Верховная

Самый беспомощный и потеряный человек - это тот, кто заблудился в коридорах собственной памяти - туда никто не может добраться, чтобы спасти его.

Айзек Азимов

«Камешек в небе»

Англия, поместье Майклсонов, 1492 год

Туман стелился над Темзой, окутывая Лондон своей влажной пеленой. Октябрь выдался холодным и промозглым, даже для английской осени. В поместье Майклсонов, расположенном вдали от городской суеты, горели камины, и слуги суетились, готовясь к одному из самых грандиозных балов этого сезона. Йоана стояла у окна в своей комнате и смотрела, как садовники в последний раз подрезают розы, украшающие парадный вход. Тринадцать лет прошло с тех пор, как они обосновались в Англии. Тринадцать лет относительно спокойной жизни, если не считать мелких стычек с местными вампирами и периодических охотников, пытавшихся проникнуть в их владения. За эти триста с лишним лет, прошедших после красной ночи в Италии, многое изменилось. Слишком многое. Финн так и остался лежать в гробу с кинжалом в сердце. Решение Никлауса. Йоана до сих пор помнила тот день, когда Клаус, с холодным блеском в глазах, объявил, что Финн слишком проблематичен, чтобы оставлять его в живых. Слишком опасен. Слишком непредсказуем. Она пыталась спорить. Умоляла. Даже угрожала. Но Никлаус был непреклонен. В такие моменты он становился настоящим чудовищем — безжалостным, не знающим пощады даже к родной крови. Йоана любила Финна всем сердцем. Он был первым ребёнком Майклсонов, которого она приняла как своего собственного. Помнила, как он, маленький, с серьёзным лицом, приносил ей полевые цветы. Как учился стрелять из лука, как впервые обратился, как корчился от боли, а она держала его за руку и шептала слова утешения. Все Майклсоны были особенными. Каждый по-своему. И потерять одного из них... Это была рана, которая не заживала до сих пор. — Ты опять думаешь о нём, — голос Кола раздался за спиной, и его руки легли ей на плечи. — Всегда, — призналась Йоана. — Каждый день. — Я знаю. — Он поцеловал её в висок. — Я тоже. Кол изменился за эти столетия. Стал глубже, серьёзнее. Его дерзость никуда не делась, но теперь она была приправлена мудростью, которую даёт только время. Он всё так же любил подшучивать над братьями и сёстрами, но в его глазах часто мелькала грусть — по ушедшим, по потерянным, по тем, кого уже не вернуть. — Сегодня большой бал, — напомнила Йоана, отворачиваясь от окна. — Клаус ждёт нас внизу. — Клаус вечно кого-то ждёт, — фыркнул Кол. — То двойника, то луну, то удобного случая. Я устал от его вечных игр. — Тише. — Йоана приложила палец к его губам. — Он может услышать. — Пусть слышит. — Но голос Кола понизился до шёпота. — Я устал, Йоана. От всего этого. От бесконечной погони за проклятием, от его одержимости, от семьи, которая разваливается на части. Она не могла не согласиться. Семья действительно разваливалась. Элайджа постепенно отдалился от всех. Посвятил себя науке, изучению мира, создал свой клан единомышленников. У него был собственный особняк в другой части Лондона, своя жизнь, свои интересы. Йоана иногда навещала его, помогала с исследованиями, но встречи становились всё реже и реже. Ребекка предпочитала семье шумные компании молодых кавалеров. Она постоянно была окружена поклонниками, меняла любовников как перчатки и, казалось, находила в этом единственное утешение. Она редко появлялась в поместье, и когда появлялась, то всегда с кем-то новым, кого Клаус неизменно прогонял. Сам Клаус... Он был одержим. Одержим идеей снять проклятие, найти способ стать тем, кем должен был стать. Двести лет он искал двойника, и, кажется, наконец нашёл. Йоана помнила тот вечер, когда он ворвался в её комнату с горящими глазами. — Я нашёл её! — кричал