Моменты истины

Hermione * Потолок надвигался над ней, сдавливая легкие, отнимая воздух. Гермиона распахнула глаза в абсолютной темноте и первым делом откинула в сторону блузку, в которой умудрилась заснуть. Разгоряченное тело отдавало жаром. Очень сильно хотелось в душ, смыть с себя весь липкий надвигающийся симптом болезни. Только бы температуру не нажить. И, когда она настойчиво избавилась от последнего элемента гардероба на себе, ощутив теперь приятную прохладу простыни, девушка начала осознавать, что уже середина ночи...и она сегодня явно не в своей башне. Комната Люциуса пугала отсутствием своего хозяина. Осторожно ступив на холодный пол, она проследовала до двери ванной, на всякий случай полу-прикрывшись лежащей на кресле мантией, не продевая руки в рукава - наверняка Малфой-старший отбыл по делам и её никто все равно не увидит. То, что его не было дома в такой поздний час, почему-то не удивляло. Относительное спокойствие дарил ещё тот факт, что его сын в школе и не сможет застать её в таком компрометирующем виде. Мягкое свечение люмоса на кончике волшебной палочки осветило старинные часы на каминной полке - без пятнадцати три. Сколько она уже проспала? Прокравшись на цыпочках и плотно затворив за собой дверь ванны, девушка даже не заметила в приоткрывшуюся створку двери мирно спящего в своём кабинете Люциуса Малфоя.* Lucius *дверь ванной закрылась почти бесшумно, но реакция Люциуса бала слишком хорошей; он резко сел на диване, всматриваясь в темноту. Кто?.. Люциус заморгал и направил палочку в камин. Поленья послушно переместились в топку, и огонь вспыхнул с новой силой, заливая кабинет ровным светом. Мужчина встал и осторожно приоткрыл дверь в спальню: темно, потребовалось время, чтобы глаза привыкли. Постель была пуста. Ушла? Но куда? В ночь? Но тут он услышал шум воды и скосил взгляд в сторону ванной. И сам удивился тому, какая волна облегчения прошлась по его организму. Не ушла. Одежда девушки лежала на покрывале, и Люциус невольно вспомнил, какой Гермиона была без неё. Покачав головой, он стянул мантию и вернулся в кабинет. Он не станет мешать ей. Поправив подушки, мужчина улегся на диван, решив, что лучше оставить камин. В спальне тоже наверняка уже похолодало, и Люциус неохотно поднялся вновь, разжигая теперь камин и для неё. После чего снова устроился на своём диване. В голову пришло неуместное сравнение с поссорившимися супругами, спящими раздельно; хмыкнув, он закрыл глаза, пытаясь заснуть обратно* Hermione * Пары шагов из ванны хватило для того, чтобы понять, что в комнате что-то изменилось. Огонь. Огонь в камине пылал, извиваясь яростными языками, танцуя и возмещая комнате исчезнувший жар. Щеки гриффиндорки запылали в унисон при воспоминании о том, когда она видела такие же буйства в камине последний раз. Все так же на цыпочках она пробралась к двери кабинета Люциуса и в нерешительности потопталась на месте, явно обдумывая свои последующие действия. Спустя какое-то время, она все же медленно опустила дверную ручку и осторожно заглянула в проем, открывшийся перед ней. В образовавшуюся щель можно было увидеть отблески пламени уже другого камина, словно сговорившегося с соседним. Уже предвкушая следующий момент, когда она увидит то, что осталось за створкой двери, Гермиона затаила дыхания, заходя в комнату и.