Моменты истины

Lucius *Люциус потерялся в ощущениях. От её прикосновения к чувствительным корням его волос по спине разбегались стаи мурашек. Он никому не разрешал трогать голову. Но ей разрешил. Осознание того, насколько он ей доверял, поразило его чуть ли не больше, чем её выраженное желание быть с ним. Это было так странно. Стоять с ней в магловском домике где-то на краю света. Пока он целует её, а она гладит самый чувствительный участок его кожи. В груди Малфоя поднималось что-то очень подозрительно похожее на нежность. Он осторожно прервал поцелуй и провел подушечкой большого пальца по её нижней губе. - Гермиона.. - даже её имя звучало как-то по-новому. - Раз я не могу убедить Вас лечь спать здесь, могу ли я предложить Вам отправится со мной в Малфой-мэнор? Люциусу нравился этот коттедж, но он не мог представить, чем заниматься в нём целый день. Вернее, мог, но едва ли этот вариант устроил бы мисс Грейнджер.. Меньше всего ему хотелось, чтобы она решила, будто он просто одержим идеей интимной близости с ней. Его родовое поместье всё же предоставляло обширный простор для всякого рода.. занятий. Он понимал, что она может отказаться. Видел, что ей нравится здесь. Но не попытаться он не мог.* Hermione * От прозвучавшего вопроса пальцы Гермионы застыли на месте. Она посмотрела на него во все глаза, смакуя вкус его губ на своих, вздрагивая от прикосновения подушечки пальца аристократа. Гриффиндорка перестала отдавать себе отчёт, когда он сменил привычные колкости на обходительные вопросы, когда презрение сменилось щемящей заботой, а односложные комментарии в ее сторону — отпечатками губ на ее коже. Сейчас казалось, что все так и было всегда. И это ощущение душило своей эфемерной, запретной сладостью. Вдали от дома посреди ночи уязвимым может себя почувствовать даже он, виновато подумалось ей. Грейнджер утвердительно кивнула. Произносить что-то было бы излишним. Ей показалось, что любые слова разрушат атмосферу хрупкого молчания, создавшегося здесь. Перекинув сумку через плечо, Гермиона кивнула в сторону ванной. — Я сейчас, хорошо? — ее голос прозвучал глухо, но так привычно и простодушно, будто это была одна из их стандартных вылазок. Девушка зашла в проем, не прикрывая дверь за собой, и умылась холодной водой. Посмотрев на себя в зеркало, она пару секунд не узнавала себя — расширенные зрачки, припухшие губы, глаза светятся… счастьем? Это все было бесконечно волнующим. И страшным. И запредельно притягательным... Гермиона, не задерживаясь долго, поспешно вышла обратно в гостиную. Их произвольный беспорядок был уже убран, а тепловые парящие шары исчезли. Вместе с ними как будто исчезло что-то ещё. — Здесь было… хорошо. — Ее губы расплываются в скромной, тёплой улыбке, адресованной ему. Она кладёт свою руку на его плечо, готовая отправиться сейчас куда угодно, хоть на другой конец земли, хоть на казнь, хоть сразу на суд. Ощущать под своими пальцами ткань его пиджака было невыносимо радостно. И одновременно это дарило ей ощущение прикосновения ко всему миру. * Lucius *Люциус застыл подобно изваянию, пока она тихой тенью перемещалась по дому. Лишь взгляд следил за ней неотрывно, словно она была наваждением, предутренним сном - чуть моргнёшь, и уже упустил. Малфой-мэнор не был тем местом, где ей могло бы быть комфортно, это он понимал. И всё же.. она была там с ним уже несколько раз. Возможно, существовал шанс, что приятные воспоминания перевесят.. прочие. Люциус подумал, что правильно поступил, уладив все дела накануне. Когда рука Гермионы легла на его плечо, это словно запустило в нём скрытые механизмы. Он накинул зимнюю мантию и вышел с ней к океану. Осторожно обняв её за талию, Люциус бережно притянул её ближе и трансгрессировал к границе своих владений. Тишина в этот час