-нибудь с высоты? Ты же понимаешь: на четырёх ножках по камням ползать намного сложнее, чем двух. С Диего ему будет безопаснее.       Машка вроде успокоилась, признав правоту в моих словах, и повернувшись, сказала:       - Тогда почему ты Ее не отпустишь? Ведь нам тоже было бы безопаснее идти не в горы, а сразу домой.       Я немного выпала в осадок от такого вопроса. Что мне ей ответить? Что я ее люблю? Но тогда я обесценю ее чувства к ослику. Что я просто хочу идти в горы? Но тогда это будет враньё. Что я обещала Маре быть всегда рядом? Но это тоже будет неполный ответ.       - У меня не будет дома, если я не найду её, - сказала я Машке мысль, которую до этого момента и сама-то не осознавала.       И правда, куда мне возвращаться, если ее не будет? В России меня никто не ждёт. Мама зла на меня, брат ещё слишком маленький, чтобы приезжать из другого города. Даня в Англии, Антон тоже. Подруги? Ну да, осталось у меня пару друзей ещё с хоровых университетских времён, но ведь это совсем не то. У меня никогда не стояло выбора: идти к Маре или домой. Мара и есть мой дом. Мы идём в горы.       - Значит, мы ее найдём, пошли, - решительно поднялась с земли Маруська и маршевым шагом затопала по высокой траве. Точнее под высокой травой. Такая смешная. Сама ниже колосьев, а со стеблями борется.       - Пошли говорю! - обернулась Машка, заметив, что я не сдвинулась с места, и вернулась, чтобы взять меня за руку.       Ох, сильная женщина вырастет, чувствую. Моя. Маринина. ----       Первые километров двадцать Мара прошла молча. Ей встречались на пути люди, с ней пытались заговорить, предлагали присоединиться к компаниям, звали на музыкальные пикники. Она лишь закрывала лицо капюшоном своей походной накидки и шла вперёд, не останавливаясь.       Как ни странно, но с того момента, как Николаева вышла за порог квартиры Андреа, она ни разу не заплакала. Так сильно пыталась запечатать внутри все эмоции, чтобы не испытывать боли, что в конце концов запретила себе чувствовать абсолютно всё. И обиду, и грусть. И надежду. Просто шла, иногда останавливаясь, чтобы помочь местным жителям донести какой-нибудь мешок или перебинтовать кому-нибудь конечность.       Для простых медицинских манипуляций ей вовсе не нужна была полная вовлечённость в процесс. Руки делали всё сами. Дрожа во время ходьбы, они становились неимоверно твёрдыми и уверенными, стоило Марине прикоснуться к новому пациенту.       ___________M.N.___________       30 июля.       Что будет дальше? Мне не знать.       Вновь встретим ли друг друга?       Не буду больше проклинать       Судьбу. Дойду до Уго.       Откину просьбы и мольбу,       Запру страх в темной бочке.       Тропою людной по утру       Пойду с иглой в мешочке.       Зашью. Пока хирург ваш зряч,       Подставлю людям спину.       Без сердца врач - бездушный ткач.       Убили вы Марину.       _________________________       Первые дней семь прошли весьма однообразно и скучно. "Два вывиха, три перевязки, один перелом", - вот так Николаева вела счет событиям, которые скрашивали её походные будни. Совершенно не заметив как, она постепенно становилась главным врачом на пустынной Французской дороге. Ещё не успевала заселиться в новый альберге - а её уже приветствовали: "Здравствуйте, доктор Николаева!" Видимо, благодарные за помощь люди как-то успевали разнести истории о ней быстрее, чем она сама успевала продвигаться по маршруту. Но ей это было абсолютно не интересно.       - Марина Дмитриевна, может, останетесь? Вы нам очень помогли! Спасибо вам большое! Мы можем выделить вам кабинет, если хотите. Пожалуйста, Марина Дмитриевна! Нашему посёлку очень нужен такой опытный врач!       - Прошу прощения, - говорила Николаева, когда все текущие болезни в поселении уже были преодолены, - мне нужно идти дальше.       Хоть она этого и не осознавала, а работа её хрупкими руками проводилась колоссальная. Кому что помочь? Пришить? Залатать? Принести? Пожалуйста, больше работы! Больше!       