… обнаруживая Люциуса Малфоя на диване. - Не спите? - вопрос об очевидном вырывается с ноткой то ли беспокойства, то ли насмешливого разбавления тишины. Она прикрывает одной рукой мантию, липнущую после душа к телу, второй - закрывает за собой дверь. * Lucius *сон не шел. Люциус услышал, как открылась и закрылась дверь ванной. Шаги. Еще шаги. Тишина. Легла?.. ручка двери пошла вниз, и губы Люциуса дрогнули. Дверь открылась, а затем закрылась, и он всем своим существом почувствовал её присутствие. Но глаза открывать не стал, притворяясь спящим. Ему было более, чем любопытно, что она станет делать, ведь девушка явно собиралась остаться. Он расслабил мышцы лица, чтобы сон выглядел более натуральным и выровнил дыхание* Hermione *Она готова была поклясться - его глаза погрузились в сон за секунду до ее прихода, но всматриваясь в безмятежный, точнее, почти безмятежный, вид мужчины, Гермиона разочарованно пришла к выводу, что тот все же спит. Она неохотно сделала шаг обратно, но что-то остановило ее. Почему он остался здесь, не рискуя ложиться ночевать в собственной постели? Боялся коснуться ее вновь? Разочарован? Жалеет? Закусив расстроенно нижнюю губу, девушка проследовала до конца кабинета, к окну. Всматриваясь в полноправную темноту зимней ночи, она как никогда ощутила себя непонятой. И непонявшей. Было зябко и неспокойно на душе. Вот она уже делает шаги обратно, чтобы не вторгаться в его покой и не будить его, но.. что-то останавливает ее от того, чтобы повернуть дверную ручку и уйти прочь. Гриффиндорка медленно и очень тихо, почти не дыша, садится на колени и очень пристально всматривается в его лицо. Губы расслаблены, подбородок упрям даже во сне, линия носа очерчивается свечением пламени, подчеркивая ее и делая его образ каким-то нереальным. Так хочется наклониться и коснуться этих губ, почувствовать вновь их жар или, наоборот, тягучее, нерасторопное их движение на своих...Гермиона зажмуривается. Этот момент неловкой близости, именно односторонней, той, что урвана украдкой, пока он не видит, дарит одно из самых трепетных чувств, рождающих вновь мурашки по телу. И вовсе не от холода. * Lucius *она прошла мимо, и Люциус разочарованно сделал глубокий вдох. Для чего же она вошла? Едва заметно разлепив ресницы, он некоторое время всматривался в её профиль на фоне окна. Что она там высматривает? Путь к свободе? Но тут она отвернулась от окна, и ему пришлось срочно сомкнуть ресницы обратно; снова прошла мимо... или нет? Шаг назад, нерешительное топтание, и.. тень упала ему на лицо - девушка села напротив. Ему почти физически невыносимо захотелось открыть глаза и посмотреть на неё, и, должно быть, веки все же дрогнули. Но Люциус старательно следил за дыханием и выжидал* Hermione * Внутри нее боролись демоны. Неотступно хотелось послать весь здравый смысл к чертям, накрыть его ладонь своей, притянуть, пробудить крепким касанием поцелуя, хотелось провести дорожку трепетных прикосновений губами от самого уголка его губ, вверх, к скуле, дрогнувшей только что во сне. Но...кто она такая? Кто она такая, чтобы тревожить его сон? Мысли понеслись вскачь, не думая остановиться. Все, что произошло буквально сутки назад казалось запредельным и не существующим в этом пространстве. Разве то, что он здесь, а не в собственной постели, куда так бескомпромиссно пустил ее, не доказательство того, что ему...все это не нужно? Гермиона задохнулась этой мыслью, отсев на пару дюймов назад, ошеломленно затаив дыхание. В конце концов, о чем она думала? Это Люциус Малфой, и у него могло быть миллион хорошеньких, молоденьких женщин вокруг него, под ним, и уж точно симпатичнее, мягко говоря, чем она. Почему вчера она чувствовала себя т а к о й особенной? Для нее это было впервые. Для него же...это победа над предрассудками? Очередная галочка в списке покоренных "жертв"? Почему же вчера все выглядело иначе...