стояла оглушающей, но гравийная дорожка к дому освещалась тусклым светом фонарей. Малфой сразу вдохнул полной грудью, каждой клеточкой тела чувствуя фамильную магию. Было очень странно просто идти с ней к главному входу - раньше она всегда появлялась через камин. Не считая случая с похищением, конечно. А сейчас они шли рядом, и их пальцы касались друг друга, когда кто-то из них сбивался с синхронного шага. И почему-то в этом тоже было что-то интимное. Люциус исподтишка наблюдал за тем, как она украдкой разглядывает сад и зелёные лабиринты, расходящиеся в обе стороны от них, а также сам дом, который, наверное, впервые видела со стороны. Главные двери распахнулись сами, приветствуя хозяина. Здание словно встрепенулось, и на всём пути до его покоев зажглись лампы. Люциус проводил гостью наверх и открыл дверь справа от своей. - Эта спальня смежная с моей. Если Вам захочется уединения или привести себя в порядок- она полностью в Вашем распоряжении. Внутри уже горел камин, а на постели лежали полотенца и тёмно-зелёный халат. - Красного не было.. - уголок губ пошёл вверх. Малфой шагнул с ней в комнату и показал одну из дверей у противоположной стены. - А здесь проход в мою. В подтверждение своих слов Люциус прошёл сквозь неё в уже знакомую гриффиндорке спальню. - Смежная дверь открыта для Вас.. всегда. - Он подошёл к гардеробу и скинул с себя мантию. - Вам будет.. удобно здесь спать? - он не мог разобрать выражение её лица* Hermione * Перемещение в пространстве далось ей легче обычного - то ли всему виной был холод, хлеставший по лицу с океана, и возможность от него скрыться была подобна настоящему подарку, то ли смутное волнение не давало вниманию Гермионы переметнуться на незаурядные последствия трансгрессии. Малфой-мэнор выглядел со стороны настораживающе помпезно. В нем все кричало само за себя - сдержанное многовековое великолепие. Сердце девушки сделало кульбит еще раз, когда они вместе, в полном молчании, подходили к Главному входу. Гермиона могла поклясться, что она слышит дыхание мужчины рядом, и эти ощущения заставляли ее видеть совсем недавно минувшие сцены перед глазами. Брызги на его мантии еще не обсохли, и на них очень красиво падал, отражаясь, неяркий свет фонарей. Гриффиндорка даже по-детски замедлила свой ход, чтобы дольше насладиться этими природными алмазами на черном фоне перед собой. Было в этой картине что-то магическое без всякого применения магии. Она впервые вошла в этот дом с Главного входа, и поразительно было то, что оказалось это ничуть не страшным. Идущий бок о бок человек был причиной тому. - Да, благодарю Вас, - голос девушки прозвучал ровно, хоть при виде халата и камина ей сделалось очень тепло от такого... жеста, и дело было вовсе не в потрескивающих поленьях. Она все еще стояла в другой комнате, в которую Люциус привел ее с самого начала, и закрыть дверь было бы очень говорящим жестом, поэтому Грейнджер даже не дернулась в ее сторону. Вместо этого она аккуратно присела на краешек кровати. - Это самый гостеприимный визит, какие мне доводилось наносить, - губы ее искренне улыбались, правда некую скованность скрыть ей не удалось до конца. Оставаться в его покоях не в качестве пленницы или героини случая, или ситуативно-страстной гостьи было по-настоящему непривычно... * Lucius *Люциус расслабил шейный платок и расстегнул рубашку. Гермиона сидела на краю кровати и прекрасно просматривалась с того места, где он стоял. Смежная с хозяйской спальня, разумеется, предназначалась супруге главы рода. Однако занятным было то, что Нарцисса никогда не занимала эту комнату, предпочитая другой коридор. В отличие от его матери. Малфой хмыкнул себе под нос от такой комедии положений. - Я схожу в душ, мисс Грейнджер, - в подтверждение своих слов он стянул с плеч