Моменты истины

Hermione *Не помня толком уже ни камина, к которому ее вели как зомби, ни поцелуя, что он оставил на ее губах напоследок, Гермиона с тяжелым осознанием сегодняшнего положения, проснулась только спустя несколько часов в спальне старост, от звуков мурчащего и возмущенного Живоглота. Опустошенность сдавливала легкие. Она бы соврала самой себе, если бы призналась, что, внезапно, ее не беспокоит состояние бывшей супруги Люциуса. Но к ее собственному разочарованию и частично девичьей ревности, зачатки паники, смешанной с тревогой, поднимались в душе подобно лавине. Кочующие из стороны в сторону лестницы в коридорах, гомон учеников, шепот портретов - старосту Гриффиндора впервые не радовало ничего из перечисленного. Опустившись на свободное место в Большом зале, она монотонно смотрела сквозь еду на столе, пока в холл не вошел Малфой-младший. Увидев его издалека, плечи Гермионы напряглись. Она отвернулась в противоположную сторону. Не видеть, не думать, не слышать, не вспоминать. * Lucius *каминный зал Св.Мунго был погружен в полутьму, которая сейчас показалась Люциусу весьма зловещей. Он подошел к камину в самом дальнем углу помещения и связался с комнатой старост Слизерина. Малфою повезло - Драко как раз собирался на ужин. Велев сыну дождаться его в Большом зале, Люциус вышел из камина в Хогсмиде. По пути в школу он размышлял, стоит ли посвящать в случившееся Снейпа, однако к однозначному выводу прийти не успел - перед ним выросли двери главного входа. Прекрасная солнечная погода словно насмехалась над магом и его несбывшимися планами на этот день. Впрочем, солнце уже почти скрылось за горной цепочкой позади озера. Большой зал встретил Малфоя непривычной тишиной. Конечно, маг знал, что немногие пока решились вернуть своих детей в школу, и всё равно оказался не готов к царящей здесь пустоте. Тем очевиднее бросилась в глаза фигурка Гермионы, которая смотрела в стену за столом Хаффлпаффа. Похоже, его появление оказалось незамеченным. Люциус отвел взгляд от стола Гриффиндора и направился к сыну, который сидел отдельно от небольшой группы слизеринцев. Драко сразу вскочил на ноги - чутьё на неприятности у него явно было в отца. - Что случилось, отец? - как только двери Большого зала закрылись за их спинами, Малфои зашли в ближайший пустой класс. Люциус постарался в как можно более общих чертах описать произошедшее с Нарциссой, а потом пояснил, что ему нужно попасть в дом. Драко сильно побледнел. Было видно, что в нём шла борьба между желанием сразу же отправиться к матери и пониманием необходимости действовать в другой плоскости. - Ей следовало сделать Хранителем тайны меня.. - тихо произнес он наконец. - Такая магия плохо предсказуема, Драко. Она поступила правильно, выбрав кого-то не своей крови. Ты готов отправиться сейчас? - Разумеется, я возьму мантию, - Малфой-младший стремительно вышел из класса в сторону подземелий, оставляя Люциуса наедине с собой* Hermione *Длинные полы тёмной мантии чужеродно смотрелись в дверях Большого зала. Гермиона уловила одно единственное движение вдалеке, но ей этого было достаточно, чтобы вскочить со своего места… и выждать, пока сын и отец не скроются из вида. Видел бы ее кто-либо из преподавателей сейчас — не поверил бы: юное дарование Школы Чародейства и Волшебства крадётся по скользкому полу коридора в неблагодарном намерении подслушать разговор Малфоев… Какая ирония. Они свернули в тот самый класс, где год назад Малфой-младший и она… Девушка покраснела. Об этом не стоило вспоминать вовсе. Она прислонила ухо к поверхности массивной двери, пытаясь уловить звуки. Голоса слышались приглушенно. Когда Драко направился к двери, староста Гриффиндора наложила