Как бы то ни было, он спал, и возможно, во сне он видел отражение не ее вовсе. Глупая. Что она здесь делает? Отчаяние накрыло теперь с головой, и девушка порывисто встала на ноги, отпрянув к двери, очень некстати вдруг опрокинув крохотный подсвечник позади себя. Беглый взгляд на него. Неужели все пропало? * Lucius *он чувствовал её дыхание так близко от себя, почти ощущал прикосновение её губ к лицу; дыхание все же вышло из-под контроля, становясь тяжелее. В её присутствии все необъяснимо утяжелялось. Каждый жест и слово - все давалось тяжело. И даже дыхание. Люциус почти подался вперед, ища встречи с её губами, когда девушка резко отпрянула и вскочила на ноги. Что это было? Зашла, чтобы посмотреть в лицо своим проблемам? Чтобы в очередной раз убедиться, насколько всё в нём ей не подходит? Чтобы найти подтверждение тому, какой большой ошибкой была вчерашняя ночь? Осознать угрозу своему будущему, если убийство Бассета через Люциуса выведет и к ней? Да... было, от чего отшатнуться... челюсти мужчины напряглись, стараясь подавить эмоции, которые вызывали мысли. Гнев, страх, разочарование, несправедливость, зависть, слабость, желание... Да, завтра она покинет этот дом, постарается всячески отдалиться, найти способ уйти от связей, которые могут навредить её репутации. И он не станет мешать. Он поможет. Но сейчас она в его доме. В его.. власти. И он намерен этим воспользоваться, пока это завтра еще не наступило. Что-то упало со столика рядом, когда Люциус протянул руку и поймал ладонь девушки, замешкавшейся на пути к двери, кажется, напугав её этим. - Гермиона... почему Вы не в постели?* Hermione * Кажется, его рука синхронно дотронулась до нее в то же мгновение, как раздался тихий шум позади тумбочки. Это отрезвило. Ее глаза округлились, пока девушка лихорадочно пыталась осознать, когда он все-таки приметил присутствие чужого человека в комнате. Вопрос прозвучал требовательно, отнюдь не заботливо. Он только что спал, а вот сейчас, спустя какое-то мгновение, он начеку. Вот что значит, всегда быть готовым к чему угодно. Мысленно позавидовав этой его способности, Гермиона нервно сглотнула и посмотрела в эти холодные глаза, где плескалось столько...она не знала, что это было. Знала только, что видела в этом взгляде нечто, что ей уже доводилось видеть прежде. Нотка настойчивости и убежденность, что все здесь решает он. Ну что ж, а разве это не так? - Я.…было душно...я вышла в ванну, а потом заметила, что мой камин, он... - она заправила выбившуюся прядь за ухо, понимая, что ведет себя, как провинившаяся школьница, не подготовившаяся к уроку. - Подумала, что никто, кроме Вас, не мог его зажечь. - Она смотрела неотрывно в его глаза, и в них сейчас хотелось утонуть, сгореть заживо, раствориться. * Lucius * - Вам не следует вставать, Вы нездоровы... - не отпуская её руки, он поднялся с дивана, выводя девушку обратно в спальню. Только сейчас он заметил, что на ней нет ничего кроме мантии. Казалось бы, что такого? Обнаженная женщина ночью. Но это была она. Волосы липли к влажной шее. И она пахла... его мылом. Кончики ушей мужчины загорелись, будто гирлянды на ёлке. Его запах на ней... будто ещё одна метка, призванная мучить Люциуса силой невозможного. Он наклонился к девушке и втянул носом этот запах, заполняя им ноздри до отказа, запоминая... вновь справившись с собой, он подвел гриффиндорку к кровати и кивком головы велел лечь обратно* Hermione * - Я вполне хорошо себя чувствую, спасибо, - тихо произнесла она, не в силах сделать вдох, пока она чувствовала его дыхание так близко от своей шеи. Хотелось запрокинуть голову и стоять так вечность, не размыкая ладоней и собственных пальцев, окольцованных его крепкой хваткой. Когда он озвучил очередной приказ-просьбу, Гермиона задержала на нем взгляд, словно проверяя, сможет ли она сегодня ослушаться его. Придя к отрицательному выводу, она послушано сделала шаг назад от него к постели, садясь на её край, по-прежнему не отпуская его ладонь. Сердце колотилось так сильно, будто она пробежала бесчисленное количество миль. Но ладонь не дрогнула, как