он. — Двойника! Татья погибла, но... у неё был ребёнок! И у того ребёнка — свои дети! Кровь течёт! Двойник существует! С тех пор прошло несколько месяцев. Клаус нашёл девушку — Катерину Петрову, болгарскую дворянку, которая как две капли воды походила на ту самую Татью, из-за которой когда-то поссорились братья. Он пригласил её в свой особняк, окружил роскошью и вниманием, планируя использовать в ритуале в полнолуние. Йоана должна была помогать. И помогала — развлекала девушку, втиралась в доверие, узнавала её секреты. Но чем больше она узнавала Катерину, тем сильнее росло в ней чувство... неправильности. Катерина была не просто двойником. Она была живым человеком с мечтами, страхами, надеждами. Она влюбилась в Клауса — по-настоящему, искренне, со всей страстью юной души. И Клаус, хоть и твердил, что использует её, казалось, тоже начинал испытывать что-то. Что-то, чему Йоана не могла найти названия. — Ты готова? — спросил Кол, прерывая её размышления. — Нам пора спускаться. Йоана кивнула, поправляя платье — тёмно-синий бархат, расшитый серебряными нитями, с глубоким декольте, открывающим плечи. Кол был в чёрном камзоле, идеально сшитом, подчёркивающем его фигуру. Они выглядели идеальной парой — и были ею. Внизу уже гремела музыка. Бал был в самом разгаре. Зал сиял сотнями свечей, отражающихся в зеркалах и хрустальных люстрах. Дамы в роскошных платьях кружились в танце с кавалерами в расшитых камзолах. Смех, музыка, звон бокалов — всё смешалось в единую симфонию праздника. Клаус восседал в центре зала, как король на троне. Рядом с ним, прижимаясь к его руке, сидела Катерина. Она была прекрасна в своём зелёном платье, с волосами, уложенными в затейливую причёску, и глазами, сияющими от счастья. Она смотрела на Клауса с таким обожанием, что у Йоаны сжималось сердце. — Ты видишь это? — прошептал Кол, когда они вошли. — Она влюблена в него. — Вижу. — А он? — Он... — Йоана замялась. — Он тоже, кажется. Но не признается даже себе. Кол хмыкнул. Они прошли через зал, лавируя между танцующими парами. Несколько знакомых лиц кивнули им, но большинство гостей были слишком поглощены праздником, чтобы обращать внимание. — Йоана! — Катерина заметила их первой и замахала рукой. — Идите к нам! Клаус обернулся, и на его лице появилась та самая улыбка, которую Йоана знала с детства — тёплая, почти нежная. Для неё. Для них. — Вы опоздали, — сказал он, когда они подошли. — Пропустили первый танец. — Мы компенсируем, — Кол склонился над рукой Катерины. — Леди Катерина, вы сегодня ослепительны. Девушка зарделась, бросив быстрый взгляд на Клауса. — Благодарю, лорд Кол. — Не балуйте её комплиментами, брат, — усмехнулся Клаус. — Она и так уже возомнила, что может управлять этим миром. — Я просто пытаюсь управлять тобой, — парировала Катерина с лукавой улыбкой. Клаус рассмеялся — искренне, открыто, как смеялся только в кругу самых близких. Йоана почувствовала укол в сердце. Он менялся рядом с этой девушкой. Становился мягче, человечнее. И это пугало. Вечер тянулся медленно. Йоана танцевала с Колом, с Клаусом, с несколькими местными лордами, которые пытались за ней ухаживать. Но мысли её были далеко. Она наблюдала за Катериной, за тем, как та смотрит на Клауса, как касается его руки, как смеётся его шуткам. И чем больше она наблюдала, тем сильнее росло в ней чувство тревоги. — Ты слишком напряжена, — заметил Кол, когда они отошли в сторону, чтобы передохнуть. — Расслабься. — Не могу. — Йоана сжала его руку. — Кол, я должна тебе кое-что сказать. — Что? Она огляделась, убеждаясь, что их никто не слышит. — Клаус собирается убить её. После ритуала. Кол замер. — Что? — Ты слышал. Двойник нужен ему для проклятия. После того, как он использует её