пиджак и рубашку и прямо посмотрел ей в глаза через разделявшее их расстояние. - Если что-то понадобится - позовите эльфа. Или спросите меня напрямую. Приподняв уголок губ, он скрылся из её вида за дверью ванной* Hermione * Гермиона следила за его действиями, мысленно улыбаясь. Начало четвёртого утра показывали настенные часы, а по блондину было и не видно, что того клонит в сон. Из-за дверей послышался приглушённый шум воды. Гриффиндорка подпрыгнула на кровати. Идеально застеленная постель сморщилась, пустив паутинку несовершенств по покрывалу. Гермиона улыбнулась — хоть что-то тут будет не идеальным. Не обнаружив подобия пижамы или ночной сорочки, девушка посмотрела в сторону двери и сощурилась… не слишком ли много ее в его сегодняшнем дне? В его ночи? На полупальцах она пробралась к ванной комнате и смущенно открыла ее. Ее окатило паром. — Люциус… — сдавленным тоном прошептала Гермиона, будто бы в этих комнатах кроме них был кто-то ещё, — я могу… подождать Вас здесь? Она в который раз говорила совсем не то, что хотела изначально. * Lucius *Люциус очень любил горячий душ. Как вода сбегает по волосам на спину и ноги, как расслабляет все мышцы и словно смывает тревоги прошедшего дня. Конечно, чтобы смыть все его опасения понадобился бы водопад. И всё же, он искренне наслаждался процессом, гадая, чем занята его гостья. Которая даже не представляла, как много для него значит её присутствие здесь. Вся ванная представляла собой большую комнату, выложенную темно-зеленым мрамором. По левую сторону шли умывальник и туалет, вдоль дальней стены стояла ванна. А справа, над сливом в полу, висела лейка душа, так что кабинки никакой и не было. Он стоял с закрытыми глазами спиной к двери, а потому его имя застало его врасплох. Малфой слегка дернулся, затем развернулся и сквозь плотную завесу пара разглядел знакомую шевелюру. Губы дрогнули в улыбке против воли. Девушка моргала, стараясь разглядеть его. - Вы можете всё, что пожелаете, мисс Грейнджер, - он вышел из-под струи воды и сделал два шага в её сторону, чтобы быть на виду. - мой дом в Вашем распоряжении.. в разумных пределах* Hermione * От его появления Гермиона вздрогнула — он возник в паре метров от неё прямиком из клубов пара, совершенно обнаженный, с этой чуть надменной, впрочем, от этого не менее лукавой улыбочкой на лице. Гермиона едва улыбнулась в ответ. Да, разумные пределы перестали ей считываться с тех самых пор, как Люциус Малфой пересёк порог гриффиндорской спальни в Хогвартсе. Сейчас казалось, что прошло несколько лет с тех пор, а не какой-то месяц. Он, как ни в чем не бывало, продолжил свои очистительные практики, а Гермиона впервые за вечер почувствовала себя глупо. Зачем она ворвалась сюда? Ей хотелось убедиться ещё раз в его расположении? Да, похоже на то. Ей было некомфортно в огромном доме, пока хозяин принимает душ? Определённо. Но душу жгло ещё что-то, в чем она все же не могла окончательно признаться самой себе… Девушка сняла с себя тонкий свитер, оставшись в облегающем хлопковой топе— здесь невозможно было долго находиться в одежде. * Lucius *смывая с себя остатки мыла, мужчина не без удовольствия отметил, что она, похоже, имела в виду вовсе не его спальню, а непосредственно ванную. Он выключил воду и снова направился к двери. Пар медленно рассеивался. Гермиона стояла в нерешительности, то ли зайти дальше, то ли отступить. На ней внезапно не оказалось свитера, и пар оседал капельками на её голых плечах и ключицах. Волосы начали виться сильнее. Люциус невольно залюбовался картиной, а затем потянулся вперёд. Девушка вздрогнула, решив, что он коснётся её, однако он лишь снял полотенце со стены у неё за спиной и намотал его на бёдра. - У меня такое чувство, что Вы хотите о чём-то меня спросить, мисс Грейнджер.. Малфой