и её взгляд, дерзко направленный на него. Что он подумает? Пусть думает, что ему вздумается. Сегодня же она здесь. Сегодня нельзя испытывать на прочность. Сегодня стоит ни упускать ни одной возможности, что так милостиво дарует нам жизнь. * Lucius * - Я бы предпочел, чтобы так и оставалось. Но для этого Вам нужно соблюдать постельный... режим, - она так посмотрела ему в глаза, что Люциус был уверен - она сейчас упрямо вскинет подбородок и куда-нибудь подальше его пошлет. Однако она почему-то... послушалась. Люциус вскинул бровь, наблюдая за тем, как она села на постель. Его рука натянулась, и только тут он вспомнил, что всё ещё держит её пальцы в своих. Хотя теперь казалось, что это уже её пальцы держат его. И снова этот взгляд. Вызов. Или приглашение? Или угроза? Эти руки - барьер, через который нельзя переступать, или мост, по которому стоит пройти? Люциус не желал искать правильный ответ. Она сидела перед ним - теплая, влажная, вкуснопахнущая и.. его. В эту минуту она почему-то принадлежала ему так, как никогда не могла бы принадлежать. Ни в постели, ни как-либо еще. И ему стало плевать на возражения, которые, скорее всего, у неё возникнут. Люциус сбросил ботинки, сдвинул девушку на середину кровати, стараясь при этом не зацикливаться на том, что пришлось касаться её бедра и талии, а затем улегся на свою подушку, глядя на Гермиону уже снизу вверх, ведь она все еще сидела*   Hermione * Сейчас он точно сделает что-то страшное, потому что его бровь поползла вверх в ответ на её очевидный вызов. Но...вместо чего-то страшного, Люциус Малфой законно занял своё место в собственной же постели, спокойно и покладисто отодвинув её чуть поодаль, рядом с собой. Это признание за ней верной позиции? Взгляд снизу вверх разбил все её сомнения. Гриффиндорку окатило такой необъятной волной нежности, что в следующую секунду она потянулась к нему, наклонившись, и сделала то, что так было несвойственно и нехарактерно отличнице факультета Гриффиндор - с придыханием наконец прикоснулась горячими губами к его шее, сходя с ума от этого запаха кожи, теряя голову от ощущения близости и пульсирующей вены так близко. Она мечтала об этом все последнее время и даже не заметила, как в собственном порыве её руки уже обвились вокруг его шеи, заставив её склониться над телом Люциуса. * Lucius *всё же он оказался не готов к тому, что она сделала. Он мог предположить негодование, мог даже предположить, что она просто ляжет на соседнюю подушку, повернется к нему спиной и уснет. Но она обрушилась на него волной ощущений и эмоций, сила которых не была ему подвластна. От этой силы он не знал контрзаклинаний, не умел возводить блоки. Её губы на его коже, её руки на его шее - мог ли он думать, что она ещё когда-нибудь захочет этого? Нет. Но это именно она сейчас прижалась к нему. Что он мог против силы, которая древнее самой магии? Люциус судорожно выдохнул, ощущая как по всему телу пополз жар, делая брюки и рубашку чертовски неудобными; он обхватил девушку за талию, обнимая, притягивая к себе, укладывая рядом; не смея позволить себе взгляд в её глаза, боясь выдать свои эмоции, он прижался подбородком к её макушке, снова оказываясь во власти запаха мыла, и закрывая глаза. Вот. Вот то, что он будет вспоминать еще долгие годы, после того как она завтра исчезнет. Её дыхание на своей коже, капкан ладоней, сердца, соревнующиеся в скорости забега. Да. Так он готов был проспать целую вечность. Никогда ещё его постель не казалась ему такой уютной* Hermione * Скользнув рукой под его рубашку, она ощутила жар его тела, обжигающий и такой знакомый, что не удержалась от громкого вздоха. Когда он притянул ее к себе, голова наотрез отказалась трезво мыслить и что-либо предполагать. Гермиона закрыла глаза и позволила