Она хваталась за любую возможность занять чем-то голову, безукоризненно всё выполняла, кивала и уходила навсегда, не сказав ни единого слова.       Уже через две недели её начали называть "Безмолвный ангел". Так сильно полюбилась людям печальная, мудрая незнакомка.       В какой-то из дней после обеда (Марина уже сбилась со счёта, да и смысла особо не видела в слежении за датами) ей навстречу из-за поворота поскакал всадник на чёрном коне. Она сначала не придала этому внимания: "Ну всадник и всадник, проедет, я делом занята, рану промываю". Но когда конь сбавил шаг, и мужчина, спрыгнув на землю, со всей скорости побежал прямо на неё, испугалась, вскочила на ноги и кинулась прочь, несмотря на нескончаемые просьбы остановиться.       - Стойте, я не кусаюсь! Да стойте же вы!       Мара забежала в амбар, спряталась за мешками с пшеном и закрыла глаза, прижавшись к стене. Нащупав в темноте какую-то деревянную палку, взяла её в руки и затаила дыхание.       Дверь в амбар снова скрипнула, и в темноте послышались тяжелые шаги. Воздух стал ватным и тягучим. Лишь шаги, хруст сена под ногами, запах злаков и сушеной травы. Она стояла, вспоминая молитвы, которые когда-то заставлял её учить отец, и думала лишь об одном: "Уйдите. Пройдите мимо и не трогайте меня. Прошу"       Шершавые руки с мозолями легли ей на плечи и в темноте послышался низкий голос:       - Ну наконец-то я вас нашёл. Что ж вы убегаете-то, Марина? Я же к вам с хорошими новостями пришел.       Почувствовав на себе в темноте теплые ладони, Николаева чуть не врезала незнакомцу по лицу лопатой. Но услышав своё имя, вовремя успела остановиться.       - Откуда вы меня знаете? - спросила Мара и глубоко вдохнула, чтобы чуть замедлить сердцебиение. Адреналин как никак - штука серьёзная.       - Вам не кажется, что нам лучше выйти на свет для таких разговоров? Я боюсь, в темноте мой высокий рост может выглядеть весьма угрожающе, но поверьте, это не так. Я лишь хочу вам помочь.       Поселение, в котором произошла эта встреча, было небольшим городком. И даже несколько уличных забегаловок здесь имелось. Заказав на стойке две кружки травяного чая и мясной пирог, незнакомец проводил Николаеву к круглому столику и сел напротив, чуть стукнувшись головой о висящий на потолке горшочек с цветами.       - Марина Дмитриевна, вы, наверное, меня не помните. В день нашей первой встречи, я пробыл у вашей постели всего минут двадцать, да и вы сама были не в состоянии что-то осознавать. Так что, думаю, стоит представиться вновь. Я Адан, сын Уго. И я искал вас, потому что у нас появились новости, но отец почему-то не смог до вас дозвониться.       Марина не притронулась к кружке. Да, она давно заметила, что в истерических попытках собрать рюкзак, положила в него кучу разной фигни, а вот телефон оставила дома на тумбочке. Но возвращаться было уже как-то поздно. Да и сил планировать что-то помимо "иди вперёд, ешь, спи, перевязывай" у неё точно не было.       Николаева сидела и смотрела на всадника почти не моргая. И, кажется, впервые за последние две недели, на её лице появилось что-то помимо грусти и полнейшего безразличия.       - Так вы сын Уго? Что ж вы сразу не сказали? Я испугалась до смерти!       - Прошу прощения. Я не знал, что вы так отреагируете. Я ведь слез с коня достаточно далеко, помахал вам рукой, улыбнулся. Хотел представиться, но вы куда-то убежали.       Марина прокрутила в памяти последние полчаса. И правда, почему она вообще убежала? Адан явно был настроен дружелюбно, бежал на неё не так уж быстро, угрозами не раскидывался. Неужели её мозг теперь всегда будет так реагировать на высоких темноволосых мужчин?       - Простите. Я не знаю, что на меня нашло, - Николаева покрутила в руках кружку и устремила глаза в стол, но Адан воспринял это как обычную реакцию на извинение.       - Ничего страшного, я тоже виноват. Мог кричать не "подождите", а "подождите, Марина". Дурак, не додумался. Но сейчас не об этом, - им за столик принесли вкусно пахнущий пирог, Адан поблагодарил официанта и вновь продолжил, - так вот. Примерно десять дней назад к нам в деревню приехала девушка. Я раньше в наших краях её не видел, но отец сказал, пару раз заставал её у Фредерики. Она назвалась Екатериной и поведала нам, что ехала с Ольгой из монастыря, что на сто километров севернее дороги. Она описала Ольгу, рассказала всю историю. В общем и целом, сомневаться в правдивости её слов не приходится. Вашу девушку видели живой. Это что касается хороших новостей. Но есть и плохие.       Адан сделал пару глотков чая, а Мара сильнее сжала свою кружку в руках.       - Говорите.       - Екатерина и Ольга разминулись днях в трёх пути от Французской дороги. По словам Екатерины, где-то в районе наших северных пастбищ. Если это так, то скорее всего Ольга наткнулась на кого-то из пастухов или сама вышла к Северному пути. На Французском её нет. На запад и восток ей идти было бы бесполезно - там сплошные леса, буреломы и болота. Из хорошего - я знаю, как добраться до Северного пути. Из плохого - на коне пройти мы там далеко не сможем. Последние несколько километров придётся идти пешком. У вас есть с собой снаряжение для горных походов?       - Неужели это правда? - Марина не отводила от Адана своих больших, серебряных глаз. Смотрела прямо в душу. Она не улыбалась, о нет. Какое горное снаряжение? С ним можно потом разобраться. "Оля жива? Вы только что сказали, что Оля жива?"       - Да, и мы найдём её.       Адан не мог отвести взгляда от измученных, блестящих глаз. Она плакала? О да, Мара сейчас плакала. Ее лицо не выражало не единой эмоции, кроме глубинной усталости, а по щекам катились слёзы.       - У меня нет снаряжения. Но я найду, - уверенно сказала Николаева и в обессиленных глазах появились лучики надежды. ----       Даниил с Антоном встретились пару дней назад. На самом деле, Антон, уже давно вышел из деревушки Уго и направился в сторону Сантьяго, поэтому неудивительно, что парни встретились почти в самом конце пути.       - Я просто не хотел расстраивать Марину, поэтому и не говорил, что ушёл. Но Даня! - сокрушался анестезиолог, рассказывая о своих приключениях, пока лежал под солнышком на траве и обнимал любимого за талию, - эти поиски. Всё это. Всё, что так отчаянно делает Марина, абсолютно бесполезно! Я лично облазил каждый миллиметр этой проклятой дороги. Даже в буреломы иногда заходил. Но нет же! Ее нет нигде! Ни тела, ни коня, ни даже кусочка кофты! Бросила она ее так, наверное! Взяла и укатила в шейхом в какие-нибудь Эмираты! Да, знаю, звучит грубо, но Дань! Там чисто физически больше некуда было пропасть! Я каждый куст по три раза излазил! Нет ее здесь!       Даня положил голову к Антону на грудь и прижался поближе:       - Тош, я понимаю, ты очень устал. Я неимоверно горжусь тобой, ты мой герой. Я люблю тебя. Но никогда больше не говори так об Оле. Она честнейший человек, которого я когда-либо знал. Она бы никогда так не поступила. А Николаеву она вообще боготворит. Если б Оля захотела расстаться - она бы сказала ей это в лицо. А если пастушка до сих пор не появилась, значит, на то есть веская причина.       Антон запустил руку Дане в волосы и слегка помассировал макушку.       - Я знаю, Дань. Но мы ничем больше не можем помочь этим девушкам. Я слишком по тебе соскучился. Нам пора ехать обратно в Англию. И чем быстрее, тем лучше. До Сантьяго всего две недели. Я вчера поймал интернет и купил нам билеты на 18-е августа. Машину же ты продал, чтобы оплатить Маринино лечение, я правильно понимаю?       Даня слегка поник при упоминании о его любимой BMW X5. Да, машина была не новенькой, но всё-таки первой их большой совместной покупкой.       - Ты как всегда, очень проницателен, Тош. Прости, что не посоветовался с тобой, не было времени. И да, Марине лучше не говори. Зная ее характер, она возвращать начнёт, а ей и так сейчас не просто.       Проговорив весь вечер под ясными звёздами, парни ушли в свою комнату в альберге, твёрдо решив, что поговорят с Мариной в Сантьяго и всё объяснят. Но оставаться дальше на этом пути было уже просто невозможно. ——-       Сегодняшней ночью спать нам с Машкой предстояло в мешках на открытом воздухе. Судя по карте, которую нам удалось раздобыть в последней деревне, до следующего поселения оставалось ещё километров пятьдесят, а дальше равнины резко сменялись горами.       Я ходила недалеко от нашего привала и собирала ветки для костра, а Машка задумчиво сидела на вещах и крутила в руке цветочек.       - Чего грустим во свете звёзд, очей моих очарованье? - подсела я к Машке и приобняла за плечи, когда костёр уже горел алым пламенем, а булочки, что достались нам от добрых сельских жителей, были распакованы и разложены на салфетках.       - Я скучаю по Фриде, мам, - сказала девчонка.       Последние дня три она называла меня никак иначе, как «мама». Даже без имени. И я каждый раз расплывалась в улыбке, смотря на это маленькое сероглазое чудо.       - Знаешь, Маш, а у меня есть один действенный способ против грусти, которому научила меня Марина. Хочешь покажу?       Девчонка посмотрела на меня и кивнула.       Я настучала ритм в ладоши, встала и запела:       - Мой горец парень удалой        Широкоплеч, высок силён!       Подняв Машку за руку на ножки я начала плясать и бегать вокруг костра. Это вам не Маринины балетные движения, конечно, но для поднятия настроения тоже сойдёт.       - Ах, знаю, знаю я, кого       Повесить надо на сосне,       Чтоб горца, друга моего,       Вернуть лесам, горам и мне.       Как мне его вернуть,       О, как его вернуть?       Я все бы горы отдала,       Чтоб горца вновь домой вернуть.*       Шаманские танцы сработали как нельзя лучше. Уже через пару песен от Машкиной апатии не осталось и следа. Она прыгала, смеялась, кружилась со мной в маленьком хороводе. Я на секунду даже расстроилась немного: танцевала Машка явно лучше меня. Как-то плавнее, грациознее. Вот как они с Маринкой это делают? Вроде просто размахивают руками, а красиво…       Но мое материнское чувство гордости довольно быстро пересилило расстройство от собственной неуклюжести. Минут через пятнадцать непрерывного танца мы свалились на траву ужасно уставшие, но счастливые и засмеялись, вспомнив наши воображаемые бубны. ———       - Марина, давайте руку! Левую ногу в стремя, правой делаете замах. Я вас подтяну, не волнуйтесь.       Мара честно старалась изо всех сил, но со своим не самым высоким ростом, да ещё и с рюкзаком за спиной, залезть на коня у неё не получалась. Первые попытки три она ещё немного побаивалась, но на четвёртой уже начала просто раздражаться.       - Ааа до чего ж он у вас высокий, Адан! Неужели не нашлось нигде коня поменьше?       - Нет, Марин, Зевс у нас такой один - улыбаясь, смотрел мужчина на упрямые попытки Николаевой взобраться на благородное животное.       - А, значит, Зевс, - удивилась Марина, - тогда прошу прощения, громовержец.       - Давайте сделаем так. Я слезу, подсажу вас, а потом залезу сам.       - Нет! - запротестовала Николаева, - я на этого черного монстра первая не сяду! Даже не просите!       - Что ж, - смирился наконец Адан с тем, что ему придется ехать в мокрой одежде и кроссовках, - тогда идём к речке.       Зевс чинно зашагал по прохладной воде и остановился, когда над водной гладью уже виднелась лишь шея, грива и морда.       - Марина, плывите к нам, теперь будет легче!       Николаева осторожно подплыла к коню, подала руку Адану, второй рукой оперлась о спину коня, нащупала ногой под водой стремя и забралась наконец. Не без помощи мужчины, конечно, но автор всё равно ей гордиться.       - Всё, я теперь наездница? - спросила Маринка радостным голосом, когда уселась позади Адана и крепко обхватила его руками за талию.       - Ахаха наездница, наездница. Не забудьте спальник просушить, как привал делать будем.       Сначала Адан ехал медленно. Боялся, что Марина будет переживать. Она и правда первые минут сорок сидела, вжавшись в крепкую мужскую спину и не открывала глаз. Но спустя какое-то время немного привыкла, и даже сама завела разговор, чему Адан был неимоверно рад.       - Скажите, Адан, а рассказывала Екатерина что-нибудь ещё? Кто она? Сколько ей лет?       Ой, что это я такое слышу, Марина Дмитриевна? Нотки ревности? Как вам не стыдно, столько всего уже прожили вместе.       - Да вроде немного она рассказывала. Я уехал почти сразу же, как она объяснила ситуацию. По поводу Ольги больше сказать ничего не могу. Но, если вам интересно, самой Катерине Уго очень обрадовался. Она почему-то решила, что он может взять её в ученики и вывалила прямо с порога все свои умения. И уколы на подушке, и швы рассказала, даже про то, что при сотрясении нельзя давать снотворное, что-то упомянула. Уж не знаю, откуда у неё такие обрывочные знания. Я вообще думал, отец послушает, послушает, похвалит девчонку, да выгонит. А он сразу хлопотать вокруг неё начал, книгами своими медицинскими хвастаться. Всегда, видимо, дочку хотел. С сыновьями скучно, - Адан ненадолго замолчал, а потом продолжил, - хотя я даже рад, что у нас в доме девушка появилась. Отец прям светится. А лет ей сколько? Не знаю, на вид лет шестнадцать.       Хоть Катерина и была несколько старше, такой ответ, видимо, Мару устроил.       - Адан, а научите меня конём управлять? Я уже почти не боюсь. Что нужно делать?       Мужчина остановил Зевса, переложил руки Николаевой со своей талии коню на спину, спрыгнул на землю и залез обратно, но уже так, что женщина сидела спереди, а он сзади.       - Интересно вы, конечно, выразились. "Управлять". Что ж, вот поводья. Я сзади, если что подхвачу, не волнуйтесь. Кладите свои руки поверх моих и попытайтесь расслабиться.       Маринка, конечно, женщина боевая, я всегда это знала. Но без опоры в виде сильной спины сидеть на огромном животном оказалась гораздо страшнее. Она вновь закрыла глаза и чуть откинулась назад, чтобы лучше чувствовать Адана.       - Спокойно, Марин, это всего лишь конь. Вы в своей операционной вещи и пострашнее осваивали, - Адан легонько дернул за поводья, и Зевс зашагал. Очень медленно и ровно. Чтобы Марина привыкла.       - Откуда вы знаете? - спросила Николаева, не открывая глаз, но ладони на руки мужчины всё-таки положила.       - Отец рассказал. Осторожней. Я рядом. Откройте глаза.       Училась Николаева и правда быстро. Оказывается, лишь почувствовав, что это большое животное можно как-то контролировать, страх почти полностью прошел. Уже к обеду они бежали рысью, а к вечеру опробовали и галоп. Всё-таки на коне километры преодолеваются намного быстрее, чем своими ногами. А в хорошей компании - так вообще незаметно.       Лишь осознав, что мужчина как-то связан с Уго, Марина сразу из "молчаливого ангела" превратилась в неимоверную болтушку. Он мог десять раз на дню сказать ей, что уверен в положительном исходе их экспедиции, и Николаева аж светиться начала от ожидания встречи. Не знаю, каким образом, но этому молодому человеку удалось заразить Мару своим спокойствием, жизнерадостностью и уверенностью.       "Когда мы встретим Ольгу в горах"       "Да, и расскажем ей это"       "Обязательно надо будет спеть что-нибудь втроем!"       Он говорил обо мне не как о своём весьма туманном предположении, а как о будничных планах. Как будто я сама пригласила их с Мариной в горы, выслала адрес, и теперь остаётся только доехать, обняться и заварить чай.       - Господи, вы такой смешной! - смеялась Мара, пока Адан пытался запрыгнуть на коня, пародируя её саму в самый первый день их экспедиции, - вашей жене очень с вами повезло. Я видела картину на кухне. Она очень красивая.       - Моя жена умерла пять лет назад, - спокойно сказал Адан, пока привязывал Зевса к забору, чтобы забрать у Марины сумки и устроиться на ночлег в маленькой деревушке, - и думаю, я уже не смогу полюбить кого-то снова. София была для меня всем. Всем и остаётся.       - Простите, я не знала, - стала вмиг серьёзной Николаева.       Она правда не хотела никак задеть чувства мужчины. Просто их семейный портрет висел на довольно видном месте, а Адан всегда был таким жизнерадостным. Она и подумать не могла, что за его улыбкой скрывается такое горе.       - Вы чем-то напоминаете мне Ольгу, - сказала Николаева, когда они уже собирались разойтись по разным комнатам и, выключив свет, наконец уснуть, - она тоже всегда улыбается. Дарит радость всем вокруг. Я восхищаюсь этим её качеством. И порой мне даже кажется, что я слишком слабая. Пока я жаловалась на уставшие ноги, она искала радуги в струях водопада, - Мара чуть улыбнулась воспоминаниям и посмотрела на Адана, - я очень надеюсь, что вы правы в своих предположениях. Думаю, я тоже уже не смогу заново полюбить. А ещё я боюсь, что сломаюсь без неё, - да, не часто Мару можно было вывести на такие душевные разговоры, - она единственный мой близкий человек, понимаете? Простите, если навязываюсь. Я просто так давно ни с кем не говорила. Обычно все начинали меня отговаривать, когда я признавалась, что иду искать девушку, пропавшую почти два месяца назад.       Адан не стал останавливать эту исповедь. Терпеливо дослушал до конца, а потом подошел вплотную к Николаевой, заглянул в глаза и сказал.       - Вы очень сильная женщина, Марина. Даже не смейте в этом сомневаться. И да, мы её найдём. Это я вам обещаю. Свою любовь я уберечь не смог, но ради вашей сделаю всё. Ей очень повезло, что вы до сих пор её ищите. Да и потом, разве слабая женщина смогла бы выхватить у меня поводья всего на третий день пути?       Последнее предложение Адан говорил уже на улыбке, и Мара с каждой секундой была всё больше и больше ему благодарна.       - Спасибо вам. До завтра, Адан.       - До завтра, Марина Дмитриевна.       Впервые за очень долгий срок Марина не видела ночью кошмаров. Уснула, лишь голова коснулась подушки. И когда часы на стене пробили полночь, на её кудрявые черные волосы уже падал свет от холодной злодейки-луны. ----       - Ой, какие люди!       Утро встретило меня радостным криком и чьим-то горячим дыханием вблизи моего лица.       Я сонно открыла глаза, сразу же повернулась на право, чтобы проверить, на месте ли Машка, а затем устремила взгляд на причину моего столь раннего пробуждения.       «Ой фу блин, уберите это»       Единственное, что мне хотелось сделать, когда я идентифицировала обладателя этого сладкого голоса - застегнуть спальный мешок по самую макушку и притвориться бабочкой, которая спряталась в коконе.       - Ну и зачем вы меня разбудили? Ребёнку все равно спать ещё часа два, - я недовольно покосилась на стоящего надо мной Александра и присела на земле, чтобы отобрать у него возможность смотреть на меня сверху вниз.       - Да так, одна ваша очень хорошая знакомая рассорила меня с хозяйкой квартиры, а затем укатила за тридевять земель. Хорошо устроилась. Ей значит, горячий испанец с замком около море, а мне к бабушке топать. Ненавижу деревни. Холодно здесь.       У меня в голове вообще не складывались образы этого непонятного Александра. Раньше он меня бесил, потому что был слишком галантным. А сейчас - потому что ныл, как маленький ребёнок, ещё и лыбился. Да что он вообще забыл на этой дороге? Бабушка живет на Северном? Ну так и катись давай к своей бабушке, мужчинка! Зачем злобной тёте-то нервы трепать?       - Вы меня раздражаете, - без толики стеснения выдала я ему свои чувства, - если у вас нет чего-то посущественнее, чем жалоб на тяжелую судьбу, прошу покинуть мой походный лагерь. Выход там.       Я ткнула пальцем в рандомном направлении. Мне совершенно плевать, куда он уйдёт. Земля огромная.       - Лагерь? - усмехнулся Александр, - это ты так называешь две маленькие тушки и котелок на углях?       Нет, простите, он меня реально выбесил.       - Что вы от меня хотите? - сказала я, видимо, чересчур громко, потому что Машка заерзала и перевалилась на другой бок.       - Да особо ничего. Вот, - он достал из кармана какой-то листок, протянул его мне, и медленной походкой пошёл дальше по дороге.       "Дорогая, Оля. Прости, что не дождалась тебя в Сантьяго. Я вышла за…"       Я не стала дальше читать, заметив что почерк явно Маринин, но наклон, высота букв и даже расстояние между строчками были совершенно иными. Да даже ее фирменные буквы «д», которые она неизменно писала с закорючкой вверх, сейчас были выведены хвостом вниз. Это не Мара. Точнее Мара, но здесь явно что-то не так.       - Вы ей угрожали? - спросила я ледяным голосом. Я ни на секунду не сомневалась, что изменённый почерк Мары был намеком, и что как-то в этом был задействован Санек. От не самой приятной участи его сейчас спасало только мое желание раздобыть побольше информации.       - Ни сколько. Читайте до конца, - с самодовольной ухмылкой обернулся Александр, но не остановился, и продолжил уходить от нашего лагеря.       Я быстренько пробежалась глазами по записке, разорвала её два раза пополам и бросилась вдогонку за Александром.       - Да пошел ты, Санёк! - набросилась я на мужчину со спины, повалив его на землю и засунув обрывки бумаги за шиворот его рубашки, - врать сначала научись! Я тебя насквозь вижу!       Я вдавила его в землю с такой силой, как будто это он сам был виноват в том, что я тогда головой о ветку стукнулась.       - Немедленно расскажи всё, что ты знаешь! Она жива? Она в Сантьяго?       Сашка лишь покорно лежал подо мной, сдувал свою челку с лица и смеялся.       - Не скажу, ничего не скажу бебебе, - дразнился взрослый мужик, как самый настоящий школьник. Ей богу, держите меня, я ж его покалечу.       - Нет, скажешь, - я обхватила его голову руками и с двух сторон надавила ногтями на болевые точки около угла нижней челюсти. Ну наконец-то лекции по первой помощи пригодились.       - Ай блять, отпусти, больно же!       Даже не знаю, откуда во мне вдруг проснулся такой изверг. Если б не Машка, которая подбежала к нам с непонимающими глазами, даже не знаю, что бы ещё из своих хирургических будней я вспомнила.       - Умерла твоя Марина. Зашла в воду несмотря на штормовое предупреждение и не выплыла. Довольна?       Александр медленно встал на четвереньки, затем поднялся, потирая руками свою нижнюю челюсть.       - Что? - переспросила я мужчину, подумав, что мне послышалось.       - Утонула.       - Я вам не верю.       Каждая клеточка моего рассудительного мозга кричала: "Это неправда! Он врёт! Не случай его! Не надо". А сердце уже запустило программу Короля и Шута. "Разбежавшись, прыгну со скалы"       - Верь, не верь, а реальность-то плачевна. Может, я вру. Может, не вру. Откуда тебе знать? Да мне в общем-то и насрать, поверишь ты мне или нет. То, что ты считаешь меня лжецом, девушку тебе не вернёт.       Я присела на землю, изо всех сил стараясь мыслить логически. Но, кажется, организм решил запустить истерику раньше, чем я успела всё обдумать. Она не могла умереть! Но это точно её почерк! Может, он сам её убил? Но зачем он тогда подошел ко мне? Может, он врёт? Да, точно, сто процентов врёт! Но сука как же правдоподобно!       - Я вас ненавижу, - сказала я куда-то вдаль, окончательно запутавшись в собственных размышлениях.       - О, она тоже мне так сказала, прежде чем в океан сигануть. Вы и правда были хорошей парой. Мне очень жаль.       Могла б я держать себя на ногах в эту минуту - точно бы стёрла с его лица самодовольную улыбку. Но подняться я не рискнула: перед глазами всё плыло.       Машка бегала вокруг, толкала меня, кричала. Но всё было бесполезно. Я уже её не слышала.