Верховная

То, чего не можешь заполучить, всегда кажется лучше того, что имеешь. В этом состоит романтика и идиотизм человеческой жизни.

Э. М. Ремарк

Франция, замок де Мартель, лето 1002 года

Год во Франции пролетел как одно мгновение. Майклсоны, казалось, и не замечали, как быстро бежит время, погрузившись в свои новые жизни с головой. Их мир, прежде наполненный интригами, опасностями и бесконечной войной, теперь расцвёл красками спокойствия и тихой радости. Фин, вечно непоседливый и жаждущий приключений, всё больше отдалялся от семьи. Он нашёл утешение в одиночестве леса, где его душа обретала покой. Стрельба из лука стала его страстью, его медитацией, его способом быть наедине с собой. Часами он мог стоять на поляне, натягивая тетиву и отпуская стрелы, целясь в невидимые мишени. Его мысли были заняты совершенствованием, поиском способов превзойти самого себя. В лесу он забывал о том, что был вампиром, что его братья и сёстры где-то там, в замке, живут своей жизнью. Здесь он был просто Фин — охотник, воин, одиночка. Элайджа, напротив, углубился в познание мира через книги. Библиотека замка стала его вторым домом. Он погружался в историю, философию, науку с жадностью, свойственной лишь истинным искателям знаний. Его ум, острый и неутомимый, впитывал информацию с невероятной скоростью. Он читал о технологиях будущего, о научных открытиях, которые опережали его время на века. Иногда Йоана заставала его спящим прямо за столом, с раскрытым фолиантом под щекой. Но несмотря на свои интеллектуальные занятия, Элайджа не забывал о семье. Он чувствовал ответственность за братьев, и в нём теплилась глубокая любовь и преданность к ним. Особенно к Нику. После того случая, когда Майкл избил Клауса, Элайджа так и не смог простить себе, что не вмешался сразу. Теперь он старался быть для младшего брата опорой и защитой, даже если тот не просил об этом. Никлаус... Никлаус был счастлив. Впервые в своей долгой, полной боли и предательства жизни, он позволил себе быть счастливым. Аврора де Мартель, сестра короля Тристана, вошла в его жизнь, как солнечный луч пробивается сквозь тучи. Она была не просто красива — она была прекрасна той редкой красотой, которая идёт изнутри. Рыжие волосы, зелёные глаза, улыбка, от которой у Клауса перехватывало дыхание. Она смотрела на него не как на чудовище, не как на монстра, коим он себя считал, а как на мужчину. На того, кого можно любить. Йоана наблюдала за ними и чувствовала, как сердце наполняется теплом. В глазах Никлауса она видела истинную любовь и преданность. Ту самую, которую сама искала всю жизнь. Она радовалась за него искренне, без капли зависти. Никлаус был для неё не просто другом — он был братом, сыном, частью её души. Они всегда могли найти поддержку друг в друге, и эта связь становилась только крепче с годами. Аврора... Йоана чувствовала к ней нежную привязанность. Девушка была милой, доброй, искренней. Они часто проводили время вместе, гуляя по саду или сидя в будуаре Авроры за разговорами о жизни, любви и прочих женских материях. Йоана ценила эти моменты. После столетий одиночества она наконец обрела подругу. Но где-то в глубине души теплилась тревога. Едва уловимая, как запах грозы задолго до первых раскатов. В Авроре было что-то, что не давало Йоане покоя. Что-то отталкивающее, что-то опасное. Она не могла понять, что именно, но интуиция, никогда не подводившая её за семьсот лет, нашептывала: берегись. Йоана старалась закрывать на это глаза, убеждала себя, что это просто ревность или паранойя. Но сердце подсказывало: умиротворение, к которому они так привыкли, скоро закончится. Ребекка расцвела. С каждым днём она становилась всё веселее, всё ярче. Её наряды, и без того изысканные, теперь поражали воображение — золото, шёлк, драгоценные камни. Она купалась