Верховная

"Осторожность, конечно, штука хорошая - но нельзя ради нее допустить, чтобы жизнь проходила впустую "

Италия, 1110 год от Рождества Христова

Ночной лес дышал. Каждый лист, каждая ветка, каждая травинка жили своей особенной жизнью, недоступной пониманию обычного человека. Луна, полная и тяжёлая, висела низко над горизонтом, заливая серебристым светом поляну, на которой разворачивалось действо, древнее как сам мир. Звери чувствовали. Они всегда чувствуют. Волки, хозяева этих мест, забились в самые глубокие норы, поджимая хвосты и жалобно поскуливая. Птицы молчали, даже совы, чьи крики обычно разрывали ночную тишину, притихли, вжавшись в дупла. Лес замер в ожидании. Потому что там, на поляне, творилась магия. Пятеро мужчин стояли кругом, в центре которого горел небольшой костёр. Их лица, суровые и сосредоточенные, были обращены к женщине, что возвышалась над ними, держа в руках древний котёл из почерневшего металла. Её глаза, в которых отражалось пламя, казались бездонными. Женщина заговорила. Слова лились потоком — гортанные, шипящие, рычащие. Язык, забытый людьми, язык, на котором говорили с миром до появления человека. Каждое слово вибрировало в воздухе, заставляя деревья вздрагивать, а землю — отзываться глухим гулом. Мужчины стояли неподвижно, сжимая в руках мечи. Клинки, выкованные особым образом, ловили лунный свет и отражали его тысячами искр. Воины слились с лесом, с ночью, с самой стихией. Они были готовы. Время замедлилось. Казалось, сама вселенная затаила дыхание в ожидании. Крик женщины становился всё громче, всё пронзительнее, пока не достиг пика — и вдруг оборвался. Тишина. А потом мир взорвался. Молния ударила с безоблачного неба, вонзившись прямо в котёл. Ослепительная вспышка на мгновение превратила ночь в день. Воздух загудел, наполняясь энергией, от которой волосы вставали дыбом. Содержимое котла вспыхнуло. Жидкость, густая и чёрная, выплеснулась наружу, зашипела на земле, но не погасла — она загорелась синим пламенем, которое не обжигало траву, не оставляло следов. Женщина отступила, прячась в тень. Её дело было сделано. Огненная река потекла к мужчинам. Медленно, величественно, словно живое существо, исполняющее предначертанное. Она подползла к их ногам, лизнула сапоги, и вдруг взметнулась вверх, обвивая тела, руки, мечи. Мужчины не шелохнулись. Ни один мускул не дрогнул на их лицах. Пламя добралось до клинков, и те засияли ослепительным светом. А потом огонь перекинулся на кожу — но не обжигал, а рисовал. Тонкие линии, сначала едва заметные, проступали на запястьях, поднимались выше, к локтям, к плечам, сплетаясь в замысловатые узоры. Каждый узор был уникален. И каждый был частью единого целого. Когда пламя погасло, на коже пятерых воинов остались татуировки — чёрные, с серебристым отливом, светящиеся в темноте. Они пульсировали в такт сердцебиению, связывая мужчин незримой, но нерушимой нитью. — Братство пяти, — прошептала женщина из тени. Ритуал свершился.