на себя заклятие невидимости, стараясь не думать о том, что именно тот, кто ее этому научил, стремительно открывал дверь наружу в эту самую минуту. Она юркнула в класс, чувствуя себя полной дурой. Что, если от неожиданности мистера Малфоя, оставшегося в стенах класса, хватит удар? Она не может так поступить с Люциусом. И все же любопытно взяло верх — заметил ли он ее присутствие? Гермиона бесцеремонно встала прямо напротив мага, стараясь не дышать. * Lucius *Гермиону, конечно, выдал запах. Может, она и не придавала ему значение, но для Люциуса, который чувствовал его всюду, где она бывала, он сообщил о её присутствии лучше всяких приветствий. Когда Драко вышел, Малфой-старший был погружен в мысли о предстоящей вылазке, напряжение владело всем его телом, а адреналин дрожал на кончиках пальцев. И потому Люциус сперва решил, что у него галлюцинации - не могло быть в этом тёмном классе её запаха. Но отрицать очевидное смысла не было. Очень осторожно он обернулся в сторону источника будоражащего его сознание аромата и протянул вперед раздвинутые пальцы правой руки, ощупывая воздух, пока не ощутил костяшками знакомые локоны. - Следите за мной, мисс Грейнджер? - голос мага подрагивал от возбуждения. Драко мог вернуться в любую минуту. И этот вызов нравился Люциусу. - Не.. показывайтесь. Решительным жестом он подхватил ойкнувшую, всё ещё невидимую девушку под бёдра и усадил на ближайшую парту. Не думая, лишний раз не давая себе возможности просчитать наперед, Малфой закрыл глаза и безошибочно нашёл её губы своими в жёстком и требовательном поцелуе. Со стороны это, должно быть, выглядело ужасно нелепо, но ему не нужны были глаза, чтобы чувствовать её тело скользнувшими вверх ладонями, чтобы запутаться ими в её волосах, чтобы прикусить нижнюю губу Гермионы в каком-то почти животном порыве. Адреналин и предвкушение возможной магической стычки играли с ним в интересную игру. Поцелуй получался страстным и выворачивающим что-то внутри. Однако уши продолжали прислушиваться к коридору за дверью* Hermione *Заигрывая с судьбой, накал ее попыток нащупать грань вышел из-под контроля. Тихо вскрикнув, впрочем, не без будоражащего удовольствия, Гермиона податливо доверялась рукам слизеринца, взметнув вверх подбородок и отвечая на его поцелуй с той же дерзостью и страстью, что тот вложил в него с самой первой секунды касания ее губ. Парта под ней явно ощутила тяжесть их соприкосновения, и это заставляло гриффиндорку предвкушать и желать мага перед собой больше, чем когда-либо. То ли нелепость обстоятельств нахождения с ним в пустом классе школы, то ли факт ее невидимости, а следовательно, и относительной безнаказанности, порождали бурю накалившихся чувств в девушке. Она обхватила лодыжками его торс, углубляя поцелуй вне рамок всяких приличий. * Lucius *пьянящее чувство обладания почти вытеснило все прочие из сознания Люциуса. Она так быстро отозвалась на его порыв, так легко и беззастенчиво позволяла ему распоряжаться своим телом. Она действительно хотела его, хоть и не решалась полноценно заявить свои права и двигалась инстинктивно, словно в абсолютной темноте. Будто это она не могла видеть его, а не наоборот. Когда её лодыжки сомкнулись на его талии, притягивая ближе и приглашая, Люциуса насквозь прошило осознанием всей ситуации. И это отрезвило лучше ледяного душа. "Что я, Мерлина ради, делаю?.." Он что, серьёзно собирается взять гриффиндорку в этом классе? Понимая, что его сын может войти в любой момент? Или, может, именно поэтому? Чтобы раз и навсегда показать Драко, что у того нет прав на Гермиону? Действительно ли он способен на это? Гермиона издала недвусмысленный стон ему в губы, подтверждая её собственное