во внимании, в восхищённых взглядах придворных, в том, как перед ней преклоняются. Замок стал её сценой, а она — главной актрисой. Йоана ничуть её не осуждала. Она слишком хорошо понимала вампиршу. Сама когда-то жила в замке, правда, в другом, в другом времени, в другой жизни. Те замки были другими — более величественными, более холодными, более... золотыми. Но радостные воспоминания о той жизни всегда омрачались пониманием, что она никогда больше не увидит всего этого вживую. Она потеряла свой дом, свою семью, свою страну. Особенно часто в последнее время Йоана думала о матери. Раньше она не испытывала к ней тёплых чувств. Флавия Фауста была для неё скорее тираном, чем матерью. Но когда та умерла... когда Йоана сама убила её, всё изменилось. Недаром мудрецы говорят: мы не ценим, пока не потеряем. Она не ценила свою мать — и потеряла. Навсегда. Но всё, что мы теряем, обязательно возвращается к нам, пусть и не всегда так, как мы того хотим. Она потеряла дом, семью, страну — но обрела куда больше. Братьев. Любовь. Саму себя. Свободу. И хотя она не знала, что несёт будущее, в глубине душе была уверена: всё будет хорошо. Мысли плавно перетекли к Колу, и сердце забилось быстрее. Этот Майклсон запал ей в душу глубоко и навсегда. Безусловно, она любила их всех — каждого из этих пятерых, ставших ей семьёй. Но к нему у неё были особые чувства. Он был её другом, братом... и парнем. Её парнем. Эта мысль всегда отзывалась лёгким покалыванием где-то в груди. За прошедший год их отношения значительно улучшились. Они были вместе, и вся семья об этом знала. Йоана до сих пор помнила тот вечер, когда они решили рассказать всем правду. Как она волновалась! Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём замке. Но внешне — ни единой эмоции. Годы тренировок при дворе не прошли даром. И, к её удивлению, семья отреагировала... положительно. Фин знал всё ещё с того момента, как застукал их в доме после обращения. Он лишь понимающе кивнул, когда они объявили о своих отношениях. Элайджа с Никлаусом тоже догадывались. Но если первый отнёсся к новости с радостью и пониманием, то второй — с долей ревности и собственничества. Никлаус всегда был таким — ему нужно было, чтобы все, кого он любил, принадлежали только ему. В полном шоке была лишь Ребекка. Она так увлеклась суетой дворцовой жизни, что совершенно не заметила перемен в их общении. Когда ей сказали, она несколько минут просто хлопала глазами, а потом выдала: — Как? Когда? Почему я ничего не знала? Никлаус, конечно же, не удержался от шутки: — Трудно было не заметить пожирающий взгляд нашего братца, обращённый в сторону ведьмы. На что Кол тут же парировал: — Не завидуй, брат. Йоана улыбнулась, вспоминая этот момент. Тогда было легко. Хорошо. Спокойно. Она оглянулась. В комнате зажгли факелы, и их пламя отбрасывало на стены пляшущие тени. За окном окончательно стемнело. Снизу доносилась музыка и отголоски разговоров — бал в самом разгаре. Король Тристан устроил праздник в честь продления пребывания Майклсонов в замке. Ещё на год они останутся здесь, в этой роскоши, в этом спокойствии. Йоана подошла к окну. Внизу, во дворе, светились факелы, освещая танцующие фигуры. Музыка, смех, звон бокалов — всё смешалось в единую симфонию праздника. Она любила балы. Любила танцевать, чувствовать себя прекрасной и свободной. Но она также знала, что эта красота и свобода иллюзорны. Завтра праздник кончится, и наступит обычный день с его заботами и тревогами. Йоана отошла от окна и подошла к зеркалу. Оно было оформлено в стиле её новой жизни — простые линии, тёмный деревянный каркас, но с золочёными узорами в виде витых лоз. Она провела рукой по волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Волосы, тяжёлые и шелковистые, волнами спадали на спину, доставая почти до