этому человеку захватить ее в крепкий узел его сильных рук. Невыносимо хотелось видеть его выражение лица, но именно его он похоже, что прятал от нее. Сейчас его сердце было на уровне с ее головой, она отчетливо слышала бешеный ритм его звучания и чувствовала, как высоко вздымается его грудная клетка. Дрожащими пальцами она расстегнула одну пуговицу его рубашки, затем вторую, приблизившись к его груди еще ближе. Коснулась губами разгоряченной поверхности кожи, замирая от того, как сильно при этом его пальцы сжали ткань мантии у нее на спине. * Lucius *кажется, горячее быть уже не могло, но мужчина ощутил, как её пальчики справились сперва с одной тугой пуговицей, затем со второй, будто пуговицы эти были вовсе не частью одежды. И каждый нерв, который она развязывала настойчивыми пальцами, расстегивал не рубашку, а его грудь. Люциус представил, как она легко может раздвинуть ребра, взять пальцами сердце, впиться аккуратным маникюром и лопнуть его, словно переспевший фрукт. Почему же он не остановит её? А она вновь касается его кожи губами. И Люциус понимает, что горячее ещё как может быть. Талия девушки кажется такой хрупкой... он переворачивается набок, и они оказываются на подушке лицом к лицу: её руки на его груди, его руки на её талии, плотно прижаты друг к другу тела. Его взгляд тлеет отголосками глубоко спрятанных эмоций, а в её глазах почти обреченная покорность ситуации. Что же он сделал с ней? В какое положение поставил? Нет, не сегодня. Завтра. Все вопросы, вся реальность, все правильные шаги - завтра. Он подается вперед, находя её губы, целуя их медленно, запоминая вкус и податливость, легкую дрожь и напористость - пиршество для Омута его памяти. Как последний оазис в его безграничной пустыне* Hermione * Не проходит и пары секунд, как она оказывается на боку, лицом к лицу с ним. Распахивая глаза, все, что она видит перед собой — это его помутневший взгляд и сдвинутую линию бровей. И в следующий же миг ее губы трепетно отвечают его движениям, с каждым поцелуем все яростнее и отчетливее оставляя свой след, словно в последний раз. Не наглядеться, не насытиться этой запретной близостью их тел, подрагивающих от невыносимой откровенности касаний. Ее ладонь скользит по его шее и ниже, к плечу, обхватывая его торс, стремясь по спине, всеми пальцами ощутимо захватывая кожу, неистово сжимая и комкая дорогой материал, в попытках избавиться от его наличия на Люциусе. Она задыхается, отстраняется, набирает в грудь воздуха, словно выкинутая на поверхность рыба, и приникает к его губам вновь, как в лихорадке. Со всей горячностью, со всей присущей ей порывистостью и поспешностью, словно она боится, что он в любой момент передумает. * Lucius *Люциус всегда мог понять, чего хочет женщина и как она этого хочет. Некоторые прямо выражали желания, другие приглашали угадать. Но девушка, которая целовала его сейчас, оставалась для него закрытой книгой. У мужчины часто складывалось ощущение, что она, словно слепой котенок, действовала по наитию, руководимая инстинктами, и далеко не всегда результат получался запланированным. Сейчас она возвращала ему поцелуй с такой страстью, что трактовать её действия двойственно было сложно. И беспорядочные подергивания ткани его рубашки на спине должны были указывать на её желание близости, однако... Люциус не мог отделаться от мысли, что это все не то. Он помнил, как она отшатнулась от него в кабинете, как до этого в горячке прятала лицо в ладонях, как причитала что-то о Милстоуне и разлуках... будто она приносит себя в жертву, порывисто отдаёт себя в благодарность за что-то или в уплату. Или в извинение. А может, она и вовсе не имела в голове мыслей о физической близости, и её лихорадочность является лишь отголоском желания