расставание с рассудком. Люциус напрягся всем телом, перемещая руки на плечи девушки и одним решительным движением отодвигая её от себя. Гриффиндорка, похоже, автоматически разжала колени. Малфой уже открывал рот, чтобы объяснить, но в этот момент в непосредственной близости от класса раздались шаги, и он успел только отвернуться к окну, чтобы получить несколько мгновений и вернуть себе видимую невозмутимость. - Отец? - голос Драко звучал неуверенно. - Мы отправляемся сейчас? - Да, - очень хорошо, в голосе нет улик преступления. Только решимость. Люциус от всей души надеялся, что Гермионе хватит равновесия дождаться их ухода. Но когда Драко отвернулся в коридор, Люциус, проходя мимо, коснулся ладонью колена девушки, своеобразно прощаясь с ней. Идти было не очень удобно, но просторная зимняя мантия прекрасно скрывала всё, что требовалось скрыть. Парой минут спустя Малфои покинули Хогвартс* Hermione * За несколько мгновений непреодолимой борьбы с самой собой и сомнительными для уединения обстоятельствами, Гермиона наткнулась на катастрофический, благодаря все тем же неподобающим обстоятельствам, отказ от Люциуса, который она восприняла крайне возмущенно: демоны в ее душе недовольно дышали, оскорбленно маша крыльями. Физическая недопустимость желаемого и одновременно неявно промелькнувшее облегчение от того, что вся эта странная картина все же так и не пронеслась перед глазами Малфоя-младшего, атаковали сознание разгоряченной гриффиндорки. В следующее мгновение, отбросив на задворки остатки холодного рассудка, Грейнджер очень ловко и без лишних звуков проследовала за Люциусом в пресловутой интуитивной надежде, что ей удастся поймать край его мантии, и при трансгрессии ее чары невидимости не помашут ей на прощание рукой, а значит, она еще раз не будет раскрыта. Испытать на прочность благую волю Мерлина повторно не пришлось - на выходе из замка кто-то очень ощутимо сжал ее руку чуть выше плеча, и лишь сильный шок от присутствия кого-то постороннего не позволил девушке вскрикнуть. Она зажмурилась. Открыв глаза, она увидела перед собой пустой холл и... - Гарри?! Что.. что ты здесь делаешь?... Смятение. Отчаяние. Неподдельный испуг. И удивление. Кто тут не удивится, увидев своего лучшего друга, который буквально остановил ее от судьбоносного прыжка в неизвестность и небезопасное пространство. Поттер снял с себя плащ, оказавшийся мантией-невидимкой. - Гермиона! Тебе нельзя было так рисковать, они бы тебя разоблачили по прилету! Глядя во все глаза на друга, который, по всей вероятности, искал с ней рандеву в стенах школы, шатенка очень сильно надеялась, что в глазах Гарри она просто выслеживала своих врагов. А вот сердце могло бы колотиться и потише. * Lucius *До самого Хогсмида они шли в полном молчании, каждый погружен в собственные мысли. Драко, разумеется, думал о матери. Хотя Люциус соврал бы, заявив, что точно знает мысли собственного сына. Его же мысли возвращались к девушке, чей запах, хоть и потерял силу, продолжал преследовать его. Как же близок он был.. как же оба они были близки к самому громкому разоблачению века. И когда? Накануне суда. Она всю ночь спала обнаженной в его постели, а голову им обоим снесло в пустой классной комнате. Видимо, адреналин действительно способен творить чудеса. Или проклятья. К добру или к худу, но у него не было времени более осознанно обдумать произошедшее. Вернее, чуть не произошедшее. После рывка трансгрессии оба Малфоя синхронно прижались ближе к земле и подняли палочки. В этой части Шотландии уже стемнело, и грегорианский особняк был единственным светлым пятном на мили вокруг - магические светильники приветливо освещали подъездную дорожку. Граница ненаносимости