колен. Когда-то они достигали пяток, но когда она попрощалась с дворцами и решила остаться с Майклсонами, с прежней длиной пришлось расстаться. Она не хотела больше быть принцессой. Она хотела быть ведьмой. Свободной и независимой. Наряд сегодня был особенным. Золотистое блио с чёрной накидкой, всё затянутое кожаным поясом. Длинные рукава к концам расширялись, создавая эффект крыльев. Воротник выгодно подчёркивал грудь. На шее — кулон с цитрином в золотой оправе, подарок Авроры на день рождения. Но главным украшением было кольцо на правой руке. Семейное кольцо, переходившее из поколения в поколение. Йоана часто думала: почему мать отдала его именно ей? Ведь было ещё две дочери. Ответа она так и не нашла. Возможно, мать просто чувствовала, что Йоана нуждается в нём больше, чем сестры. С помощью магии она не только привела кольцо в изначальный вид, но и слегка усовершенствовала его, под стать новой эпохе. Несколько небольших граней на камне заставляли его сиять ярче, а на внутренней стороне появилась её инициала. Теперь это кольцо было не просто семейной реликвией, но и частью её собственной истории. Йоана улыбнулась своему отражению. Она чувствовала себя сильной и уверенной. Она была ведьмой. Она была Майклсон. И она была готова к любым приключениям, которые подбросит судьба. Последний взгляд в зеркало — и тяжёлый вздох. Неуверенность никуда не делась. Мысль, что она недостойна счастья, которое сейчас окружало её, нет-нет да и всплывала в сознании. В голове всплывали страшные картины прошлого: потерянный мир, убитая мать, люди, погибшие от её руки. Но она знала — нельзя позволять себе падать духом. Она должна быть сильной. Должна быть ведьмой. Должна быть Майклсон. Глубокий вдох. И она оставила все дурные мысли в комнате, надевая маску радости и умиротворения. Маску, которая непременно спадет, как только она вернётся сюда и останется одна. Праздник был в полном разгаре. Зал сиял тысячами свечей, отражающихся в золоте и хрустале. Музыка лилась рекой, увлекая в свой водоворот танцующие пары. Кто-то кружился в центре зала, кто-то болтал у стен, кто-то сидел за столами, уставленными яствами. Йоана окинула взглядом зал, выискивая знакомые лица. Ребекка танцевала в центре, сияя ярче любой свечи. Её кавалер — молодой граф, который последнюю неделю вился вокруг неё, как мотылёк вокруг пламени. Рядом с ними кружились Клаус и Аврора. Они смотрели друг на друга так, будто в зале больше никого не было. Их движения были легки и синхронны, словно они танцевали вместе всю жизнь. У дальней стены, опираясь на колонну, стоял Кол. Рядом с ним — Фин. Кол что-то рассказывал, привычно ухмыляясь и поблёскивая глазами. Фин слушал, изредка кивая, но было видно — мысли его далеко, может быть, в лесу, где он сегодня охотился. За столом, в компании короля Тристана и нескольких советников, сидел Элайджа. Он что-то увлечённо рассказывал, жестикулируя, и его собеседники слушали с неподдельным интересом. Элайджа всегда умел очаровывать людей своими знаниями. Музыка стихла, и пары начали расходиться. К Йоане подошли раскрасневшиеся, запыхавшиеся, но счастливые Ребекка и Аврора. — Как вам бал? — спросила Йоана, улыбаясь подругам. — Прекрасно! — выдохнула Ребекка, прижимая руку к груди. — Я давно так весело не танцевала! Йоана мысленно усмехнулась. Пару дней назад на очередном празднике Ребекка говорила то же самое. Но вслух, конечно, ничего не сказала. — Я тоже получила огромное удовольствие, — добавила Аврора. — Здесь столько красоты и веселья. Я так рада, что вы остаётесь ещё на год! Йоана улыбнулась в ответ, но её взгляд уже скользил по залу в поисках чего-то жидкого. Горло пересохло от жаркой атмосферы, и она отчаянно хотела пить. — Может, вам чего-нибудь принести? — спросила она девушек. — Я сейчас приду. Ради