кровь, она станет бесполезна. А учитывая, сколько она знает... — Он убьёт её, — закончил Кол мрачно. — Чёрт. — Я не могу этого допустить, — прошептала Йоана. — Она не заслуживает смерти. Она просто влюблённая девушка. Кол посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты хочешь ей помочь. — Да. — Это предательство, дорогая. Клаус никогда не простит. — Знаю. — Она подняла на него глаза. — Но я не могу смотреть, как ещё один невинный человек гибнет из-за его одержимости. Я уже потеряла Финна. Я не вынесу ещё одной близкой смерти на совести. Кол молчал долго. Музыка играла, гости смеялись, а они стояли в углу зала, и между ними решалась судьба. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я помогу. — Кол... — И не потому что я тоже не могу этого вынести. — Он коснулся её лица. — А потому что я люблю тебя. Если ты уйдёшь, я уйду с тобой. Йоана прильнула к нему, пряча лицо у него на груди. — Спасибо. — Не благодари. Просто пообещай, что все пройдёт хорошо. — Обещаю. Следующие несколько дней прошли в лихорадочной подготовке. Йоана искала момент, чтобы поговорить с Катериной наедине, но Клаус почти не отпускал её от себя. Он был рядом постоянно — то на прогулках, то за ужином, то в гостиной у камина. Наконец, на третий день, удача улыбнулась им. Клауса вызвали по какому-то срочному делу в город, и Катерина осталась одна. Йоана нашла её в зимнем саду. Девушка сидела на скамье среди цветущих роз, с книгой в руках, но не читала — просто смотрела в пространство, улыбаясь своим мыслям. — Катерина, — позвала Йоана. Девушка обернулась, и улыбка стала ещё шире. — Йоана! Как хорошо, что ты пришла. Я как раз думала о тебе. — Обо мне? — Да. — Катерина похлопала по скамье рядом с собой, приглашая сесть. — О том, как тебе повезло с Колом. Вы так смотритесь вместе... идеально. Йоана села, но не расслабилась. — Катерина, мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно. — Что случилось? — Девушка нахмурилась, почувствовав её тон. — То, что я скажу, может тебя шокировать. Может разбить тебе сердце. Но ты должна знать правду. — Какую правду? Йоана глубоко вздохнула. Более тысячи лет жизни, а такие разговоры до сих пор давались с трудом. — Клаус... он не тот, за кого себя выдаёт. Он вампир. И он пригласил тебя сюда не потому, что влюблён. Катерина побелела. — Что? — Ему нужна твоя кровь. Ты — двойник, единственная, чья кровь может снять его проклятие. После того, как он использует тебя... — Йоана замолчала, не в силах произнести это вслух. — Он убьёт меня, — прошептала Катерина. Глаза её наполнились слезами. — Ты хочешь сказать, что он убьёт меня? — Да. Катерина закрыла лицо руками. Плечи её затряслись. — Я думала... я верила... — Она подняла голову, и в глазах её горела такая боль, что у Йоаны сжалось сердце. — Я люблю его. По-настоящему. А он... — Знаю. — Йоана обняла её, прижимая к себе. — Знаю, девочка. И мне очень жаль. — Что мне делать? — Голос Катерины дрожал. — Куда мне идти? — Мы поможем тебе. — Йоана отстранилась, заглядывая в её глаза. — Кол и я. Мы вывезем тебя отсюда, спрячем там, где Клаус не найдёт. — Но он найдёт! Он всегда находит! — Не найдёт. — Йоана покачала головой. — Есть места, куда даже Майклсоны не суются. Мы знаем такие. Катерина смотрела на неё, и в глазах её постепенно загоралась надежда. — Зачем вы это делаете? Вы же его семья. — Потому что это правильно, — просто сказала Йоана. — Потому что невинные не должны страдать из-за чужих амбиций. И потому что... потому что я уже потеряла одного брата из-за его жестокости. Не хочу терять ещё и душу. Катерина кивнула, вытирая слёзы. — Хорошо. Я согласна. Что нужно делать? — Сегодня ночью. Будь готова. Мы придём за тобой. Ночь опустилась на поместье