проходила максимально близко от входа, что, конечно, не сулило большой безопасности. Люциус не сразу понял, что вообще-то видит дом своими глазами. - Он что, даже не скрыт от посторонних глаз? - голос Люциуса был едва слышен, но Драко прекрасно понял отца. - До ближайшего жилого массива далеко, а пересечь границу не так просто, - тоже тихо ответил он. - Решила не перегружать место магией. Люциус смерил сына и без слов понятным взглядом. - Я не знаю, будешь ли ты против, - продолжил Драко, пока его глаза ощупывали безлюдный придомовой парк, - но я сказал Снейпу, куда направляюсь. Так что если у нас тут дела.. если что-то пойдёт не так, и я не вернусь через пару часов, он придёт следом. Люциус не знал, какое чувство было в нём более сильным - гордость за предусмотрительность сына или злость на то, что Снейп всё больше и больше посвящён в вопросы, которые Малфой-старший считал личными. По всему выходило, что доступ есть всё же у двух человек. Драко провёл палочкой в воздухе, снимая барьер. Люциус отметил про себя, что барьер снят лишь на вход. 10 баллов Слизерину. Оказавшись в доме, Драко замер на пару мгновений, явно сверяясь с данными системы безопасности. - Сколько? - одними губами спросил Люциус. - Двое, - в голос ответил юноша. - Один мёртв. Второй.. недееспособен. Малфой-старший проследовал за сыном сквозь дом. Они вышли через вторую дверь в парк, где под ближайшим деревом обнаружили одного из незваных гостей. Мужчина едва дышал и выглядел весьма скверно. Похоже, он попытался трансгрессировать, и барьер его.. немного расщепил. Практически пополам. Люциус спокойно выпрямился. Очевидно, что драки не будет. Он направил палочку на мага и произнёс "Энервейт". Тот сильно застонал, испытывая, вероятно, нечеловеческую боль, но глаза открыл. По его взгляду Люциус прочел, что он прекрасно осознает, кто перед ним. Времени было совсем немного. - Кто тебя послал? - тон Люциуса обещал новые страдания, но мужчина на земле замотал головой. - Скажи мне, и я отправлю тебя напрямую в Мунго. Драко присел рядом с ним на корточки и прижал кончик палочки к его виску. - Или мой сын просто вытащит информацию из твоей агонизирующей головы, - великодушно пояснил Люциус. Мужчина снова простонал, сворачиваясь клубком, а затем его губы прошептали что-то. Люциус не расслышал, Драко наклонился ближе. - Громче. Мужчина повторил. Люциус вопросительно смотрел на сына. - Тебе что-то говорит имя Фейн? - Драко смотрел в ответ, хмуря брови. По венам Малфоя-старшего медленно растекалась ярость. - К сожалению, да.. Что ты делаешь? - Драко выпрямился и снова направил палочку на мужчину на земле, который уже просто стонал, не прекращая. - Мне кажется, Авады будет достаточно? Люциусу неожиданно понравилось, как Драко это произнес. Спокойно, уверенно. Он говорил о работе, которая просто должна быть сделана. Похоже, они могли бы стать прекрасной командой и тихо вырезать всех своих врагов. Но потом Люциус вспомнил лицо Гермионы. В тот тёмный вечер, когда она пришла к нему в Поместье и яростно кричала о том, что никогда не поздно обратиться к свету, что Драко можно спасти. Люциус положил ладонь на древко палочки Драко и медленно опустил её вниз. - Он не жилец. А мы не поведёмся на очевидную провокацию накануне важного дня, Драко. Завтра меня оправдают. И мы вернём все долги. Тем, кто этого заслуживает на самом деле. Драко некоторое время смотрел на скорчившееся создание у своих ног, а затем развернулся и пошёл обратно в дом. - Я навещу мать. Снейпу сам расскажу. - юноша больше не оборачивался. В молчании Малфои пересекли защитный барьер и трансгрессировали каждый в своём направлении. До суда оставалось двенадцать часов.