Верховная

"Неблагополучная семья – это любая семья, в которой есть более одного человека."

Норвегия, зима 976 года от Рождества Христова

Дорога уходила в белую бесконечность. Снег падал крупными хлопьями, залепляя глаза, заметая следы, стирая границу между небом и землей. В такую погоду даже волки сидят по норам, ветер затихает, уважая силу норвежской зимы. Но она шла. Её шаги были уверенными, будто ведомая невидимой силой, Йоанна ступала по снегу, не оставляя следов. Сиреневое платье с фиолетовой вставкой на груди, длинные рукава, зеленый плащ с меховым воротником — она выглядела как видение, как дух, явившийся из древних саг. Пурга завывала вокруг, бросала в лицо пригоршни ледяной крупы, но девушка шла вперед, рассекая снежную пелену, словно та была водой. В её глазах застыла загадка. Та самая, что мучила её все эти пятнадцать лет. «Хочу поделиться с тобой моментом, который волновал меня на протяжении долгих лет...» — писала она в дневнике перед отъездом. — «Не знаю, что послужило причиной, но как-то странно меня потянуло вернуться. Видимо, то, как Далия так страстно боролась за свою сестру и свою семью, вдохновило меня. Может быть, это вызвало у меня смешанное чувство зависти и благодарности, потому что никто раньше не стоял на моей защите так, как ты и, конечно же, Октавия...» Августина. Октавия. Две женщины, которые стали для неё семьей. Которых больше нет. А теперь есть только снег, холод и смутное чувство, что именно здесь, в этой заснеженной глуши, её ждет что-то важное. Дом появился из белой мглы внезапно — небольшой, крытый почерневшей от времени дранкой, с окнами, затянутыми бычьим пузырем, из-за которых лился теплый желтоватый свет. Ледяное кружево украшало стены, превращая обычное жилище в чертог снежной королевы. Йоанна остановилась. Опустила руку на старую дверь. Постучала. Звук разнесся в тишине, как удар колокола. Шаги внутри — тихие, неуверенные, детские. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель мог просунуться курносый нос. — Ты кто? Мальчик лет пяти, светловолосый, с локонами, похожими на солнечные лучи, разбегающиеся во все стороны. На нем была рубашка чуть больше нужного размера, отчего он казался еще более хрупким и забавным. Большие глаза смотрели на незнакомку с любопытством и опаской. Йоанна улыбнулась — впервые за долгое время улыбка вышла теплой, настоящей. — Привет. Как тебя зовут? Мальчик отступил на шаг, спрятался за дверной косяк, но любопытство пересилило страх. — Финн. — А я Йоанна. — Она присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Красивое имя у тебя, Финн. Ты впустишь меня? — Родители сказали никого не впускать до их прихода. — Мальчик нахмурился, стараясь выглядеть серьезным, но глаза его уже разгорелись интересом. — Я знакома с твоими родителями, — мягко сказала Йоанна. — Думаю, они не будут против. К тому же... — она сделала паузу, — если бы я хотела причинить вред, защитное поле вокруг дома не пустило бы меня. Так что не переживай. Финн моргнул. Переварил услышанное. И вдруг его лицо озарилось таким восторгом, будто ему явился сам Один. — Ты ведьма?! Йоанна кивнула, пряча улыбку. Мальчик захлопал в ладоши, подпрыгнул на месте и распахнул дверь шире, впуская гостью в святая святых — свой маленький мир, куда до этого входили только избранные. В доме было тепло. Пахло хвойным отваром, свежим хлебом и еще чем-то неуловимо знакомым, что Йоанна не могла определить. Она огляделась: добротная мебель, тканые половики на полу, в углу — прялка с начатой работой. Обычный дом обычной семьи. — Где твои родители? — спросила она, снимая плащ. — Их Карун позвал. — Финн уже тащил ее за руку к столу, усаживая на скамью. — А можешь показать заклинание? Пожалуйста-пожалуйста! — Конечно, — рассмеялась Йоанна. Она огляделась, нашла взглядом