Верховная

Она умерла у меня на руках, повторяя: «Я не хочу умирать». Вот что такое смерть. Неважно, какая на солдатах форма. Неважно, современное ли у них оружие. Я подумала, если бы все видели то, что видела я, мы бы никогда больше не воевали.

Джонатан Сафран Фоер

"Жутко громко и запредельно близко"

У подножия Аппалачей, сентябрь 1000 года

Прошло две недели. Две недели с тех пор, как пепел Хенрика унесло ветром над рекой. Две недели, как жизнь семьи Майклсонов раскололась на «до» и «после». И ни одного дня, когда Йоана не чувствовала бы этой потери каждой клеткой своего тела. Она сидела за маленьким деревянный столом на кухне, сжимая в пальцах деревянную фигурку волка. Гладкая, тёплая от ладоней, с выщербинкой на левом ухе — Хенрик уронил её в первый же день, и они вместе смеялись, приклеивая ухо обратно магией. Теперь ухо держалось крепко. А Хенрика не было. Напротив сидела Эстер. Мать, потерявшая сына. Она смотрела в одну точку перед собой, и в её глазах плескалась та же пустота, что и у Йоаны. Рядом — Майкл. Каменный, сжатый, с желваками, ходящими на скулах так, что казалось — кожа сейчас лопнет. — Я чувствую такую пустоту внутри, — прошептала Эстер, и голос её был тихим, как шорох осенних листьев. — Словно часть нашей семьи вырвали. Просто вырвали, и всё. Йоана провела пальцем по спине деревянного волка. — Он всегда будет с нами, — сказала она. Не утешала — констатировала. — В наших сердцах. Боль не уйдёт, но он останется. Эстер подняла на неё глаза — красные, опухшие, но с проблеском чего-то живого. — Ты правда так думаешь? — Я это знаю. — Йоана встретила её взгляд. — Я теряла тех, кого любила. Много раз. Они не уходят. Они живут в нас. Пока мы помним — они живы. Майкл резко ударил кулаком по столу. Дерево жалобно скрипнуло, чашка подпрыгнула, расплёскивая остывший чай. — Хватит! — рявкнул он. — Хватит этих нежных разговоров! Он мёртв! Наш сын мёртв! И никто не ответит за это! — Майкл... — начала Эстер. — Нет! — Он вскочил, заметался по кухне. — Оборотни убили его! Они должны заплатить! Все до одного! Йоана молчала. Смотрела на него спокойно, изучающе. — И что ты предлагаешь? — спросила она наконец. — Пойти в лес с мечом и перебить их всех? Ты знаешь, сколько их? Ты знаешь, что в полнолуние они сильнее и быстрее любого человека? — Тогда научи меня! — Майкл остановился, вперил в неё взгляд. — Ты ведьма! Ты можешь сделать нас сильнее! — Могу. — Йоана поднялась. Подошла к окну, глядя на темнеющий лес. — Но цена будет высока. — Какая цена? — Эстер тоже встала, подошла к мужу. — Мы готовы на всё. Мы потеряли сына. Мы не хотим потерять ещё кого-то. Йоана обернулась. Посмотрела на них — на этих двоих, таких разных, но объединённых общей болью. — Им нужны силы, чтобы защитить себя, — сказала она медленно. — Человеческих сил не хватит против оборотней и ведьм. Они беззащитны. — Значит, сделай их сильнее, — Майкл шагнул к ней. — Это чёрная магия, Майкл. Она нарушает законы природы. Она может спасти их... или уничтожить. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как мокрый снег. — Мне нужно побыть одной, — сказала Йоана и, не дожидаясь ответа, вышла. Лес встретил её тишиной. Не той тишиной, что бывает дома, где кто-то дышит, двигается, живёт. А абсолютной, первозданной, когда слышно только, как кровь шумит в ушах. Йоана остановилась на поляне, где они с Хенриком когда-то собирали цветы. Закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. Ветер коснулся лица, шевельнул волосы. И вместе с ветром пришли воспоминания. — Йоана! Смотри, какой цветок! Он синий, как твои глаза! — Красивый. А ты знаешь, что он лечебный? — Нет! А что лечит? — От грусти. — От грусти? — Хенрик наморщил лоб. — А разве от грусти лечат? — Конечно. Вот смотри: если тебе грустно, ты нюхаешь этот цветок и вспоминаешь что-то хорошее. — А если мне грустно, потому что ты уедешь? — Я не уеду. — Обещаешь? — Обещаю. Что-то громко треснуло за спиной. Йоана вздрогнула, выныривая из воспоминаний. Обернулась. Кол стоял в паре шагов, наступив на сухую ветку. Вид у него был такой, будто его застали за чем-то постыдным. — Что ты здесь делаешь? — спросила Йоана. Голос прозвучал ровно, нейтрально. — Просто гуляю. — Кол сунул руки в карманы, стараясь выглядеть непринуждённо. — А ты? Разве вы не должны с мамой и Майклом обсуждать планы? — Должны. — Йоана отвернулась, снова глядя на лес. — Но я устала. Мне нужно было побыть одной. — Понимаю. — Кол подошёл ближе. Встал рядом, почти касаясь плечом. — Иногда мне тоже нужно побыть одному. Они стояли молча. Солнце садилось, окрашивая небо в багрянец — тот самый, что напоминал о погребальном костре. — Красиво, правда? — тихо спросил Кол. — Да. — Знаешь, — он помолчал, — я всё время думаю о нём. Каждую минуту. Йоана повернула голову, посмотрела на него. Кол смотрел вдаль, и в его глазах, обычно таких живых, сейчас была только боль. — Я знаю, — сказала она. — Ты не представляешь, как это — потерять младшего брата. — Представляю. — Она коснулась его руки. — Я потеряла больше, чем ты можешь вообразить. Кол посмотрел на неё. Встретился взглядом. — Тогда ты понимаешь, почему мы должны это сделать. Йоана замерла. — Подслушивал? Кол виновато улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё всегда ёкало сердце. — Ну... да. И что? Накажешь меня? Она тяжело вздохнула. Подняла глаза — и утонула в его взгляде. Тёмном, глубоком, таком живом. — Значит, ты знаешь, о чём мы говорили. — Знаю. Мир вокруг словно замер. Они стояли друг напротив друга — и Йоана вдруг остро, до боли, осознала, насколько они разные. Его тёмные волосы — и её светлые. Его смуглая кожа — и её фарфоровая белизна. Его карие глаза — и её голубые. День и ночь. Инь и ян. Огонь и вода. Но в этой разнице была какая-то пугающая гармония. Словно две половинки одного целого, разлучённые тысячу лет назад и наконец встретившиеся. — И что ты думаешь? — спросила она, когда молчание стало невыносимым. — Майкл хочет сделать нас непобедимыми, — Кол пожал плечами, но в глазах его было что-то большее, чем просто согласие. — Защитить от оборотней, от ведьм, от всего. Но он забывает, что мы люди. Мы должны умереть. Рано или поздно. — Но ты хочешь жить. — Я хочу жить. — Он шагнул ближе. — И я хочу, чтобы жили те, кого я люблю. Йоана отвела взгляд. — Ты что-то знаешь, — тихо сказал Кол. — Я вижу. Что-то, что может нам помочь. Но ты не хочешь этого делать. — Знаю. — Она снова посмотрела на него. — И я хочу помочь. Но эта магия... она против воли природы, Кол. Она опасна. — Насколько опасна? — Однажды одна ведьма создала бессмертное существо. А потом поняла, что совершила ошибку, и уничтожила его. Но заклятие осталось. Я видела его в гримуарах. Кол молчал. Смотрел на неё, и в его глазах разгорался огонь. — Ты можешь сделать это? — Могу. — Йоана сглотнула. — Но последствия... я не знаю, какими они будут. — Не делай