* Hermione В отражении очков Гарри Поттера Гермиона с ужасом видела будто со стороны свое встревоженное лицо, расширенные зрачки, полные ужаса и изумления, полуоткрытый рот. Она начала беспрестанно вертеть головой по сторонам, пока герой войны не отстранил ее мягко в сторону. - Как ты меня нашел? И...как... как вообще увидел меня? - Гермиона, послушай меня, - его голос звучал доверительно спокойно, но седьмым чувством гриффиндорка понимала, что все это было профессиональной выправкой Аврората, - находясь под мантией-невидимкой, можно видеть людей под дезилюминационными чарами. Я гнался за тобой через всю Школу, но твоя прыть в гонках за этим кретином и его отцом просто поразительна! Она уже не понимала, что слышит в его голосе - иронию? Обиду? Злую насмешку? - Гарри, у мистера Малфоя завтра суд, и я... Что? - она осеклась, недоверчиво щурясь. - Ты так почтенно называешь Люциуса, что я тебя не узнаю, Герм, - злая ирония все же едко застыла в уголках его губ. - Ох.. - она устало закрыла лицо руками, не в силах сейчас изворачиваться, ловчить, притворяться. Какого Мерлина он следил за ней вообще? Вдруг Гермиону охватил ужас, когда она представила, что было бы, заметь Гарри их с Люциусом в классе... чертовы дезилюминационные чары... Надо было в свое время прочитать о них все исключения и побочные эффекты. - Мы стоим посреди главного холла, сейчас здесь соберется много людей, предлагаю отправиться куда-нибудь подальше и поговорить с глазу на глаз. Она просто кивнула. Ей очень хотелось довериться сейчас кому-то, кого она знает. - И заодно расскажешь мне про сову. - Сову? - Гермиона, ты, похоже, нездорова. Сколько часов ты сегодня спала? Ты послала мне сову посреди ночи, и ведь мы условились, что такие послания мы будем делать только при крайне неудачных свиданиях... вот я и не могу не спросить... - Ах, это. Ерунда, Гарри. Просто было недопонимание и... - Ты расскажешь, что произошло? Без подробностей. Снова кивок. Гарри очень сильно изменился с тех пор, как состоялась последняя битва. Страх за друзей и бдительность не покидали его ни разу с тех пор. Горстка летучего пороха прочистила ее голову. Перемещение прошло не слишком удачно, она больно уперлась плечом в дымоход одного из гостиничных номеров, где Гарри останавливался на время еще на третьем курсе, когда раздувшейся тетушка Мардж плыла по небу Великобритании. - Садись, - его руки были теплыми, очень теплыми, почему-то именно этот тактильный нюанс она запомнит потом, когда будет вспоминать, как расслабленно и почти безвольно садилась в высокое кресло. - Итак. Неудачное свидание пару недель назад, твоя слежка за хорьком и все эти чары исчезновения... ты ведь расскажешь мне, что происходит? На какое-то мгновение Грейнджер действительно готова была все ему сейчас выдать, как есть. Зеленые глаза буравили ее, словно она была на допросе. Откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, староста Гриффиндора тяжело улыбнулась. Милый Гарри в который раз не удостоится правды. Какая же ироничная несправедливость в дежавю, когда дело касается семьи Малфоев и элементарных фактов из жизни людей, с ней столкнувшихся... * Lucius *Люциус не сразу понял, что задремал. Он так долго буравил взглядом портрет своего отца, висевший в кабинете, что не заметил, как роящиеся в голове мысли перешли в сбивчивый сон. Давно стоило перевесить портрет Эдвина в соответствующую галерею, однако Люциус почему-то с этим тянул. Он всё думал о том, каким мог бы быть последний разговор с отцом, если бы его смерть не была такой скоропостижной. И каждый раз ловил себя на мысли, что они были так далеки друг от друга, что разговор этот вряд ли был бы содержательным. Что они могли обсудить? Будущее