щепку, валявшуюся у печи. Щелчок пальцев — и в ее руке вместо щепки оказалась искусно вырезанная деревянная фигурка викинга с топором и щитом. Финн ахнул. Осторожно, будто величайшую драгоценность, принял игрушку из ее рук. Поднес к глазам, повертел, погладил пальцем. — Настоящий... — прошептал он благоговейно. А потом мир для него перестал существовать. Он уселся на полу, окружил себя невидимыми воинами и принялся разыгрывать сражения, бормоча что-то под нос и размахивая фигуркой. Йоанна налила себе чаю из стоявшего на печи чайника, села за стол и наблюдала за ним. За этим маленьким существом, в котором уже сейчас угадывалась будущая сила. Она видела это — дар. Слабый, едва тлеющий, но настоящий. Интересно, знают ли родители? Два часа пролетели незаметно. Финн успел получить от нее еще несколько игрушек — лошадку, медведя, волка и зайца, — и теперь его армия завоевывала мир, по крайней мере, ту его часть, что умещалась в детской комнате. Скрип двери Йоанна услышала за миг до того, как он раздался. Шаги — двое, мужчина и женщина — приближались, сопровождаемые тихими голосами. Дверь в гостиную открылась. Эстер замерла на пороге. Майкл за её спиной — тоже. Йоанна поднялась со скамьи, пересекла комнату и, прежде чем они успели сказать хоть слово, обняла Эстер. Крепко, по-настоящему. Потом повернулась к Майклу и обняла его тоже. — Как я рада вас видеть! Майкл открыл рот, чтобы спросить... что? Зачем? Почему? Но вопрос застрял у него в горле, потому что из соседней комнаты вылетел ураган по имени Финн. — Мама! Мама, идём скорее! Я тебе кое-что покажу! Он вцепился в руку матери и потащил её за собой, не слушая возражений. Майкл и Йоанна последовали за ними. Детская комната встретила их игрушечным царством. На полу, на лавке, на подоконнике — везде стояли, лежали, сидели деревянные фигурки. Викинги строились в отряды, звери замерли в стойке, лошадка паслась у изголовья кровати. — Это всё Йоана сделала! — объявил Финн торжественно. — Она ведьма, почти как ты, мама! — И тут же, надув губы, добавил с обидой: — А почему ты мне такие не делаешь? Эстер рассмеялась — устало, но тепло. Присела, погладила сына по голове. — Потому что я не умею творить из воздуха, глупенький. Мне нужны ингредиенты, время... — Она поцеловала его в макушку. — Пора спать, воин. Завтра утром ты продолжишь свои завоевания. Сладких снов. Финн хотел возразить, но зевок вышел громче слов. Он позволил уложить себя, зажмурился, и через минуту уже тихо посапывал, сжимая в руке фигурку викинга. Взрослые вернулись в гостиную. Йоанна села за стол и внимательно посмотрела на Эстер. Точнее, на её живот. Округлившийся, заметный даже под свободным платьем. — Ты на пятом месяце, — сказала она не вопросом, а утверждением. — На шестом, — поправил Майкл, опускаясь на скамью рядом с женой. — Третьего ждём. Йоанна подняла бровь. Третьего? А где же... Она встретилась взглядом с Майклом. В его глазах мелькнуло что-то — предупреждение? Боль? — но было поздно. Йоанна уже поняла. Тишина повисла в комнате, тяжелая, как мокрый снег на ветвях. — У нас была дочь, — тихо сказала Эстер, глядя в стол. — Фрейя. — Голос её дрогнул, но она продолжила: — Оспа пришла в поселение месяц назад. Она ушла за неделю. Майкл обнял жену за плечи, притянул к себе. Она прижалась к нему, спрятала лицо. Йоанна молчала. Что тут скажешь? Она прожила почти семь сотен лет, видела сотни смертей, но каждый раз — каждый раз — слова застревали в горле, как кость. — Оспа здесь? — спросила она наконец. Майкл кивнул. — Мы уезжаем. Завтра на рассвете. Хватит с нас этой земли. Хватит смертей. — Куда? — Туда, где её нет. — Он говорил отрывисто, рублено, как рубил когда-то врагов. — Говорят, есть новые земли за морем. Там оспа ещё не ступала. Может, не ступит ещё сотню лет. Йоанна задумалась. Новые