Ты найди меня в Сантьяго-де-Компостела

      Деревья сменялись деревьями. Камни камнями. А кудри отважной, рискованной женщины, как шлейф ночной царицы, развивались на ветру.       Марина не бежала рысью - она летела. Парила над серостью пыльных дорог.       Зевс быстро почувствовал характер хозяина. Передвигался в ночи быстро, но плавно, повинуясь малейшему движению руки.       Несмотря на свой весьма скудный опыт в верховой езде, смотрелась Марина в седле прекрасно, в который раз доказывая, что этой женщине подвластно всё. Порезалась? Зашьёт. Заболела? Выздоровеет. Умерла? Воскреснет.       "Сейчас главное Ольга, об остальном буду думать потом".       Сказала, сделала, и всё тут.       Первый её одиночный ночлег под открытым небом был похож на плановое мероприятие закоренелого походника. Всё, как по часам. За десять минут собрала хворост, за две разожгла костёр. Напоила коня в ручейке, вскипятила воды в котелке. Пару картофелин кинула в огонь. Пока мундиры штопались, открыла свой блокнот.       ___________M.N.___________       12 августа. 20:27       Звезда, око рая,       Услышь мою песню.       И светом лаская,       Утешь в тишине.       Маяк пилигрима, стань       Радостной вестью.       Пусть холод и сталь       Растворятся во тьме.       Я призрак смиренный       Брожу в океане       Рукой вдохновенной       Написанных строк.       Услышь мою песню!       Надежду в стакане       Я выпью. Веди же,       О сердце-клубок!       _________________________       Картофель выдался на славу. А квас, щедро подаренный Аннушкой, прибавил сил.       "Давно я себя не чувствовала такой заряженной. Хоть сейчас садись на Зевса и скачи дальше. А собственно, кто мне мешает это сделать?"       Николаева быстро покончила с ужином, выпила чай и вылила остатки воды из котелка на тлеющие угли.       - Зевс, дружочек, ты очень устал? Давай ещё пройдёмся.       Скакать по темени на полной скорости Марина благоразумно не решилась.       Запрыгнув на коня, обняла его за шею, прижавшись к животному всем телом, и сказала:       - Давай, миленький, чуть-чуть нагоним время. Не спеши. Шаг за шагом. Ещё километров пять. -----       Проснувшись с рассветом, я очень удивилась, что вообще умудрилась уснуть. Нога ужасно болела, живот урчал и требовал еды, Машка мирно сопела на диванчике в окружении пауков, пружин и пыли.       Как я вообще оказалась в этой заброшенной деревушке? С ребёнком, без связи. Вдалеке от людей и главной дороги. В окружении камней, сосен и зноя.       Самая обыкновенная обстановка для столичного хирурга, не находите? Да разве я могла представить ещё полгода назад, что придётся самой себе переломы лечить в почти полевых условиях?       «Я дойду к тебе, Марина. Доползу, если будет надо. Придумаю что-нибудь. И даже не смей во мне сомневаться. Но сейчас мне нужно назад».       За вчерашний вечер мне удалось зафиксировать голень в одном положении. Приложила с двух сторон веники, перевязала кусочками порванной простыни. Но даже такой грандиозный подвиг самолечения не отменял того факта, что еды нам с Машей оставалось только на завтрак.       Что делать дальше я, как ни старалась, придумать не могла. Конечно, можно было отправить девочку на поиски провизии в заброшенных домах. Но как вы думаете, много ли зерна можно найти в деревушке, где паук, начав плести паутину с потолка, успел соорудить пристроек до самого пола?       - Маш, вставай, нам нужно идти.       Я потянула за краешек пледа, чтобы лишний раз не вставать, и девчонка открыла глаза.       - Куда идти? У тебя же нога сломана! - вскочила с дивана Машка, когда заметила, что я собираюсь встать.       - У нас нет выбора. Нам нужно возвращаться в ближайшую деревню. И чем быстрее, тем лучше.       Я достала из кармана булку, заранее завёрнутую в салфеточку, и протянула дочке.       В следующую же секунду моё сердце заликовало от нежности к этой девчушке: взяв у меня из рук булку, Маша посмотрела на неё, разломила и протянула половинку мне.       - Ешь, - сказала девочка и присела рядом на пол.       - Спасибо, солнышко.       "Радость же ты моя сероглазая. Что б я без тебя делала? Нога до ужаса болит. До слёз. Повезло нам с девочкой, Мара. Мне страшно об этом думать, но без неё... Наверное, я могла бы сорваться. Броситься в горы на последнем издыхании, надеясь на счастливый случай. Но выжила бы я там?".       Есть я, конечно, не стала. Провела рукой около рта и проворно спрятала булку в карман. Всё-таки, идти нам ещё далеко. Лучше дочке оставлю.       Выйти на улицу из избушки оказалось проще, чем залезть внутрь: окна не понадобились, Маша смогла открыть дверь.       - А как же твоя Марина? - спросила девочка, помогая мне прыгать на одной ноге по дороге по направлению к нашим спальным мешкам.       "Машка, перестань на меня так смотреть, как будто что-то замышляешь! Что бы ты не задумала, я тебя никуда не отпущу".       - Нет.       - Что нет, мам?       - Даже не думай об этом.       Нам до Сантьяго оставалось всего километров пятьдесят, но они все шли на огромной высоте и частенько сопровождались камнепадами.       Я даже расспрашивать не стала. Догадалась, что этот резвый ребёнок решил сам сгонять до Сантьяго, отыскать Николаеву и вернуться обратно. А потому очень испугалась, что, она может меня ослушаться, убежать, да заблудиться где-нибудь.       Скажу честно, отправить дочь за помощью в деревню мысль тоже была. Но я даже думать об этом не хотела. Она и костёр развести сама не сможет! Не то что по карте дорогу найти! Пока я в сознании, я буду идти. А дальше посмотрим.       - Маш, пообещай, что не бросишь меня. Я без тебя до деревни не дойду.       - Хорошо.       Что ж, ладно, одной проблемой меньше.       - Спасибо. Хватай мешок, толкни ко мне вот эту палку, помоги надеть рюкзак и потопали. ----       Пока мы с Машей передвигались со скоростью "хорошо бы полкилометра в час", Николаева, полностью вычеркнув сон из своего походного графика, видимо, шла на рекорд.       - Зевс, тормози! - потянула Мара за поводья и начала слезать с коня. Но Зевс решил ещё немного пробежать вперёд после остановки, отчего Марина довольно сильно проехалась спиной по стволу рядом стоящего дерева.       - Мммм, какая прелесть, - зажмурилась Николаева и спрыгнула с коня, когда он наконец остановился, - Зевс, я сегодня к водопою иду без тебя. За непослушание. Стой здесь и жди.       Она привязала коня к стволу злосчастного дерева и пошла к речке, чтобы умыться и набрать воды для кипячения.       Кора её, конечно, не слабо исполосовала. Но сейчас это казалось меньшим из зол.       Стянув с себя футболку и оставшись в спортивном топике, Марина простирнула одежду в речке, повесила её на ветку ближайшего дерева и открыла рюкзак, чтобы достать котелок для воды, спички и йод. -----       - Машка, Машка, стой! Привал.       Как я ни старалась собрать всю волю в кулак, волоча за собой перемотанную ногу, а километра через два прыгать с рюкзаком за спиной уже казалось невозможным. Силы идти вперёд были. О вот сил терпеть боль больше не было.       "Не дойду. Проклятье, а не ноги! Не дойду же".       Искусав все губы до крови, я присела на поваленное дерево и стала медленно срывать со ствола кору, чтобы хоть немного отвлечься.       "Чёртов Александр".       Осознание того, что нам придётся задержаться ещё недели на две минимум било по мне посильнее физической травмы.       "Мы почти дошли до Сантьяго. Ведь почти дошли же.       И ведь он врал. Наверняка мне наврал.       Бедная Маринка. Ждёт меня. Ищет. Надеется".       - Мамочка, ты уже отдохнула?       Маша терпеливо выжидала, пока я приду в себя, и ходила туда-сюда, собирая цветочки.       - Мам, это тебе. Чтобы твоя нога не капризничала.       - Машенька...       Положив мне на колени цветочки, девочка побежала через поле куда-то в сторону реки, чтобы намочить футболку и помочь мне немного охладиться. Милый ты мой ребёнок. Заботливая. Труженица. ------       Марина за прошедшие десять минут уже успела поставить воду кипятиться и теперь сидела на берегу, смачивая ватные диски йодом.       - Ой, а что вы тут делаете? - из-за куста выглянула маленькая девочка и уставилась на Николаеву вопрошающими глазами.       - Здравствуй-здравствуй! - обрадовалась Мара, - подойди, пожалуйста, поближе, малышка. Мне нужна твоя помощь.       Девочка вышла из-за куста, подбежала к Николаевой и захлопала в ладоши.       - Мы будем играть в доктора?       - Да, дорогая, - улыбнулась женщина и присела на камень, чтобы ребёнку было проще до неё дотянуться, - возьми, пожалуйста, эту ватку. Держишь?       Марина протянула девочке ватный диск, пропитанный йодом, через плечо.       - Ага.       Наипрекраснейшая картина. Остановившаяся отдохнуть путница обучает маленькую девочку медицине на берегу горной речки.       - Молодец. Видишь красные царапины? - Мара перекинула волосы через плечо, чтобы помощница смогла лучше разглядеть её спину, - берёшь ватку и проводишь по ним, как будто хочешь стереть. Справитесь, доктор?       Ох, Маринка, знала бы ты, какой судьбоносной для тебя станет эта случайная встреча. А ведь не сделай Зевс на пару шагов больше, ты бы уже и уехала восвояси, торопясь достичь гор.       - Ай! - дернулась Николаева, не ожидая от малышки такой быстрой решительности.       Йод обжигал сначала шею, потом лопатки, затем поясницу. Четыре красные полосы на всю спину. Даже сквозь футболку стволы, оказывается, бывают весьма коварны.       - А ты молодец, - похвалила Марина девочку, когда та прошлась ваткой по всем царапинам раза два, - никогда не хотела стать врачом? У тебя неплохо получается.       Малышка протянула Маре грязную ватку и села перед ней на траву.       - Мама говорит, три врача в семье - не ужин, а консилиум.       Машка явно не совсем понимала смысл фразы, но Марина шутку оценила и даже немного посмеялась.       - Веселая у тебя мама. А что, твои мама и папа доктора?       Кажется, ребёнку сильно понравилась новая знакомая. Девчонка подвинулась к Маре ближе и улыбнулась.       - Моя мама - хирург, - с гордостью произнесла Маруся и показа пальчиком в небо, мол "огого какой умный человек", - а папы у меня нет.       Последнюю фразу она бросила как-то слишком весело. Так о потерях не говорят. И от Николаевой это не скрылось.       - Ах, у тебя есть братик или сестра?       - Нет.       - Дедушка, бабушка?       - Нет. Нет, наверное. Не знаю.       - Так а почему три?       Удивительно, что Николаева вообще всё ещё сидела на камне и продолжала разговор. Будь на месте девчонки любой другой взрослый, давно бы уже поблагодарила и попрощалась. Но дети на неё действовали совершенно гипнотически.       - Мама говорит, Марина тоже работает в больнице. Но я её никогда не видела. ----       - Маш, всё хорошо? Ты где застряла? Почему так долго? - решила я крикнуть, когда по прошествии пяти минут девочка так и не вернулась. Вряд ли она услышит меня на таком расстоянии. Я сидела на окраине большого поля. Со всех сторон его окружали густые леса. Речка находилась за деревьями совершенно в другом конце. Но разве у меня есть ещё какие-то варианты?       - Оля..? - прошептала Николаева, тут же вскочила на ноги и огляделась по сторонам.       Уж не знаю, как она меня услышала за шелестом листвы и шумом горных порогов. Интуиция? Любовь..?       - Оля!!! - крикнула она со всей силы, но ответа не последовало.       Секунда.       Мара опрокинула кипящую воду на огонь и кинулась наугад в лесную чащу.       Аптечка, что лежала у неё на коленях, упала на землю. Котелок остался висеть на натянутом прутике, немного покачиваясь.       Она разводила руками листву, пробираясь вперёд прям по кустам, царапая ноги об острые ветки.       - Оля!!!       Трава, колосья, трава, колосья. Иголки и ветви. Надежда и страх.       "Бежала, перил не касаясь". Выбравшись на поляну, она даже не стала отодвигать руками травы на своём пути. Летела напрямик. Сквозь пустырник, женьшень и крапиву. К светлой точке, что чуть шевелилась, окутанная игрой теней от листвы. Ко мне.       - Мар?       Я сидела на стволе упавшего дерева и пыталась заново перебинтовать весьма тяжелую конструкцию на ноге. Она ощущалась, как настоящие гири, я не могла больше так идти. Нужно было срочно придумать что-то другое!       - Марина?!       Быть этого не может! Я умерла и попала в рай? У меня галлюцинации? Это мираж?       Я вскочила с бревна, увидев бегущую на меня женщину.       В одном топике, в спортивных штанах, босая. Пучок развязался, и резинка болталась где-то на самом кончике волос. Она бежала и кричала. Кричала и улыбалась. Улыбалась и плакала.       - Оля!!!!       Я совершенно забыла о переломе. Бросилась к ней навстречу, раскинув руки. Но лишь наступив на сломанную ногу, тут же упала.       Резкая боль. Сильный толчок. Кромешная тьма.       *Далее от лица Николаевой*       - Сухова! Ты что творишь?!       Я подбежала к бессознательному телу и потрясла Ольгу за плечи, крича на неё что есть мочи:       - Очнись сейчас же! Что с тобой? Господи, Ольга!       Тут моё внимание привлёк вид непонятной конструкции у неё на ноге.       - Девочка! Принеси мой рюкзак, пожалуйста! Срочно! - крикнула я подоспевшему следом ребёнку.       Как врач, я должна была успокоиться, осмотреть, продумать, что делать дальше. Но как девушка, я просто сидела рядом, отчаянно тряся её за плечи, крича и рыдая.       - Сухова! Милая! Какая ж ты негодяйка!       Я с силой надавила Ольге под ноготь, но в себя она так и не пришла.       Не зная причину такого её состояния, я, кажется, допустила ошибку, которую до этого не позволяла себе ни разу. Я начала паниковать.       Трясла её, целовала, по щекам лупила. Ноль реакции! Ноль!       - Блять, Сухова, если ты мне скажешь, что я опоздала на каких-то пять минут, я тебя собственными руками задушу!       Девчонка прибежала обратно, на ходу бросив мне в руки рюкзак.       Так плед, таблетки, зеркальце, вата. Я вытряхнула всё содержимое на землю и стала водить руками по траве в поисках нашатыря.       - Сухова, чёрт, очнись!       Провела ваткой чуть поодаль от её носа, и Оля отвернула голову.       Родная моя! Живая!       Она открыла один глаз, тут же закрыла и снова начала терять равновесие.       - Смотри на меня. Смотри на меня! Оля, я здесь! Ты когда в последний раз ела, бессовестная? А ну отвечай сейчас же! И не смей отключаться!       - Марина Дмитриевна, зачем вы моё выступление испортили? - проговорила девушка, не поднимая век, каким-то пьяным голосом.       - Ты идиотка, Оль! - набросилась я на неё с объятиями, - идиотка, слышишь? Куда тебя понесло в ночи скакать? Говорила же, не бросай! Не уходи! Ну говорила!       Я ревела на её плече и даже не пыталась себя сдерживать. Стена, которой я старательно задвигала всю боль подальше на протяжении последних двух месяцев, разлетелась вдребезги. И я вновь оказалась в том ночном состоянии страха и беспомощности, когда шла под дождем по скользким горным тропкам.       - Я люблю тебя! Дуру! Больше жизни люблю! Никогда больше так не поступай! Никогда! Никогда!       Ольга все ещё сидела поддерживаемая лишь моими объятиями, но глаза чуть-чуть всё-таки приоткрыла.       - Девочка, - обратилась я к малышке, - вы когда ели последний раз? Что с ногой?       - Я утром. Мама Оля - не знаю. С ногой - перелом.       Я облокотила Ольгу спиной о какое-то дерево и вновь подбежала к развалинам своего рюкзака. Так сахар, термос. Вроде полный, прекрасно.       Открутила крышку, кинула пару кубиков сахара внутрь, закрутила обратно, потрясла, и сделала пару глубоких вдохов, чтобы как-то успокоить трясущиеся руки.       Чёртовы руки! Нахрен вы вообще нужны, если не слушаетесь в такие моменты?!       Я подползла к Оле и влила в её рот немного чая.       Всё, нужно успокоиться. Всё хорошо, всё позади, она очнулась.       - Оль, ты меня слышишь? - смахнула я слезы ладонью и провела медленно подушечками пальцев по её щеке, - Оленька, открой глаза. Оль, пожалуйста, открой! Прости, что накричала, я не специально! Ты же знаешь меня: сначала говорю, потом думаю! Ты как, девочка моя? Что болит? Где болит? Чай ещё будешь?       Ольга наконец подняла веки и не сразу, но смогла сфокусировать свой взгляд на мне.       - Мара? - прошептала девушка, и её зрачки мгновенно расширились, а пульс подскочил до небес, - Мара!!!       Она вцепилась в меня мёртвой хваткой и судорожно начала цепляться ногтями за спину, будто боясь, что я снова пропаду.       - Мара! Марочка! Марина! - лепетала девушка, всё сильнее сжимая меня в объятиях, - прости меня, любимая, прости! Я больше никогда тебя одну не оставлю! Неужели это правда ты? Я ужасный человек, Мар! Но я так тебя люблю! Прости! Прости! Прости! Я не хотела!       Чуть отстранившись, я взяла её лицо в ладони и поцеловала в губы таким отчаянным и долгим поцелуем, какой, кажется, не дарила ей ещё никогда. Солёным. Терпким. Таким желанным. С привкусом крови и слёз на её губах.       - Тише, тише, Оленька. Я здесь. Всё хорошо. Я рядом. Мы скоро вернёмся домой. Правда же?       Я посмотрела на девочку, которая всё это время неуверенно стояла в сторонке и явно не знала куда себя деть.       - Иди сюда, - протянула я малышке правую руку, левой всё ещё поддерживая вцепившуюся в меня Ольгу, - как тебя зовут?       Малышка подбежала и нырнула в наш слёзно-сопливый мини кружок, тут же оказавшись в объятиях и моих, и Олиных.       - Маша.       - Приятно познакомится, Маш. Я Марина. И да, спасибо тебе.       Не знаю, за что конкретно я благодарила девочку в этот момент. Откуда она вообще здесь взялась? Мама Оля? Мама? Да неважно.       Я сжала этих двух драгоценностей в объятиях и уткнулась головой в Олино плечо, дав полную волю слезам. *Возвращаем право на повествование Ольге*       Очнулась я на клеточном пледе под высоченной сосной. Сквозь иголки и листву пробивалось солнышко, вдали раздавался детский смех, нога нестерпимо ныла, а в душе зарождалось какое-то необъяснимое ликование.       Приподнявшись немного на локтях, я осмотрела все вокруг.       Нога была аккуратно зафиксирована в четырёх местах между двумя ровными палками. Видно, работал профессионал.       Покрутив головой, я пыталась вспомнить, как здесь оказалась и почему моя уродливая конструкция из веников с простынями превратилась в произведение искусства.       - Не догонишь! Не догонишь! Ой!       Метрах в двадцати от меня по траве босиком бегала женщина и, словно фея, размахивала по воздуху палочкой-колосом, - Машунька, смелее, давай! Ты уже почти меня заколдовала!       Я прищурила глаза, чтобы получше разглядеть знакомый силуэт.       Изящные изгибы талии и плавные руки мне смутно напоминали…       - Марина!       Николаева обернулась на звук собственного имени, схватила Машку за руку и побежала ко мне.       - Оля, какая прелесть, ты проснулась!       Она присела передо мной на траву, взяла мои руки в свои и легонько поцеловала в губы.       - Мы с Машей уже думали тебя будить, а то ты своим храпом нам играть немного мешала, - женщина смотрела на меня и смеялась. Улыбалась и тараторила без остановки. Я же пыталась понять, почему она так реагирует. Она разговаривала со мной, как будто я вообще никуда не пропадала. У меня даже появилось ощущение, что всё после деревни Уго мне приснилось. Но счастливая Машка, которая тоже сидела рядом, убеждала меня в обратном.       - Марин, ты как меня нашла?! Где мы? Когда мы? Давно я сплю?       Кажется, шок на моём лице был настолько очевиден, что Мара не смогла сдержаться от нового приступа смеха.       - Ольга Викторовна, что мне для тебя сделать, чтобы ты каждый день меня встречала с таким счастливым лицом?       Я только сейчас заметила, что сижу уже минуты две с открытым ртом, растянутым в улыбке, и не отвожу глаз от этого черноволосого чуда.       Николаева смотрела на меня с такой нежностью и любовью, как будто я - её самое лучшее творение. Симфония, наиценнейшая картина. Кудряшки растрепались от игр с Машкой и растекались по плечам, спадая на лицо. На щеках играли ямочки, в глазах искрились огоньки, зрачки затягивали в чёрный омут.       - Я разве тебя сегодня уже видела?       - Видела, видела, заканчивай с голодовками, дорогая, - она достала из рюкзака термос, открутила крышку и протянула мне, - ты знала, что Маша гений? Пока я тебя тут от новых переломов спасала, она уже и за нашатырем сбегала, и за водой, и за хворостом. Отпоили мы тебя, накормили, в чувства привели. Ты так вцепилась в меня, как будто я исчезать куда-то собираюсь. Да я тебя в жизни больше никуда не отпущу! Ты же у меня совершенно не самостоятельная личность!       Перемены в настроении женщины были налицо. Она что-то лепетала, вся исколотая какими-то листьями и ветками, и улыбалась без остановки.       - Вообще-то я взрослая мать, - попыталась я поспорить, но спорить с Мариной, когда она включает начальника, абсолютно бесполезно.       - А вот об этом ты мне ещё расскажешь. Но, если я всё правильно поняла, то мать здесь не только ты, - парировала Николаева. Что ж, аргумент железобетонный. Не поспоришь, - а ты ходить можешь? Кормить себя не забываешь? А если б я решила поспать прошлой ночью и оказалась здесь часов на восемь позже? Нашла бы хладное тело самостоятельной взрослой женщины!       Мара играла со мной, но в её голосе я слышала беспокойство. А и правда, выжила бы я, если б она вовремя меня нашатырём не обдала и сахарочку в чай не подбросила? Плохая это идея была: Машке всё отдавать. Организм всю энергию на борьбу с переломом перенаправил. ———       Вдоволь поиграв с Мариной и Зевсом, Машка совершенно вымоталась и уже лежала у меня на коленях, смотря третий сон. Мы же с Мариной пытались придумать дальнейший план действий.       - Оль, я осмотрела твою ногу. Тебе надо к травматологу. Срочно. В деревне врачей нет. Придётся идти через горы.       - Я знаю, - поджала я губы, пытаясь не разрыдаться от боли, но проклятая нога изводила меня каждую секунду, не давая здраво мыслить.       Раньше я сдерживалась, чтобы не пугать Машу, и в деревню рвалась, чтобы девочке голодать не пришлось. Но ведь я знала, что с ногой беда. И, оказавшись с Мариной наедине… Меня вдруг накрыло. И от боли, и от страха. За неё, за Машку, за себя, снова за неё.       - Марин, ты даже не представляешь, как я волновалась. Эта твоя фраза про «не успеете», брошенная моей маме. Я же думала, что ты… что ты, - Марина прервала мой поток из воспоминаний и слез поцелуем.       - Глупенькая, разве могла я тебя бросить?       Она сказала это так уверенно, что мне даже чуть-чуть стыдно стало. Я же знала, что моя Мара - кремень. Но всё равно боялась? Да, я всё равно боялась. И, кажется, до сих пор боюсь. —---       Дорога обратно до заброшенной деревни прошла незаметно. Марина посадила меня на коня, а сама шла пешком, одной рукой держа поводья, другой - Машкину ладошку.       - «Мар, это правда ты?»       - «Да, это правда я», - отвечала мне Николаева одними глазами.       Зевс, как и сказал Адан, тут же побежал обратно в деревню, стоило его Марине три раза легонько стукнуть по бедру.       Что касается ребёнка и моей многострадальной ноги, Николаева (что вовсе неудивительно) организовала всё довольно быстро и слажено.       - Машенька, тащи мешок! - кричала она девочке, поддерживая меня в сидячем положении за спину, параллельно руководя подготовкой к восхождению.       Маша послушно выполняла все ее поручения. Я даже иногда ловила себя на ревности: на Марину она смотрела куда более восхищенными глазами, чем на меня. Я была уже скорее подружкой, Николаева была непоколебимым авторитетом. И девочка ловила каждое ее слово, не успевала Мара ещё его договорить.       - Молодец, Маш, давай. Раз, два, взяли!       Марина переложила меня (не без помощи Машки, конечно, куда же без неё) на спальный мешок и застегнула до самого пояса.       - Всё, Оль, карета подана, можем выдвигаться, - потёрла она ладони друг о друга и довольно оглядела своё творение.       - Это и есть твой грандиозный план? Тащить меня в мешке по горам, как кавказскую пленницу?       Видимо мой весьма нелепый вид лежащей на земле говорящей гусеницы был уж слишком комичный, потому что Николаева (до этого очень серьезная) поставила руки в боки и с улыбкой на лице сказала:       - А к гениям признание не всегда сразу приходит. Потом спасибо скажешь, Оленька.       Я не могла с ней серьезно говорить, пока между нами такая разница. Я лежу на земле, а она стоит надо мной, выпрямившись во весь рост и смеётся.       - Не смешно, Марина Дмитриевна. Где мой комфорт плюс? Я вообще-то вам хорошо платила.       - Ишь ты, - засмеялась ещё больше Николаева, - Вы просрочили платёж на два месяца. И в чём собственно претензия? Вам что, массаж организовать? Что пожелаете, vip посетитель?       - Да хоть бы массаж, - приняла я правила игры и соблазнительно прискучила нижнюю губу.       - Как скажите.       Мара хитро подмигнула Машке, присела на колени, наклонилась к моему лицу и… укусила за нос.       - Ай! Верните мои деньги, водитель кусается!       Машка стояла в сторонке и давным-давно уже с нас ухахатывалась. Вот же бессовестная. Её мать тут едят, а она смеётся.       - Ладно, пассажир, в путь, - посерьёзнела наконец Николаева и чуть подняла часть мешка, что служила мне подушкой, а затем потащила по дороге, держа двумя руками у себя за спиной. ———       На ночлег мы остановились уже метров на двести выше, чем были утром. Мара довольно умело развела костёр, покормила Машку и уложила её спать. Я же сидела, облокотившись о серые скалы и наблюдала. И когда она успела стать таким профессионалом походов?       Николаева изменилась за эти два месяца. Волосы длиннее, взгляд глубже. Появилась маленькая морщинка на переносице. Руки стали грубее. Неудивительно, что Маша её не узнала. Уго создавал преувеличенно счастливый образ Марины.       И знаете, сейчас она вполне ему соответствовала. Глаза живые, искрящиеся. Мои любимые ямочки на щеках.       Она говорила что-то без остановки уже минут двадцать, а я всё никак не могла налюбоваться и поверить в то, что это не сон.       - Так вот, Оль, он замечательный! Остался в пограничной деревушке. Думаю, из него выйдет отличный отец. Сухова! - она сделала небольшую паузу, оторвалась от картошки, которую всё это время чистила в руках, улыбнулась и посмотрела на меня, - ты меня вообще слушаешь?       - А? Что? - спросила я, так и продолжив летать в облаках, - да, ты говорила что-то про лес и Фредерику.       - Ясно, кто-то явно по кому-то скучал, - засмеялась Мара.       Да, я помню только первые предложения два её рассказа. И что? Ещё недавно я почти уверила себя в её смерти. А сейчас смотрела в эти бездонные, огромные глаза цвета стали и соприкасалась с женщиной плечами.       - Кто-то скучал, - повторила я за Мариной, как настоящий болванчик.       Что ж, простите, мозг в стрессе коварен аха. Ладно, кажется, я стала злоупотреблять этой фразой. Но я правда до сих пор находилась в состоянии между эйфорией и страхом в любую секунду проснуться.       Последний раз я видела Николаеву два месяца назад. Горячую, уставшую, закутанную в одеяло. А сейчас она сидит рядом со мной, плечом к плечу прижимается, говорит что-то и шкурку с картошки срезает. Мне точно нужно больше времени, чтобы это осмыслить.       - Марин, у тебя есть обезбол? - спросила я, когда шок от первой встречи немного прошел, и я вспомнила, что вообще-то у меня сломана нога.       - Шприца нет, есть таблетки. Сейчас принесу.       Николаева поднялась с колен и пошла к своему рюкзаку. Я же сидела и непрерывно провожала её взглядом.       Пока Марина искала с фонариком таблетки, Машка, лежавшая в спальнике неподалеку, открыла глаза и тоном самого мудрого эксперта по отношениям прошептала:       - Прекращай на неё глазеть, это уже просто неприлично.       - Не могу, - честнее честного ответила я.       - Тогда поцелуй.       