этого, если боишься. — Кол шагнул к ней почти вплотную. — Тебя никто не заставляет. И никто, кроме меня, не знает, что ты нашла способ. Даже Майклу не скажу. Его рука легла ей на талию. Тёплая, тяжёлая, живая. — Я никому ничего не скажу, — его голос стал ниже, хриплее, в нем появились заговорщические нотки, а на губах расцвела мальчишеская улыбка — если ты поцелуешь меня. Йоана замерла. Его запах — дерево, кожа, яблоки — ударил в нос, закружил голову. Он был слишком близко. Слишком. Она не удержалась. Рванула его к себе, впилась в губы. Кол ответил мгновенно — жадно, страстно, сминая её губы своими. Его руки сжались на её талии, притягивая ещё ближе. Её пальцы вцепились в ткань его рубашки на плечах, сминая, сжимая. Поцелуй углублялся, становился отчаянным, как последний глоток воздуха. Йоана прикусила его нижнюю губу — и почувствовала металлический привкус крови. Даже если бы я влюбилась в кого-то, я бы не смогла быть с этим человеком, ведь я буду жить вечно, а он умрёт — пронеслось в голове. Она оторвалась от его губ, но осталась в объятиях, прижавшись лбом к его лбу. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. — Что с тобой? — прошептал Кол, и голос его дрожал. — Ничего. — Она закрыла глаза. — Просто задумалась. — О чём? Она не ответила. Не могла сказать ему правду. Не сейчас. — Неважно, — прошептала она вместо этого. — Давай просто насладимся моментом. И они вновь слились в поцелуе. Ещё отчаяннее, ещё горячее. Йоана забыла о страхах, о сомнениях, о будущем. Был только он. Только здесь. Только сейчас. Но глубоко внутри, в самой тёмной глубине души, она знала — это ненадолго. — Мне нужно идти, — сказала она, медленно отстраняясь. Кол не отпускал. Смотрел на неё, и в его глазах было что-то, от чего сердце сжималось. — Вернёшься? — Вернусь. Обещаю. Она высвободилась из его рук и пошла к деревне. Не оглядываясь. Потому что если бы оглянулась — не ушла бы. Майкл был в кузнице. Эстер — в доме. Йоана вошла без стука, и они оба обернулись на звук шагов. — Помнишь сегодняшний разговор? — спросила она, глядя на Майкла. Тот кивнул. — Я покопалась в старых гримуарах. — Ложь, но им не обязательно знать правду. — Нашла одно заклятие. Его создала Кетсия, древняя ведьма, жившая ещё до нашей эры. — Какое заклятие? — Эстер подалась вперёд. — Бессмертия. — Йоана помолчала, давая им осознать. — Кетсия создала его для себя и своего возлюбленного. Они должны были выпить его в день свадьбы и остаться вместе навечно. Но жених обманул её — украл зелье, чтобы выпить с другой. Кетсия убила любовницу, а его... спрятала. Где-то. Живого. Бессмертного. Тишина. Эстер и Майкл переглянулись. — Что нужно для этого заклятия? — спросила Эстер, и в её голосе звучала та же решимость, что и в глазах Кола несколько минут назад. — Эта магия основана на силе природы, но при этом полностью противоположна ей. — Йоана задумалась, вспоминая детали. — Нужен пепел старого дерева. Цветы вербены. И кровь. — Чья кровь? — резко спросил Майкл. — Неважно. — Йоана встретила его взгляд. — Главное — человеческая. — Это опасно, — тихо сказал Майкл. — Я знаю. — Ты понимаешь, что все может пойти не так? — Понимаю. — Она поднялась. — Но я готова рискнуть. Ради Кола... — запнулась, поправилась: — Ради вас всех. Эстер и Майкл молчали. Они знали — спорить бесполезно. — Значит, Эстер соберёт цветы, — начал Майкл. — Ты пойдёшь за пеплом дерева, а я за кровью... — Нет. — Йоана перебила