мягко подтолкнул её обратно в комнату* Hermione * Гермиона начинала злиться на себя - она необдуманно вела себя в его присутствии вот уже какой по счету день. Ей причиняла почти физическую боль мысль о том, что эта ночь в его спальне может оказаться последней... Как и день, который они завтра проживут до суда. Гермиона покорно, на ватных ногах, вышла перед ним обратно в комнату. Камин горел слабо, и прохлада зимнего вечера ощущалась вдвойне. Мурашки покрыли ее неприкрытую до плеч кожу, она инстинктивно сложила руки на груди, которая высоко вздымалась. То ли недосып, то ли невозможность высказать все раньше в спокойной обстановке вдруг сыграли с ней злую шутку - шатенка обернулась к Люциусу и, яростно смахнув прилипшую влажную прядь волос с лица, вдруг перешла на возмущенный шепот: - Вы понимаете, что с той стороны тоже может вестись усиленная подготовка, чтобы Вас подставить?! Вы... я... Вы можете мне ничего не говорить, не рассказывать, тем самым оберегая меня от самого худшего, или не доверяя мне до конца, но пожалуйста, Люциус, услышьте меня! - кажется, ее голос уже напоминал подобие бессильного крика, - что мне делать, если все закончится плохо? Есть ли план Б? Я понимаю, что маленькая грязнокровная ученица не в силах повлиять на дело такого масштаба, но я могу повлиять хоть на что-то... Ведь могу?! Она не заметила, как ее ладони упёрлись в его влажный торс, а паника достигала следующего пика. - Вам уже так много известно, Люциус, в этом мире, и Азкабан не будет для Вас шокирующим открытием... если мне позволят, я готова буду даже инкогнито навещать Вас, я готова буду приходить к Вам даже под оборотным, если потребуется... но Мерлина ради, скажите мне хоть что-то, чего я не знаю, что поможет мне Вас вытащить из этой ужасной... передряги! Она тяжело дышала и выглядела потрясенной. От своей же тирады, от того, что он позволил ей все это высказать, ни разу не перебив. И тут она поняла, что мучило ее все это время - банальное, вечное, такое человеческое чувство вины - оно не отпускало ее ни на минуту с тех пор, как Грейнджер захватила ключ мистера Малфоя в наивных гриффиндорских попытках спасти его, но в итоге посадив его в капкан, из которого они оба, собрав последние силы, ожесточенно выбирались. * Lucius *пожалуй, он думал, что она спросит его что-нибудь о доме или его семье - всё же она была Гермионой Грейнджер, и тяга к знаниям была неотделима от неё. Хотя Люциус был готов признать, что глубокая ночь не вполне подходит для таких расспросов. Но не один, а целый град вопросов, которые Гермиона буквально обрушила на него, стали для мага полной неожиданностью. Он не успевал дослушать один, как начинался следующий. Зато её руки на своей коже он заметил сразу, и это снова словно отключило в нём что-то. Какой-то стоп-кран. Он очень крепко обхватил её фигурку руками и плотно прижал к своей груди. Сложилось ощущение, что её несущееся галопом сердце бьется о его рёбра. - Гермиона.. - он смотрел ей в глаза очень серьёзно. - Если моя линия защиты не оправдает себя, я вызову Вас свидетелем. Даю Вам моё слово. Он наклонился и коснулся губами её влажного плеча* Hermione * Как только его руки коснулись ее кожи, она испытала мгновенное облегчение и чувство защищенности вытолкнуло другие, негативные раздражители, как и бывает в самых напряжённых, стрессовых ситуациях. «Даю Вам мое слово.» От его губ на плече, от произнесённой фразы будто узел в грудной клетке развязался и выпустил на волю всю ее нежность, заставив наконец расслабиться. Она обхватила его плечи руками, так же близко прижавшись к нему, осознавая, что этот момент никогда не улетучился из ее памяти. Дыхание все ещё было тяжёлым, но теперь уже от накатившего облегчения. Девушка не могла бы выразить всей глубины чувств к