бога, присядьте. Ребекка, будучи вампиром, даже не запыхалась, а вот Аврора явно устала. Девушки согласно кивнули и опустились на каменную балюстраду у стены. Йоана направилась к столу с напитками, придерживая платье руками и изредка улыбаясь проходящим мимо гостям. Она чувствовала себя уверенно и свободно в этом великолепном зале, окружённая светом и красивыми людьми. Но идиллия длилась недолго. В неё кто-то врезался с такой силой, что она едва удержалась на ногах. Бокал, который мужчина держал в руке, вылетел и разбился вдребезги, окатив Йоану вином. — Смотри, куда идёшь, женщина! — прорычал высокий мужчина с недобрым взглядом. — Из-за тебя я выронил бокал! Он оглядел свой кафтан, на который тоже попали брызги, и его лицо побагровело от ярости. — Да как ты смеешь! Этот кафтан стоит больше, чем ты можешь себе представить! Я требую извинений за испорченный шёлк! — Он скрестил руки на груди, сверля её взглядом. Вокруг начали собираться зеваки. Люди с интересом наблюдали за происходящим, перешёптываясь и ожидая развязки. Йоана быстро огляделась в поисках Майклсонов или короля. Но из знакомых лиц видела лишь пару дам, стоявших неподалёку, и их кавалеров. Она вздохнула. Этот напыщенный индюк явно не собирался уступать. — Я не стану извиняться за вашу неаккуратность, — ответила она спокойно, но твёрдо. — Раз уж вы решили выпить, будьте так добры, делайте это сидя. И не поднимайтесь, раз уж совершенно не умеете этого делать. Она уже развернулась, чтобы уйти, но на прощание бросила через плечо: — Ах да, и это не шёлк. Обычная тряпка, какую может позволить себе любой крестьянин. Хорошего вечера. И ушла, оставив мужчину в шоке, с осколками бокала у ног и открытым ртом. Йоана чувствовала удовлетворение. Она терпеть не могла напыщенных самоуверенных людей, которые считали, что им все обязаны. Она всегда говорила то, что думала, и не боялась защищать свою точку зрения. Вернувшись к подругам, она поставила перед ними кувшин с водой, который наконец-то добыла. — Извините, что задержалась, — сказала она. — Пришлось отбиваться от назойливого комара. Аврора улыбнулась, принимая стакан. — Я бы не смогла так ответить, — призналась она. — Ты и не должна, — Йоана покачала головой. — Но я не из тех, кто будет терпеть хамов. Она оглядела зал, и чувство неловкости и тревоги снова накатило. Бал был слишком ярким, слишком шумным, слишком... живым. Она предпочитала спокойствие и уединение, но сегодня нужно было быть среди людей. Поддерживать иллюзию счастья и радости. — Спасибо! — Аврора отпила воды. — Ух, я так устала! Даже не думала, что Ник так любит танцевать. Она улыбнулась, вспоминая их танец, поставила стакан на стол и подошла ближе к блондинкам. — А ты почему не танцевала? — спросила Ребекка, взглянув на Йоану. — Я пришла чуть позже, танец уже закончился... — Ничего страшного, — улыбнулась Аврора, поймав взгляд Никлауса. — Впереди ещё вся ночь. И словно по волшебству, в зале снова заиграла музыка, и пары закружились в танце. — Ты разве не пойдёшь? — Йоана перевела взгляд с Авроры на Ника, который явно ждал её. — Пожалуй, этот танец пропущу, — Аврора покачала головой. — Нужно отдышаться. Никлаус, услышав её слова, снова присоединился к разговору с членами королевского совета. Йоана уже собиралась что-то сказать, но заметила взгляд Ребекки. Та смотрела куда-то ей за спину, и в её глазах застыл ужас. Заметив, что Йоана смотрит на неё, она резко схватила ведьму за плечи, не давая обернуться. — Йоана, ты не видела? — прошептала она, ещё крепче сжимая пальцы. — Там, за тобой... Йоана попыталась оглянуться, но Ребекка не позволила. — Тише, — выдохнула она. — Не оборачивайся. Холод страха пробежал по спине Йоаны. Она не понимала, что так испугало Ребекку, но чувствовала — что-то не так. — Кто там? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие. Аврора, словно очнувшись от глубокого сна, резко подняла голову. Её взгляд, полный непонимания, скользнул по лицам подруг, а потом она перевела его за их спины. И в ту же секунду её глаза округлились, расширившись от удивления. В центре зала, под мерцающим светом свечей, танцевали Кол и Сейрин. Он держал её за талию, иногда опуская руку ниже, к бедру. Девушка лишь игриво улыбалась в ответ. Их движения были лёгкими, синхронными, словно они были единым целым. А смех — непринуждённый, радостный — разносился по залу, заглушая музыку. Йоана застыла. Сердце, только что бившееся ровно и спокойно, сорвалось в бешеный галоп. Внутри бушевала буря эмоций. Гнев, ревность, обида, грусть — всё переплелось в тугой, болезненный узел, перехватывающий дыхание. Она не могла понять, что именно чувствует. Каждая эмоция была настолько сильной, что, казалось, разрывает её на части. Но внешне Йоана оставалась спокойной. Ледяной. Только побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в подол платья, выдавали напряжение. Ребекка, заметив изменения в её лице, мягко взяла её за руку. — Йоана, ты в порядке? — голос её дрожал от тревоги. Ответа не последовало. Йоана продолжала смотреть на танцующую пару, и взгляд её был застывшим, пустым, полным боли. — Йоана? — Аврора коснулась её плеча. Ребекка же испепеляла брата взглядом, полным ярости. Йоана медленно, словно в тумане, повернулась к подругам. — Ммм? — пробормотала она глухо. — Не смотри на него, — Аврора попыталась успокоить её, но слова были бесполезны. — Всё будет хорошо... — Я не расстроена, — голос Йоаны звучал холодно и отстранённо. — Просто не думала, что эта сучка решится на такое. Она действительно не ожидала. Они с Сейрин начали неплохо общаться, и Йоана даже позволила себе надеяться, что смогут стать подругами. — Она просто шлюха! — выпалила Ребекка. — А Кол дурак, раз решил, что она лучше тебя! — Но ведь это не она пригласила его на танец, — осторожно заметила Аврора. — А даже если и она, Кол мог отказаться. Значит, виноваты оба. Грозные взгляды обеих девушек заставили её замолчать. — Чёрт с ним, — Йоана глубоко вздохнула, беря себя в руки. — Пусть делает, что хочет. Ему можно танцевать с другими, а мне нельзя? Ну уж нет. В её голосе зазвенела сталь. Гордость была уязвлена, но она не сдавалась. Она покажет ему и всем остальным, что не зависит от него. Что может быть счастлива и без него. — Куда ты собралась? — раздался голос прямо над ухом, и чьи-то руки легли ей на живот. Йоана резко развернулась, сбрасывая их. — Не подходи ко мне. Кол стоял перед ней, и на его лице не было ни капли понимания. — Что с тобой не так? — он шагнул ближе. — Что со мной не так?! — Йоана взорвалась. — А что с тобой не так?! Ты весь вечер танцуешь с Сейрин, флиртуешь с ней, и теперь спрашиваешь, что со мной не так?! — А что мне прикажешь делать? — Кол пожал плечами с показным равнодушием. — Я должен проводить всё время с тобой? Это надоедает, знаешь ли... — Αν βαρέθηκες την παρέα μου, τότε πήγαινε να γαμηθείς με τον Σεϊρίν και μην με πλησιάζεις πια, γαμημένε γυναικομανή! — выплюнула Йоана по-гречески, и в её голосе сочился такой яд, что даже не зная языка, Кол понял — его только что обозвали последними словами. — Переведи, — обратился он к стоящему рядом Элайдже, которого Йоана даже не заметила. Элайджа замялся, явно не желая ввязываться в этот конфликт. — Если ты так устал от моего общества, — начал он осторожно, — то иди... проведи время с Сейрин... идиот... Перевод был мягче оригинала, но суть Кол уловил. Он посмотрел на Йоану. Её лицо было бледным, глаза пылали гневом и болью. Он не мог оправдаться — действительно весь вечер провёл с Сейрин. Пытался повеселиться, отвлечься, но в глубине души понимал — поступил неправильно. Пока братья сверлили друг друга