***

Утро в Италии встретило Йоану ароматами свежей выпечки, кофе и цветущих апельсиновых деревьев. Солнце заливало улицы золотом, отражалось в окнах старинных домов, играло на поверхности каналов. Она шла в компании Элайджи и Клауса, наслаждаясь каждым мгновением этой прогулки. Где-то позади, намеренно отстав, брели Ребекка и Кол. Блондинка не оборачивалась, но кожей чувствовала его взгляд — тёплый, собственнический, дразнящий. Италия встретила их гостеприимно. Уже три месяца они жили в этой стране, и каждый день приносил новые открытия. Элайджа с головой ушёл в изучение итальянского Возрождения, которое только зарождалось здесь, на этих улицах. Клаус находил утешение в искусстве, проводя часы в мастерских местных художников. Ребекка блистала на приёмах, очаровывая местную знать. Кол... Кол просто был рядом с Йоаной, и этого было достаточно. Фин остался в поместье. В последнее время он всё чаще уединялся, погружённый в свои мысли. Йоана знала причину. Рыжеволосая девушка по имени Сейдж, которую Фин обратил против всех правил, против здравого смысла, против воли семьи. Она видела, как он мучается, как разрывается между долгом перед родными и чувством к той, что стала его личной тайной. — Ты снова витаешь в облаках, — голос Клауса вырвал её из задумчивости. — Я всегда витаю в облаках, — улыбнулась Йоана. — Это единственное место, где можно спрятаться от вас. Элайджа усмехнулся, поправляя идеально сидящий камзол. — От нас спрятаться невозможно. Мы везде. — Особенно Кол, — добавил Клаус с хитрой усмешкой. — Он вообще от тебя ни на шаг. — Завидуешь? — раздался голос сзади, и Кол поравнялся с ними, ловко подхватывая Йоану под локоть. — Я завидую только одному — твоей наглости, брат. Они рассмеялись. Легко, беззаботно, как могут смеяться только те, кто чувствует себя в безопасности. Ребекка закатила глаза, но улыбнулась. Группа свернула на главную площадь, где уже собралась толпа. Высокая деревянная сцена, увитая тканью, интриговала прохожих. В центре возвышался загадочный ящик, скрывающий нечто. — Представление, — оживилась Ребекка. — Обожаю итальянские представления. — Ты просто любишь внимание, — парировал Кол. — А ты любишь делать вид, что тебе всё равно, хотя сам первый влезешь в любую авантюру. Кол ничего не ответил, только притянул Йоану ближе, и она почувствовала, как его пальцы легонько сжимают её талию. Толпа гудела, предвкушая зрелище. Йоана огляделась, отмечая про себя лица, эмоции, настроения. Привычка, выработанная веками. И вдруг на сцене появился он. Молодой человек лет двадцати, с чёрными волосами, падающими на плечи, и строгим лицом, на котором застыли странные эмоции. Его наряд резко контрастировал с лёгкими одеждами итальянцев: тёмно-зелёные штаны из плотной ткани, пурпурная рубашка, ярко-красный плащ, развевающийся на ветру. Он словно сошёл со страниц рыцарского романа. Рядом с ним застыли четверо мужчин — молчаливые, непроницаемые, готовые к любым приказам. Йоана почувствовала, как напрягся Клаус. Она и сама ощутила исходящую от этих людей опасность. Не ту, что угрожала жизни — они были всего лишь людьми. Но другую, более глубокую. Древнюю. Брюнет взмахнул рукой. Его спутники сорвали ткань со столбов, и толпа ахнула. На столбах, привязанные за руки, висели люди. Мёртвые люди. С кольями в сердцах. Крики женщин разорвали тишину. Дети заплакали, уткнувшись в материнские юбки. Мужчины побледнели, сжимая кулаки. Йоана смотрела на это спокойно. Для неё, видевшей за семь веков всякое, это зрелище не было шокирующим. Для вампиров, стоявших рядом, это было просто... шоу. — Эти демоны живут среди нас! — голос брюнета прозвучал громко, раскатисто, заглушая плач толпы. — Выдают себя за людей! Убедитесь в этом сами! Ящик открылся. Солнечный свет упал на человека внутри. И человек загорелся. Крики, полные нечеловеческой боли, разнеслись над площадью. Плоть горела, корчилась, плавилась на глазах у сотен людей. Запах гари смешался с запахом страха. Толпа заворожённо смотрела, как умирает вампир. Йоана перевела взгляд на Клауса. Его лицо было непроницаемо, но в уголках губ таилась усмешка. Усмешка хищника, наблюдающего за охотой. — Нам пора, — тихо сказала она, касаясь руки Элайджи. Но прежде