Верховная

И вдруг я увидел, что значу что-то для другого человека и что он счастлив только от того, что я рядом с ним. Такие слова сами по себе звучат очень просто, но когда вдумаешься в них, начинаешь понимать, как это все бесконечно важно. Это может поднять бурю в душе человека и совершенно преобразить его. Это любовь и все-таки нечто другое. Что-то такое, ради чего стоит жить.

Э.Ремарк "Три товарища"

Франция, замок де Мартель, осень 1002 года

Комнату разорвал грохот — Элайджа швырнул на стол пергамент с такой силой, что чернильница подпрыгнула и опрокинулась, заливая драгоценную столешницу чёрной лужей. Никто не обратил внимания. — Полюбуйтесь, что вы натворили! — голос Элайджи, обычно такой спокойный и размеренный, сейчас звенел от едва сдерживаемой ярости. Он заметался по комнате, как загнанный зверь, то и дело бросая косые взгляды на окно. Было видно — он хочет добавить ещё что-то, но слова застревали в горле. Сдерживался. Щадил их уши. Вдруг замер перед окном, уставившись на своё отражение в тёмном стекле. Даже сквозь мутную поверхность Йоана видела в его глазах не только гнев и решимость, но и странную смесь боли и сомнений. Осознание того, что действия его братьев и сестры могут привести к последствиям, которые даже он, Элайджа, не сможет исправить. — Мы должны действовать быстро и решительно, — произнёс он, и в голосе его зазвенела сталь. — Нам не дано знать, что принесёт будущее, но мы должны быть готовы к любым испытаниям. Йоана, сидевшая в кольце мужских рук, уютно устроив голову на плече Кола, потянулась к пергаменту. Она медленно разворачивала бумагу, и время, казалось, замерло. Каждое движение — словно в замедленной съёмке. Взгляд скользил по строкам, и на лице отражалось сначала удивление, потом жгучий интерес, а затем... понимание. Кол, чьё плечо служило ей подушкой, наблюдал с любопытством, ожидая реакции. Чувствовал, как напряглось её тело, как участился пульс. Сердце забилось быстрее. Письмо, которое она держала в руках, предназначалось не ей. Не им. Откуда оно у Элайджи? Но этот вопрос мгновенно ушёл на второй план, когда смысл написанного начал доходить до сознания. Глаза широко распахнулись. Она выпрямилась, высвобождаясь из железных объятий Кола. Элайджа, стоявший у окна, заметил перемену в её лице и всё понял. Его взгляд стал ещё серьёзнее, если это вообще было возможно. Он ждал. Они все ждали. Йоана начала читать вслух: «Дорогой принц Тристан, Надеюсь, что это письмо найдет вас в полном здравии и благополучии. Сообщаю вам несчастную весть, которая требует вашего немедленного вмешательства. В наших землях вспыхнуло страшное бедствие – варвары начали вторжение. Они безжалостно убивают наших жителей и сжигают наши города. Ещё более ужасным фактом является то, что они обладают ужасной способностью высасывать кровь из своих жертв. Среди выживших есть свидетели, утверждающие, что видели высокого мужчину с северными чертами лица среди варваров. Он искал человека, способного обращаться в зверя. Это свидетельствует о том, что тёмные силы движутся на наши земли в поисках чего-то страшного. Последний раз этого мужчину видели в окрестностях Каркассона, но мы опасаемся, что он может прибыть к нам уже через две недели. Мы готовимся к защите наших земель, но нуждаемся в вашей помощи. Прошу вас обратиться к вашему отцу, королю, с просьбой выслать нам три полка солдат для укрепления нашей обороны. Наши сердца наполнены надеждой на милость вашего королевского дома и готовностью поддержать нас в этом тяжёлом испытании. С благодарностью и надеждой на ваш отклик, Ваш покорный слуга.» Тишина повисла в комнате — тяжёлая, густая, как смола. Слышно было только, как потрескивают свечи да где-то вдали завывает ветер. Йоана медленно подняла глаза, встречая взгляды собравшихся. — Ну, что ж, — голос её звучал ровно, почти буднично. — Я вас поздравляю. Нас нашёл Майкл. Она почувствовала прикосновение вампира и