взглядами, Йоана отступила в сторону, ища уединения. Сердце разрывалось на части, душа кричала. И в этот момент, словно ангел-хранитель, к ней подошёл Тристан. Глаза его светились добротой и заботой. — Йоана, позвольте пригласить вас на танец, — он протянул руку. Не желая оставаться одной с разрывающими мыслями, она согласилась. Взяла его руку, и они закружились в танце, словно два облака, парящие в небе. Тристан что-то говорил, улыбался, но Йоана не слышала. Все мысли были о ссоре с Колом. Обида, горечь, разочарование — всё смешалось в душе. Танец закончился. Тристан поспешил к сестре, которая хотела с ним поговорить. Гости начали расходиться. В зале остались лишь пара советников да несколько дам, надеявшихся привлечь внимание короля. Йоана направилась к выходу. Она так устала после нескольких танцев, что даже не заметила тень, двинувшуюся за ней следом. В комнате она, не зажигая света, подошла к кровати. Дверь осталась открытой — сил закрывать не было. Ветер захлопнул дверь с грохотом, и в следующую секунду Йоана уже была припечатана к стене. Удар головой, в глазах потемнело, но она знала — это он. — Кол... — прохрипела она, пытаясь вырваться. Могла бы оттолкнуть магией, но сердце замерло, разум затуманился. Не хотела причинять ему боль. — Никогда больше так не делай! — процедил он сквозь зубы и впился в её губы страстным поцелуем, продолжая держать руку на шее. Пальцы сжимались, оставляя следы на коже, но Йоана не думала об этом. Она ответила на поцелуй не задумываясь. Голова шла кругом от нехватки кислорода и переизбытка ощущений. Вихрь, закруживший её, не оставлял выбора. Она злилась на него. И хотела его. Или убить? Она не знала. Руки вампира скользнули под платье, сжимая бёдра. Губы переместились на шею, оставляя влажные поцелуи и мелкие укусы. Клыки впились в артерию, поглощая кровь. Должно быть больно. Но Йоана чувствовала только наслаждение. От того, как клыки разрезают кожу, как язык успокаивает, как губы высасывают жизненную силу. Она застыла, окаменев в его объятиях. Тело горело, разум погружался в пучину страсти и безумия. Хотела ли она этого? Или это иллюзия, навязанная вампиром? Ответ терялся в тумане, пахнущем кровью и тёмным желанием. Кол оторвался от её шеи, глядя прямо в глаза. Кровь стекала по его подбородку, пачкая рубашку. Во взгляде — смесь удовольствия и дикой страсти. Йоана бросила на него горящий взгляд, полный вызова и соблазна. Наклонилась, провела языком по его шее вверх, к подбородку, слизывая свою кровь. Медленно, чувственно. А потом сама впилась в его губы. Он был как наркотик. С каждым днём хотелось больше. Когда он уходил, начиналась ломка. Йоана чувствовала, как тело жаждет его прикосновений, вкуса, тепла. Подхватив её под ягодицы, он понёс её к кровати, нависая сверху. Йоана никогда бы никому не призналась, но в душе знала — ей нравятся их ссоры. А точнее, то, чем они занимаются после. Горячий, безумный секс. Не такой, как в обычные дни. Сейчас, разгорячённые, переполненные эмоциями, они получали гораздо большее наслаждение. Страсть, упрямство, желание — всё сливалось в единый вихрь, закручивая их в танце смерти и жизни. Она лежала на груди спящего Кола и мысленно благодарила Сейрин и Тристана. Благодаря им они закончили вечер в одной постели, а не в разных. От этой мысли она тихо захихикала. Рука на её голове замерла, а потом снова начала перебирать волосы. Подняв глаза, она встретилась со взглядом уже не спящего парня. Счастливо улыбнувшись, Йоана поцеловала его коротко в губы. Через пятнадцать минут они оба мирно посапывали. Вот бы каждая ночь проходила так же... — пронеслось в её голове перед тем, как провалиться в сон. Но глубоко в душе Йоана знала: их мирная идиллия — лишь тишь перед бурей. И новые ссоры, новые искры страсти ждут их в ближайшем будущем.