нему и всей благодарности, которую она испытывала в настоящий момент. Он ей… доверился? — Люциус, — горячо прошептала она, наклоняясь вперёд к его уху, — если мы не ляжем спать, завтра нас обоих будут ждать неприятности. Ее трясло. Радость, смятение и неописуемая нежность, которые она к нему испытывала, перемешались и создали взрывоопасный коктейль в ее душе. * Lucius *она как-то сразу расслабилась в его руках, словно напряжение многих дней вдруг покинуло тело девушки, оставив мелкую дрожь. Люциус мягко коснулся губ Гермионы своими. Если он может дать ей спокойный день, то будь сам Мерлин проклят, он ей его даст. Осторожно, словно всё ещё подозревая её возможный отказ, Малфой снял с неё одежду, приподнял девушку на руки и сделал несколько шагов в сторону постели. Деликатно опустив её на подушки, Люциус одним заклинанием погасил весь свет, оставив лишь догорать камин. Затем скользнул к ней в кровать, укрывая обоих одеялом. - Доброй ночи, мисс Грейнджер.. - тихим голосом ей в шею. Сильные руки властно прижали Гермиону спиной к своей груди, давая понять, что попытки к бегству бессмысленны. Её тело ещё подрагивало, а ноги замерзли и очень по-домашнему холодили его лодыжки. Люциус спрятал улыбку в её волосах, проваливаясь в сон. Что-то ему подсказывало, что остатки ночи он будет спать так, словно никакого завтра не существует* Hermione * Она зажмурилась. Ничто и никто ей не подарит таких ощущений, как его ладони на ее обнаженной коже. Ни за что. Никогда. Это Гермиона Грейнджер знала наверняка. Она ответила на его поцелуй уверенно, будто ждала этого всю ночь в этих стенах. Звёздочки отражались на закрытых веках в момент их перемещения в пространстве — оказалось, она так плотно прикрыла глаза, боясь раскрыть их и обнаружить, что все это — плод ее воспалённого воображения. А когда и правда открыла их, оказалась в кромешной тьме мэнора, в объятьях этого странного, невыносимо любимого человека. Сон накатывал со страшной силой, и она противилась ему ещё сильнее, потому что ощущение нереальности хотелось растянуть как можно дольше. Все это — его прикосновение, его запах, его спальня, одеяло одно на двоих — выбивали почву из-под ног и оставалось только ещё ущипнуть себя, чтобы поверить в происходящее. Она — в его постели. А его руки прижимают ее к нему так крепко, что хочется, чтобы сегодняшние 4:30 утра остановились и никогда не смещались на часах дальше. С этой мыслью гриффиндорка все же заснула. Утренние лучи застали ее в той же позе, мирно спящую в его объятиях. Завтра все же наступило. Но оба пока об этом не догадывались. * Lucius *первое, что коснулось сознания мага утром - запах. Подушка снова пахла ею. Этот неуловимый аромат, который сводил его с ума ещё пару дней назад, не давая заснуть. Он поклялся себе, что выяснит состав этого парфюма или шампуня, или что это было.. Осторожно открыв один глаз, Люциус не без удивления обнаружил источник аромата в своих объятиях. Она словно деталька паззла легла туда, где ей было место. Не то, чтобы его руки не были достаточно сильными, чтобы не удержать её при попытке к бегству.. но всё равно это было приятным нововведением - обнаружить её там, где он и хотел. По ощущениям, время застыло где-то в районе полудня. И всё тело Люциуса благодарно вибрировало - сон был качественным и обновляющим. Впервые за долгие дни вышло солнце. Окна не были зашторены, а потому он просто открыл второй глаз и стал изучать спящую Гермиону. Безнаказанно разглядывать её было чем-то необычным и приятным - ей очень шёл чёрный шёлк его постельного белья. Который, к сожалению, скрывал от его глаз бОльшую часть фигуры. Но бархат кожи её спины и ягодиц Люциус прекрасно чувствовал своим торсом. Он медленно втянул носом воздух и продолжил наблюдение, стараясь не шевелиться*