его. — Я пойду за кровью. Ты — за пеплом. И не спорь. Она уже шла к двери, когда Майкл окликнул её: — Йоана! Когда? — До заката. — Она обернулась. — Нам нужны лучи заходящего солнца. И вышла. Татья развешивала бельё на заднем дворе. Йоана подошла неслышно — та даже не обернулась, пока голос не прозвучал за спиной: — Здравствуй, Татья. Девушка вздрогнула, медленно обернулась. В её глазах плескался ужас. — Как твои дела? — Йоана улыбнулась — той улыбкой, от которой у людей стыла кровь. Татья сделала шаг назад. Ещё один. — Ты боишься меня? — Йоана склонила голову. — Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого... если ты поможешь мне. Татья закивала — часто, испуганно. — Дай мне свою руку. Не бойся. Дрожащая ладонь протянулась. Йоана взяла её, и в ту же секунду полоснула по ней кинжалом. Татья вскрикнула, зажимая рот рукой. Несколько капель крови упали в склянку. Йоана отпустила её и пошла прочь, не оглядываясь. Татья осталась стоять, сжимая кровоточащую рану и глядя вслед уходящей ведьме с ужасом, который останется с ней навсегда. В доме уже ждали. Эстер держала в руках свежесобранную вербену. Майкл — чашу с пеплом белого дуба. Йоана поставила на стол склянку с кровью. — Начинаем, — сказала она. Растворила вербену в пепле. Шепнула заклинание — древнее, на языке, которого никто из них не понимал. Добавила кровь. Жидкость в чаше вспыхнула — неземным, голубым пламенем. Оно горело несколько секунд, а потом погасло, оставив в чаше густую, мерцающую субстанцию. — Готово, — выдохнула Йоана. — Что теперь? — спросил Майкл. — Теперь нужно, чтобы они выпили это. — Она подняла чашу. — Все пятеро. Но есть условие. — Какое? — После обращения их сердца должны быть пронзены кинжалами. Деревянными. Когда они проснутся — мы напоим их кровью. Той же, что в чаше. Тогда ритуал завершится. Эстер побледнела. — Убить их? Своих детей? — Не убить. — Йоана покачала головой. — Усыпить. Сердце остановится, но ненадолго. Если кинжал вынуть — они очнутся. Бессмертными. Майкл смотрел на чашу, и в его глазах горел тот самый огонь, что Йоана видела у Кола. — Мы сделаем это, — сказал он. — Сегодня же. — Майкл... — Нет, Эстер. — Он повернулся к жене. — Я не хочу хоронить ещё одного ребёнка. Никогда больше. Эстер замолчала. Потом кивнула — медленно, покорно. Йоана поставила чашу на стол. — Есть ещё кое-что, — сказала она, глядя на Эстер. — Ты не сможешь выпить это. — Почему? — Ты ведьма. Чистая сила природы. Если ты выпьешь это — ты нарушишь равновесие. Потеряешь свои силы. Нельзя принадлежать обоим мирам сразу. Эстер смотрела на неё долго, очень долго. Потом перевела взгляд на чашу, на мужа, снова на Йоану. — Я согласна, — сказала она тихо. — Ради них — я согласна потерять всё. Йоана кивнула. — Тогда готовьте детей. Я приду на закате. Она вышла. На крыльце стоял Кол. Прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Ждал. — Всё получилось? — спросил он. — Да. Он шагнул к ней. Остановился в шаге. Посмотрел в глаза. — Спасибо, — сказал он просто. — Не за что. — Есть за что. — Он коснулся её лица — легко, почти невесомо. — Ты делаешь это для нас. Я знаю. Йоана закрыла глаза. Прижалась щекой к его ладони. — Я делаю это для тебя, — прошептала она. Кол притянул её к себе. Обнял крепко, до хруста. — Я никогда не забуду, — сказал он в её волосы. — Никогда. Закат окрасил небо в багровый. Тот самый цвет, что был две недели назад. Цвет прощания. И цвет новой жизни.