получить... тепло. И она думает, что от Люциуса его можно получить лишь в одной форме, и взывает к этому так отчаянно, боясь, что не получит вовсе... но он хотел. Больше всего хотел сейчас дать ей тепло. Часть жара, что поселился в нем и откликался каждый раз в её присутствии. И он сможет доказать ей, что умеет не только брать. Люциус осторожно завел руку за спину, поймал её ладонь прежде, чем её вызывающие действия смогли повлиять на его решимость, и оторвал от себя. Он мягко коснулся губами её пальцев, затем еще раз поцеловал её губы, осторожно, успокаивающе, стараясь вытеснить зажегшийся в глазах девушки испуг; затем он развернул её к себе спиной и стальной хваткой притянул к своей груди, зарываясь носом в её волосы, целуя изгиб плеча и прижимая её руки к её же груди своей ладонью. Сегодня он будет спать с ней в своей кровати, потому что так хочет. И именно её тихое ойкание, то, как расслабились её плечи, то, как она поерзала, пристраиваясь засыпать — это он будет вспоминать каждый последующий холодный вечер, в котором её уже не будет. Единственную женщину в этой постели; сделав глубокий вдох, он выровнял сердечный ритм, тоже готовясь уснуть* Hermione * Кажется, она забыла, как дышать. Каждый его жест приводил в громкий экстаз, заставляя ее кожу плавиться. Но то, как он поступил тут же после того, как развернул спиной к себе, заставило ужаснуться. Он...не хочет получить ее? Он сопротивляется этой нахлынувшей волне утопии вопреки ей, назло тому, что она с такой решительностью доказывала? Считает вчерашнюю ночь ошибкой? Но в этот момент его губы коснулись ее пальцев и этот его жест, это простое движение заставило отбросить все подобные мысли куда подальше. Да, это был протест, но возможно куда более глубокомысленный, чем могло показаться сперва. Он отказывался быть ее любовником сейчас лишь потому, что хотел доказать сопричастность, нежность, умение быть ласковым не только так, как она могла предположить. Люциус Малфой проявлял...заботу? Она вновь зажмурилась и, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, придвинулась к нему, покорно прильнув к нему спиной и позволяя этой неге тепла разлиться по их телам, окутывая их воспаленные души. Да, он контролировал ситуацию, как никогда, да, безумно хотелось взбунтоваться и перетянуть одеяло на свою сторону. Но сегодня она не станет с ним спорить. Не станет доказывать буйство гриффиндорской молодой, грязной крови. Сегодня она с благодарностью примет его тепло и с лихвой отдаст свое. Она накрывает его ладонь своей и, не сдержав улыбки, чуть приподнимает уголок рта. Самая настоящая магия, оказывается, творится без заклинаний. * Lucius *они оба и не заметили, как провалились в глубокий и ровный сон, наполненный чем-то важным и общим на двоих; когда Люциус открыл глаза, комнату заливали первые лучи холодного зимнего солнца; возле его груди свернулась комочком девушка, и их выровненное сном дыхание вздымало и опускало грудь в едином ритме; её волосы смешно спутались на подушке, а лицо было таким мягким и расслабленным, что мужчина невольно любовался, впитывая эти последние моменты покоя до того, как придется принимать какие-то решения; через некоторое время ночь, проведенная в одежде дала о себе знать, и мужчина почувствовал себя немного скованно. Но высвободиться и снять хотя бы рубашку он не рискнул, побоявшись потревожить девушку. Зато её мантия распахнулась, совершенно не скрывая молодое тело девушки. Пряча улыбку, Люциус осторожно протянул руку и попытался запахнуть её обратно. Но не смог - девушка лежала поверх большей части ткани; пришлось натянуть одеяло повыше, т.к. не замерзла она, очевидно, только благодаря его теплу позади себя. Всё это настолько преисполнило его душу покоем, что он вновь погрузился в сон*