откинулась на спинку кресла, снова утопая в объятиях Кола. Мысли лихорадочно метались, перебирая варианты, возможности, последствия. Кол приобнял её крепче, всем видом показывая, что полагается на её мудрость и интуицию. Его дыхание — ровное, тёплое — окутывало её шею, напоминая о нежности и страсти, которые наполняли их связь. Якорь в штормящем море. Йоана закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Нужно принять решение. Важное. Может быть, самое важное. Майкл. Эта угроза нависала над ними всё время, с самого момента обращения. И вот — дождались. Сердце билось ровно и сильно. Решимость росла в груди. На лицах Майклсонов отражалась гамма эмоций. Страх. Гнев. Надежда. Они смотрели на неё, и в этих взглядах читалось одно: они готовы довериться её выбору. — И что мы теперь будем делать? — голос Ребекки дрогнул. Она выглядела встревоженной, почти испуганной. Йоана посмотрела на неё с улыбкой. Тёплой, успокаивающей. Она понимала этот страх. — Мы будем сражаться! — Никлаус вскочил с дивана, глаза его горели гневом, кулаки сжались. Гибрид, рвущийся в бой. Йоана чувствовала уважение к его страсти и решимости. Знала, что у него есть свои методы, свои подходы. И была готова поддержать. Но не сейчас. — Против отца? — Фин тоже поднялся. — Ты видно сошёл с ума! Остальные молчали, наблюдая за перепалкой. Такие сцены давно стали привычными в этой семье. Конфликты вспыхивали мгновенно, как сухая трава от искры. — Фин, я понимаю твои опасения, — Йоана заговорила спокойно, обращаясь к нему. — Но сейчас я предлагаю временно отложить разногласия и сосредоточиться на поиске решения, которое будет выгодным для всех нас. — Но ведь он наш отец... — А ты видно забыл, что он не мой отец! — Вот именно! — Фин сорвался на крик. — Он наш отец, и всё было хорошо, пока ты не потащил Хенрика в лес! Ты виноват во всём, что случилось с нашим братом и матерью! Ты и никто другой! Он кричал, брызгая слюной, и на мгновение показалось — сейчас бросится на младшего брата. Но вместо этого Фин просто выбежал из комнаты, грохнув дверью так, что стены задрожали. Йоана смотрела ему вслед, и внутри боролись смешанные чувства. Грусть и печаль, замешанные на раздражении. Семья, связанная кровью, рассыпалась на глазах из-за старых обид и недопонимания. Она понимала: проблемы укоренились глубоко, и потребуется много усилий, чтобы их преодолеть. Но об этом — позже. Сейчас главное — Майкл. Йоана медленно подняла глаза, встречая взгляды оставшихся в комнате. Лицо её было спокойно, но в глазах читалась глубокая мудрость и несгибаемая решимость. — Мы не будем драться. Голос прозвучал тихо, но в нём было столько силы, что все замерли. Даже стоявший у окна Элайджа поёжился. Йоана сидела в кресле с задумчивым видом. Рядом, опираясь на подлокотник, стоял Кол. Одна его рука лежала на животе девушки, нежно поглаживая. Другая перебирала платиновые волосы. Сам он смотрел на неё с любовью и беспокойством. И с чем-то ещё. С теми самыми огоньками, в которых жили чертята. — Мы просто уедем, — Йоана подчеркнула каждое слово. — И я не приму никаких возражений. На лицах — удивление, беспокойство, недоумение. Кол перестал перебирать волосы. В его глазах отразилась гордость, смешанная с тревогой. Её решения всегда были крайне опасными. Но уехать? Это так... просто? — Уезжаем завтра на рассвете, — она поднялась, высвобождаясь из тёплых объятий. — И только попробуйте ещё кого-нибудь убить до отъезда. С гордым видом она покинула комнату, оставляя Майклсонов переваривать услышанное. А ей самой нужно было подумать. Взвесить все за и против. Куда они отправятся? Что будут делать? Какова вероятность, что Майкл найдёт их через пару месяцев? Она медленно шла по коридору дворца, погружённая в тяжёлые раздумья. Задача стояла непростая, и ответы на вопросы требовали тщательного обдумывания. Несмотря на гордый вид, который она продемонстрировала семье, внутри бушевали сомнения. Каждое