семьи? Может, причины, по которым Эдвин стал одним из тех, кто помог Лорду возвыситься? Варианты, как выжить в разрушающемся мире?.. Обычно подобные размышления заставляли Люциуса хмуриться и тянуться к алкоголю. Потому что ему казалось, что именно не сложившиеся отношения с Эдвином помешали ему самому стать правильным отцом для Драко. Но сегодня дело обстояло иначе. Не смотря на события последних месяцев, отстраненность Драко и его ошибки в недавних событиях, сегодняшняя вылазка в поместье Нарциссы заставила Люциуса осознать, что он у него всё же получилось. Воспитать достойного наследника. Который, разумеется, наломает своих дров, но если всё пойдёт к соплохосту, - Люциус знал наверняка - он всё равно справится с ролью главы рода. И эта вылазка сблизила и объединила их даже больше, чем он когда-либо мечтал. Как и другой факт. Скрепя сердце, Люциус теперь прекрасно понимал мотивы сына в его взаимоотношениях с Гермионой Грейнджер. И тем больше его восхищала послушность сына в вопросе прекращения этих взаимоотношений. Но.. У Люциуса был чистокровный наследник. А у Драко пока нет. Думал ли Люциус, что возводя стену между сыном и гриффиндоркой, он разрушит свою? Даже сейчас эта мысль вызывала у мужчины кривую усмешку. Он впервые не знал, что будет в его "завтра", это даже.. освежало. Люциус вызвал домовика, и через мгновения стена напротив его рабочего стола зияла пустотой - портрет отправился на своё новое место. С чувством облегчения Малфой взял перо и написал ряд писем и распоряжений. Прежде всего, собрав свои воспоминания в склянку, он отправил своим адвокатам признание от подосланного к Нарциссе убийцы. Вряд ли это можно будет использовать напрямую, но всё же.. Когда первые отблески рассвета забрезжили на востоке, Люциус закончил письмо Гермионе Грейнджер, которое отдал домовику, обозначив условия отправки. Должно быть, чувство выполненного долга и ощущение, что он сделал всё, что зависело лично от него, привело Люциуса в собственную спальню, где он заснул крепким сном* Hermione *Слова с губ слетали быстро. Удивительно, как ложь поразительно изящно лилась слаженной песней с уст гриффиндорской заучки, без всяких сомнений поглощаемая ее лучшим другом.   История про возникшего на горизонте Кормака Маклаггена, возобновившийся шанс их взаимоотношений, но в итоге образовавшийся красный сигнал в виде несовпадения взглядов на жизнь, была приукрашена ноткой эмоций и герой войны, смущенно приподнимая бровь вверх время от времени, плавно капитулировал в попытке задать новые абсурдные вопросы. - С этим понятно, - наконец подытожил Поттер, сцепив руки в замок, - но Малфой тебе зачем сдался? Гермиона напряженно посмотрела мимо брюнета. Что она могла сказать перед судом единственному человеку, который о ней всерьез переживал? - Малфой замешан в деле своего отца, - недрогнувшим голосом можно было возгордиться, будь она в другой ситуации, в диалоге с любым другим человеком. - Ты-то откуда знаешь? - неподдельный интерес в округлившихся зеленых глазах напротив. - Я не могу сказать тебе сейчас. Иначе я подвергну тебя опасности. Ровно до суда. На удивление, Гарри Поттер даже не стал возражать. Война что-то поменяла в нем, и в данный момент она с удвоенной благодарностью отнеслась к подобной реакции друга. Переместившись в номер напротив, Гермиона устало взглянула на часы. На удивление, рядом с ними лежало письмо в белоснежном конверте. Почерк, которым был выведен адресат, заставил ее замереть на месте. Она так боялась открыть письмо, и одновременно так страстно мечтала это сделать, что проходила от открытого окна до кровати бессчетное количество раз, прижимая его к груди в смятении и сумбурном нетерпении. *