Девочка улыбнулась и отвернулась на другой бок, чтобы меня не смущать. И когда эта хулиганка успела стать такой взрослой? ----       Минут через пять Марина принесла мне таблетку и стакан с водой. Удивительно, но за это время Машка уже успела заснуть. Сопела только так. Хотя кто её знает? Может, и притворялась.       - Оль? - начала Николаева разговор, когда я проглотила таблетку и поставила стакан на землю.       - Да?       - Мне Маша рассказала, что на тебя напали в монастыре. Что это было? - она одной рукой приобняла меня за талию, а другой взяла за подбородок, повернув мое лицо на себя.       - Ах да, - ответила я.       В её глазах забегали самые разные эмоции. Сначала надежда, потом любовь, потом страх.       Видимо, Николаева до последнего думала, что Машка сочиняет и сказки ей плетёт. А тут я её так сильно расстроила.       - Не знаю, как тебе это рассказать. Там у настоятельницы личная драма была. И, видимо, на фоне этого у неё чуть-чуть поехала крыша. Она начала воспринимать меня, как свою погибшую возлюбленную. И немного переборщила, решив залезть на меня, пока я спала.       - Боже, - выдохнула Николаева, округлив от ужаса глаза, - ты как? Она тебя не..?       - Нет, нет, - прервала я взволнованную Марину и замахала руками, - ничего не было! Я проснулась на поцелуе и тут же убежала! Прости, я хотела тебе рассказать. Просто чуть попозже.       - Ты не виновата, я не злюсь, - поспешила успокоить меня Мара, - точнее злюсь. Ой как злюсь. Но не на тебя.       Она с силой сжала кулаки и сдвинула брови. Казалось весь её вид говорил: «Разорву. За мою девочку головы поотрываю»       - Это было ужасно, Мар. Я так испугалась.       - Иди сюда.       Она прижала меня к себе, и я уткнулась носом в её шею. До этой секунды я и не представляла, как сильно по мне ударила ситуация с Евдокией. Но реакция Николаевой сдула розовую пыль с воспоминаний и показала мне, что произошедшее было действительно страшно.       А что, если бы я не проснулась? Что, если бы она заперла меня в чулане и держала там до конца моих дней, как собственную зверушку?       В пути мне некогда было это обдумать: постоянно нужно было что-то решать, что-то искать, куда-то идти, бороться за жизнь свою и Машкину. Но сейчас тяжесть произошедшего наконец накатила со страшной силой и словно прижала меня к земле.       Так мы и просидели до самого рассвета. В объятиях друг друга смотрели на звёзды. Она нежно гладила меня по волосам, и от этого (такого заботливого, такого интимного жеста) на душе вновь становилось спокойно и тепло.       - Оль, как думаешь, ты сможешь это забыть? - задумчиво спросила Мара, глядя куда-то вдаль.       Мне была неимоверна приятна её забота. Более того, она была мне необходима. Как единственное возможное лекарство. Как драгоценнейший приз после спасения с тонущего корабля.       - Не знаю, Мар. Забыть - вряд ли. Справиться с этим - да. Но только, если ты будешь рядом.       Я поцеловала её в уголок губ и легла на колени. Всё-таки, мне очень не хватало её последние два месяца. Мы просидели так молча почти шесть часов, а мне все было мало. Ее ровное дыхание, ее рука, поглаживающая мои волосы, ее неимоверно родной запах, говоривший о безопасности, о счастье и о доме.       Да, я чувствовала себя дома. Со сломанной ногой, посреди серых скал и безлюдных пейзажей. С двумя пакетиками каши, которые ещё оставались у нас из еды. И сорока километрами от города. Мы были не в самой лучшей ситуации. Но на душе было спокойно.       - Я буду, - прошептала Марина, когда я уже понемногу начала проваливаться в сон.       Эх, знала бы я тогда, что моя любимая женщина проплакала до самого утра, пока я мирно спала у неё на коленях.       - Я буду. И больше ни один человек на планете не посмеет причинить тебе вреда, - поцеловала Мара меня в висок, и на моей коже осталась одна горячая слезинка.       Но я спала, и не могла этого заметить. Лишь сжала покрепче ее руку в своей, вдыхая прохладный, разреженный воздух. В котором уже витал чуть уловимый запах океана.