решение несёт риски и последствия. Но огонь решимости горел в сердце ярко. Она готова идти вперёд, несмотря на препятствия. Ради тех, кто ей дорог. Да, во Франции им удалось прожить больше года в спокойствии и умиротворении. Возможно, удалось бы и дольше, если бы не их неосторожность. Новорожденные вампиры всегда испытывают трудности с контролем инстинктов и жажды. Фин и Элайджа нашли баланс. Но другим, особенно Колу, это давалось с трудом. Его неукротимая природа и страсть то и дело создавали опасные ситуации. Они всегда хотели большего. Им было мало одного человека, они никогда не могли насытиться. Иногда Йоане казалось, что они убивают ради забавы. Привычка — страшная сила. Этот аспект вампирской природы был ей хорошо знаком. Чаще всего она оставалась наблюдателем, изучая их, делая выводы. Бесконечная жажда, непреодолимая потребность в крови и власти — каждое удовлетворение оказывалось временным, ненадёжным. Их амбиции и жажда контроля не знали границ. В их грудях горел огонь неудовлетворённости, поглощающий изнутри. Этот путь вёл к опасным последствиям. Когда делаешь что-то слишком часто, легко пристраститься и потерять контроль. Голова шла кругом. Измученная мыслями и переживаниями, верховная искала выход. В рассудке возникла идея об отсталой стране, где они могли бы найти временное убежище. Там, где Майклу потребуется больше времени, чтобы их отыскать. Но тут же возникала тень сомнения: а что, если Майклсоны снова начнут проявлять агрессию? Если чудовища, скрывающиеся в каждом из них, вырвутся на свободу? Любая неосторожность может стоить жизни. Многие, глядя на её силу и власть, спросили бы: почему она просто не уничтожит Майкла? Увы, не может. Вернее, может — технически. Но когда-то он был её любимым сыном, братом, другом. Ей не хватало не силы, а храбрости отнять жизнь у того, кого она когда-то так глубоко любила. Майкл превратился в монстра, потерял всё человеческое и стал угрозой для всех, включая собственных детей. Девушка стояла перед моральной дилеммой: защитить других или сохранить милосердие. С чувством долга и ответственности она приняла на себя это бремя. Тяжело вздохнув, решила начать с проверки сборов. Но прежде всего нужно найти Фина и поговорить. А ещё — объяснить Де Мортелям причину внезапного отъезда. Нелёгкая задача, но она справится. — Тристан? — Йоана сделала лёгкий реверанс, наклоняясь так, чтобы взору мужчины открылись оголённые участки груди. Пусть лучше смотрит туда, чем в глаза — не увидит лжи. Она задумчиво взглянула на принца. Знала, что судьба Франции под угрозой, если он не возьмёт на себя руководящую роль с должной мудростью. Но для неё он был просто ребёнком. Не чувствовала она в нём характера лидера, который был у Никлауса. Если Франция после смерти короля достанется ему... государство развалится. — А, леди Йоана, — взгляд принца загорелся жгучим желанием, когда он поцеловал тыльную сторону её руки. Девушка улыбнулась. Невинный жест, но как же он бесил Кола! Признаться честно, наблюдать за искажённым презрением лицом вампира было забавно. А потом его руки собственнически ложились на её талию, и в глаза возвращались прежние огоньки. — Рад видеть вас. Чем обязан вашему визиту? Руки Тристана легли ей на талию. Вот этого Кол точно бы не одобрил. — Ох, боюсь, я с плохими новостями, — Йоана задержала дыхание на мгновение, подчёркивая важность слов. — Отец срочно вызывает нас к себе. Принц выглядел огорчённым. Ему хотелось провести больше времени с этой загадочной девушкой, но важность вызова была выше. — Я понимаю, дела государственные, — грустно произнёс он. — Когда вы отправляетесь? — Завтра утром. — Уже так скоро? — его взгляд встретился с её лицом, полным решимости. — К чему такая спешка? Можете подождать ещё неделю, другую. Мы устроим пир в честь вашего отъезда и... — Тристан, мы бы с удовольствием остались, но нашему отцу нездоровится. Боюсь, если не успеем