чем они успели двинуться с места, брюнет спустился со сцены и направился прямо к ним. Точнее, к Ребекке. Он взял её руку, поднёс к губам. Поцелуй был изящным, почтительным. — Мадемуазель, ваша красота затмевает солнце Италии. Клаус дёрнулся вперёд, но Йоана перехватила его запястье. Железная хватка заставила гибрида замереть. — Стой, — прошептала она. — Он может нам пригодиться. А его интерес к Ребекке сыграет нам на руку. Клаус смотрел на неё. Глаза метали молнии, но он послушался. Всегда слушался. Только её. Брюнет тем временем представился: — Александр. Охотник на нечисть. К вашим услугам. Ребекка, справившись с первоначальным шоком, кокетливо улыбнулась. — Леди Ребекка. Очень приятно. Йоана обменялась взглядом с Элайджей. Охотник. Интересно. Поместье встретило их прохладой и тишиной. Йоана, Элайджа и Клаус направились в главный зал, где их уже ждали. Вернее, ждал Кол, развалившийся в кресле с таким видом, будто он здесь хозяин, а не гость. Увидев Йоану, его губы растянулись в привычной ухмылке. Он поиграл пальцами, приглашая её подойти, и в его глазах заплясали те самые чертята, от которых у неё всегда подгибались колени. Клаус фыркнул, заметив эту игру, но усмехнулся скорее одобрительно. Элайджа, как всегда, остался невозмутим. Вошёл Фин. Йоана сразу почувствовала: что-то не так. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас выражало смесь тревоги и задумчивости. Пальцы нервно постукивали по стене, по столу, по подлокотнику кресла. — Все в порядке, Фин? — она подошла ближе. — Ты сегодня какой-то... серьёзный. Фин поднял глаза, но смотрел сквозь неё. — Да, всё хорошо. Просто... дела. Йоана кивнула, делая вид, что поверила. Но разговор решила продолжить. — Слушай, Фин, — она понизила голос, чтобы остальные не слышали. — Недавно ты упоминал Сейдж. Как у неё дела? Фин вздрогнул, словно от удара. — Всё... нормально. Думаю. Просто... — он запнулся. — Она не хочет меня сейчас видеть. В этом признании было столько боли, что у Йоаны сжалось сердце. Она знала это чувство. Знала, каково это — когда тот, кого любишь, отворачивается. Она хотела что-то сказать, но в комнату влетела Ребекка. Кроваво-красное платье идеально облегало её фигуру, подчёркивая аристократическую бледность. Волосы уложены в затейливую прическу, на губах — странная улыбка, которую она тщетно пыталась скрыть. — Что за сбор? — спросила она, складывая руки в замок. Защитный жест. Значит, есть что скрывать. — Ничего особенного, — голос Йоаны звучал ровно. — Мы просто хотим пригласить Александра на обед. Сегодня. Ребекка побледнела. — Зачем? — Хотим узнать у него кое-какую информацию, — ответил Элайджа. — Не волнуйся, сестра, — вмешался Клаус с усмешкой, от которой веяло холодом. — Мы не собираемся его убивать. По крайней мере, пока. — Просто безобидная трапеза, — добавила Йоана. Ребекка заметалась взглядом по комнате, ища поддержки, но не находила. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. — Я... — начала она, но осеклась. В комнату снова вошёл Александр. Сопровождаемый четверкой своих молчаливых спутников, он остановился на пороге, обводя взглядом собравшихся. — Меня пригласили на обед? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Как любезно. Клаус поднялся, делая шаг вперёд. Йоана едва заметно покачала головой — не сейчас. — Прошу к столу, — Элайджа указал на длинный обеденный стол, уже сервированный слугами. Александр прошёл в комнату, его спутники остались у дверей. Он сел во главе стола, напротив Йоаны. Кол немедленно переместился, садясь рядом с ведьмой и кладя руку на спинку её стула. Собственнический жест, не оставляющий сомнений. — Итак, — начал Александр, принимая бокал с вином. — Что вы хотите узнать, леди и джентльмены? Йоана переглянулась с Элайджей. Тот едва заметно кивнул. — Расскажите о себе, — сказала она. — О том, что вы делали сегодня на площади. О ваших... методах. Александр отпил вино, смакуя вкус. — Я охотник на демонов, — произнёс он просто. — На вампиров, оборотней, ведьм. На всю нечисть, что прячется среди людей. — И много вы их находите? — в голосе Клауса звучала плохо скрытая насмешка. — Достаточно. — Александр посмотрел прямо на него. — Достаточно, чтобы знать: они существуют. И