земли... Она слышала об этом. Викинги давно поговаривали о западе, о землях, где нет ни королей, ни податей, ни болезней. Только леса, реки и свобода. — Айяна рассказывала, — вмешалась Эстер, вытирая глаза. — Она видела. В видениях. Земли за океаном. Леса до неба, реки, полные рыбы... — Кто такая Айяна? — перебила Йоанна. — Прорицательница. Местная ведьма. — Эстер вздохнула. — Она видит то, что скрыто за горизонтом. И за временем тоже. Йоанна помолчала, переваривая. Потом спросила: — Когда вы едете? — Завтра на рассвете. — Майкл встал, давая понять, что разговор окончен. Вышел из комнаты, и через мгновение из оружейной донесся лязг металла. Эстер посмотрела на Йоанну усталыми глазами. — Ты с нами? — Я... — Йоанна запнулась. — Я рассчитывала на отдых. На пару дней тишины. А не на путешествие в неизвестность на несколько месяцев. — Тогда отдыхай. — Эстер поднялась. — А завтра решишь. Она ушла в спальню. Йоанна осталась одна. Час она сидела неподвижно, глядя на огонь в очаге. Потом встала и принялась собирать вещи. Сундук за сундуком — одежда, припасы, оружие, одеяла. Всё, что может понадобиться в долгой дороге. Она работала быстро, бесшумно, с почти механической точностью. К рассвету все было готово. Сундуки стояли у двери, увязанные, перетянутые ремнями. Майкл вернулся из оружейной только под утро. Прошел мимо, бросив короткое «пора», и скрылся в спальне. Йоанна сидела за столом, уже одетая в дорогу. Салатовая рубаха, темно-зеленое платье, расшитое золотыми узорами. Длинные рукава с меховой опушкой — практично и красиво. Поверх — согревающие чары, чтобы не мерзнуть в дороге. Бежевая накидка с золотым шитьем и меховым воротником лежала рядом, на скамье. Она думала о том, что ждет их впереди. Куда они едут? Что найдут? Что потеряют? Вопросы без ответов. Через несколько минут из спальни вышли Эстер с Фином. Женщина была в бежевом плотном платье, подпоясанном ремешком, и коричневой накидке с лисьим мехом. Волосы заплетены в косу, сверху — капюшон. Фин, сонный, тер кулачками глаза и держался за материнскую руку. Майкл вышел следом — коричневые штаны, черные сапоги, белая рубаха, плащ. Взялся за сундуки, по одному перетаскивая их в повозку. Йоанна накинула плащ, оглядела дом в последний раз. Простая жизнь. Простые люди. Простые надежды. Она вышла на крыльцо. Зимнее утро очаровывало красотой. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался громче любого звука. Деревья, покрытые инеем, застыли, как каменные изваяния. Небо на востоке начинало светлеть, первые лучи скользнули по снегу, зажигая в нем тысячи искр. Кое-где над крышами вился дым — жители просыпались, топили печи. Но на улицах было пусто. Лишь редкие фигуры мелькали вдали, торопясь по своим делам и не замечая чужаков. Повозка тронулась. Они ехали на запад, и холодное зимнее солнце светило им в спину, подталкивая вперед, в неизвестность. Йоанна сидела на облучке рядом с Майклом, кутаясь в плащ, и смотрела, как тает за спиной деревня. Как тает прошлое. Как тает всё, что было раньше. Она не знала, что ждет их впереди. Не знала, что Майкл станет тираном для своих детей, требующим от них невозможного. Что Эстер однажды проклянут собственные дочери. Что маленький Фин, которого она уложила спать с деревянным викингом в руке, будет убит своим братом и почти тысячу лет пролежит в гробу, прежде чем вернуться. Она не знала, что в этой повозке, среди сундуков и припасов, едет её судьба. Что совсем скоро, через несколько лет, она встретит того, кто заставит её сердце биться так, как оно не билось никогда за несколько веков жизни. Она не знала ничего. Но ветер уже пел свои пророчества, и снег уже знал ответы, и судьба уже пряла свою нить, связывая их всех в один тугой, неразрывный узел. Впереди была новая земля. Новая жизнь. Новая любовь.