вовремя, то... — Йоана прикрыла глаза, изображая слёзы. Молилась всем богам, чтобы он поверил. И он поверил. — Это ужасно, конечно, поспешите. И пришлите мне весточку, как только доедете. Я буду ждать вас, моя леди. Он снова поцеловал её руку, прощаясь. Йоана вежливо улыбнулась и поспешила скрыться. В глазах блеснули уловка и хитрость. Она успешно скрыла настоящие чувства за ложной маской. Решение было правильным, несмотря на все лживые слова. Одно дело сделано. По крайней мере, они уедут без происшествий. Йоана перевела взгляд на окно — уже смеркалось. Нужно поспешить найти Фина. Но, заворачивая за угол, вдруг остановилась. Шум за дверью привлёк внимание. Сердце забилось быстрее — возможно, случилось что-то неожиданное. Она направилась к двери. — Мы уйдём, вот увидишь, у нас всё получится! — голос Клауса. Она узнала бы его из тысячи. — Бежать с тобой? И бросить брата и дом? — в голосе Авроры прозвучали нотки сомнения. Йоана никогда не слышала у неё такого тона. — Мир больше, чем этот дом, ты увидишь, — голос Ника дрогнул. Йоана напряглась. Ему всегда было сложно сдерживать эмоции. В прошлый раз это привело к трагедии. — Как? Прячась во тьме, скрываясь от твоего жестокого отца, словно побитые собаки? — голос Авроры источал яд. — Ну уж нет! — Это твой брат настроил тебя против меня... — Нет. Я отвернулась от тебя, потому что больше не люблю. Слова пронзили, как током. Йоана чувствовала, как сердце разбивается от боли, которую Аврора причиняла Нику. Захотелось ворваться, прекратить это. — Я верила, что люблю. Но мои глаза открылись, и я вижу тебя жестоким, жалким существом! Недостойным ничьей любви, особенно моей! Шаги. Аврора направлялась к двери. — Твои слова не обдуманы, — Ник всё ещё пытался достучаться. — Даже родная мать отвернулась от тебя. Если та, что дала тебе жизнь, бросила тебя, а потом погибла от твоей руки, разве есть для тебя надежда? — Ты разбиваешь моё сердце, — по щеке Йоаны скатилась слеза. Она чувствовала его боль каждой клеточкой. — И ты клялась, что никогда не заговоришь об этом. Насколько сильно он ей доверял, если рассказал то, о чем даже с близкими не делился. А она предала. Раздавила. Уничтожила. Вонзила нож в спину. — Я ничего тебе не должна! Мы совершенно разные, и я никогда не любила тебя! Аврора выбежала из комнаты, не заметив Йоану. Но её заметил Никлаус. По его щекам катились слёзы. Он из последних сил пытался сохранить фасад силы, но знал — Йоана видит его насквозь. Она ничего не сказала. Просто подошла и обняла. Она знала, каково это — чувствовать свою ненужность. Знала, что в такие моменты нужен кто-то рядом. Близкий, родной, который всегда поддержит. Никлаус понимал: если найти такого человека, никакие беды не страшны. Они сидели на холодном полу, укутанные в объятия друг друга, минут пятнадцать. Дождь барабанил по оконным рамам, создавая печальную мелодию. Атмосфера становилась всё более гнетущей. — Нам нужно идти, иначе не успеем к рассвету, — прошептала Йоана, гладя Ника по голове, время от времени целуя в макушку, словно любящая мать. — Почему она... — начал Ник. — Не думай об этом, — перебила Йоана мягко, но твёрдо. — Она не достойна тебя. Она не заслуживает твоей любви. Ник взглянул на неё глазами, полными горькой печали. И в этот момент рядом был человек, который понимал без слов, готовый поддержать и обнимать в трудную минуту. Эта мысль согревала душу, придавая силы. Об этом вечере они будут вспоминать ещё долгие годы. Франция оставила след в жизни каждого из них. Но теперь они покидают эту чудную страну и больше никогда не вернутся. Впереди — новые цели, новые мечты. Майклсоны идут вперёд. Каждого ждёт свой путь, свои испытания, свои победы и поражения. Но они знают: вместе они смогут преодолеть всё. Новая глава в их жизни только начинается. Франция останется в сердцах как важное и запоминающееся место. Но теперь перед ними открывается весь мир. В любом случае, это только начало.