чтобы знать, как их уничтожать. — Солнечный свет, — подала голос Ребекка. — Сегодня вы использовали солнечный свет. — Один из способов. — Александр улыбнулся. — Есть и другие. Колья, святая вода, огонь. И, конечно, вербена. При этом слове Йоана почувствовала, как напряглись все вампиры в комнате. Даже Кол, сохранявший внешнее спокойствие, едва заметно сжал пальцы на спинке её стула. — Вербена? — переспросил Элайджа. — Обычная трава? — О, это не просто трава. — Александр откинулся на спинку стула. — Для демонов она смертельна. Жжёт их кожу, лишает сил, не даёт колдовать. — Он внимательно посмотрел на Элайджу. — Вы много знаете о демонах? — Мы много читаем, — вмешалась Йоана. — Знания — сила. — О да. — Александр перевёл взгляд на неё. — Особенно знания о том, как защитить себя. Вы очень красивы, леди. Ваши глаза... такого необычного цвета. Я редко встречал такие. Кол подался вперёд, но Йоана положила ладонь ему на колено, останавливая. — Благодарю, — улыбнулась она. — А вы очень наблюдательны. — Наблюдательность — главное качество охотника. — Александр поставил бокал. — Я вижу то, что скрыто. Например, я вижу, что в этой комнате не все — люди. Тишина. Напряжение достигло предела. Клаус медленно поднялся, его глаза потемнели. Элайджа остался сидеть, но пальцы его сжались в кулаки. Ребекка побледнела ещё сильнее. Фин замер, готовый к любому развитию событий. Кол... Кол просто ждал. Ждал знака от неё. Йоана улыбнулась. Спокойно, уверенно, как улыбается хищник, играющий с добычей. — И кого же вы видите, синьор Александр? Он посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл глаза на Клауса, на Элайджу, на Ребекку. — Вас, — сказал он просто. — Всех вас. — И что же вы намерены делать? — голос Йоаны звучал мягко, почти ласково. Александр помолчал. Потом вдруг рассмеялся. — Обедать, конечно. — Он взял кусок мяса с блюда. — Я не настолько глуп, чтобы нападать на пятерых сильных демонов в одиночку. К тому же, — он подмигнул Ребекке, — я не отказался бы от компании такой прекрасной леди. Ребекка вспыхнула. Клаус скрипнул зубами. Йоана рассмеялась — искренне, легко, запрокинув голову. — Вы мне нравитесь, синьор Александр. — Она подняла бокал. — За охотников с чувством юмора. — За демонов с хорошими манерами, — ответил он, чокаясь. Кол наклонился к её уху: — Он мне не нравится. — Знаю, — прошептала она в ответ. — Но пока он нужен нам живым. Обед продолжился. Говорили о пустяках — о погоде, о политике, о моде. Александр оказался блестящим собеседником, и даже Клаус, скрепя сердце, пару раз улыбнулся его шуткам. Но Йоана не расслаблялась. Она видела, как внимательно охотник изучает их всех. Как запоминает каждую деталь. Как его взгляд то и дело останавливается на татуировках братьев. Татуировках, которые она заметила ещё на площади. Татуировках, которые пульсировали тусклым светом в полумраке комнаты. Что-то в них было знакомое. Что-то, что не давало ей покоя. Когда обед закончился и Александр откланялся, пообещав непременно навестить их снова, Йоана подошла к окну. Смотрела, как он уходит в сопровождении своих четверых спутников. — Он опасен, — сказал Элайджа, вставая рядом. — Очень, — согласилась она. — Но ты хочешь его использовать. — Да. — Она повернулась к нему. — Он знает то, что нам нужно. О вербене, о солнечном свете, о методах охотников. Мы должны узнать всё, что он знает. — А потом? Йоана посмотрела в сторону, где скрылась фигура Александра. — Потом видно будет. Кол подошёл сзади, обнял за талию, прижался щекой к её виску. — Ты слишком много думаешь, — прошептал он. — Кто-то должен. — Я могу тебе помочь. — Ты и так помогаешь. — Она повернулась в его руках, заглянула в глаза. — Просто будь рядом. — Всегда. Он поцеловал её. Легко, почти невесомо, но в этом поцелуе было обещание. Обещание быть. Обещание защищать. Обещание любить. За окном опускалась ночь. Итальянская ночь, тёплая, звёздная, полная ароматов цветущих садов. Где-то вдалеке выли волки. Где-то в лесу свершался древний ритуал. Где-то охотники точили колья. Но здесь, в этом доме, в этом мгновении, были только они. Семья. Любовь. Жизнь. И Йоана знала: что бы ни случилось, они справятся. Потому что они вместе. Потому что они — Майклсоны.