тихо, как кошка крадётся к мыши. Йоана ждала в своей комнате, прислушиваясь к каждому шороху. Кол сидел рядом, сжимая её руку. — Ты уверена? — спросил он в который раз. — Уверена. — Если мы это сделаем, обратного пути не будет. — Я знаю. Он вздохнул, но больше не спорил. Ровно в полночь они выскользнули из комнаты. Коридоры поместья были пусты — слуги спали, гости разъехались после бала. Только где-то в дальней части дома горел свет — Клаус всё ещё не лёг, мучимый бессонницей. Катерина ждала их у чёрного хода, закутанная в тёмный плащ. В руках она сжимала небольшую сумку. — Лунный камень? — спросила Йоана. — Здесь. — Катерина коснулась кармана. — Я взяла его, как ты просила. — Хорошо. Без него ритуал невозможен. Они вышли в ночь. Холодный ветер ударил в лицо, но Йоана почти не чувствовала его. Все чувства были обострены, каждый шум казался угрозой. — Сюда, — Кол потянул их в сторону конюшен. — Лошади готовы. Они уже почти добрались, когда сзади раздался голос: — Куда-то собрались? Они замерли. Обернулись. Клаус стоял в двадцати шагах, освещённый луной. Лицо его было спокойным, но глаза горели холодным огнём. — Ник, — начала Йоана. — Мы можем объяснить. — Объяснить? — Он шагнул вперёд. — Вы собирались украсть мой лунный камень. Мою надежду. И теперь ты хочешь объяснить? — Она не заслуживает смерти, Клаус. — Йоана выступила вперёд, загораживая тропинку, по которой уже бежала Катерина в сторону леса. — Она просто влюблённая девушка. — Она — мой шанс! — рявкнул он. — Пятьсот лет я ждал! Пятьсот лет! И ты хочешь отнять это у меня? — Ты сам отнимаешь у неё жизнь! — Она умрёт в любом случае! Все смертны! — Но не от твоей руки! — Йоана повысила голос. — Не сегодня! Не так! Клаус смотрел на неё, и в его глазах боролись ярость и... боль. Настоящая, живая боль. — Ты предаёшь меня, — сказал он тихо. — Ты, которую я считал матерью. Ты предаёшь меня ради какой-то девчонки. — Я не предаю тебя, Ник. Я пытаюсь спасти тебя от самого себя. — Меня не надо спасать! — Надо! — Йоана шагнула к нему. — Посмотри на себя! Ты стал монстром, Клаус. Ты убил Финна, ты уничтожаешь всех, кто встаёт на твоём пути. Я не хочу, чтобы ты убил ещё и её. Я не хочу, чтобы ты потерял последнее, что в тебе осталось человеческого. Клаус молчал долго. Так долго, что Йоана уже решила — сейчас он набросится на них. — Уходите, — сказал он наконец. Голос его был глухим. — Уходите и не возвращайтесь. — Клаус... — Уходите, пока я не передумал! Кол схватил Йоану за руку, потянул к лошадям. Катерину уже не было видно, она скрылась за кромкой деревьев и утонула в ночи леса. Надеюсь, она продержится несколько часов без нас, — пронеслось в голове ведьмы. — Йоана, — позвал Клаус, когда она уже заносила ногу в стремя. — Ты для меня всегда была... больше, чем мать. Я никогда не забуду этого. Но и предательства не прощу. Йоана посмотрела на него. На того мальчика, которого когда-то держала на руках, которому показывала мир, которого учила рисовать. И увидела в нём чужого. Монстра, которого сама же и создала. — Прощай, Ник, — сказала она и вскочила в седло. Они ускакали в ночь, а Клаус остался стоять один, освещённый луной, сжигаемый яростью и горем. Через неделю до них дошли вести. Клаус отправился в Болгарию. В поместье Петровых не осталось ни одной живой души. Мать, отец, сёстры, братья, слуги — все были убиты. Сотня человек, уничтоженная в одну ночь. Катерина рыдала трое суток. Йоана сидела рядом, обнимала её, но слова утешения застревали в горле. — Это я виновата, — твердила Катерина. — Это из-за меня они погибли. — Нет, — Йоана качала головой. — Виноват только Клаус. Только он. Но в глубине души она знала — она тоже виновата. Если бы не вмешалась, если бы не рассказала Катерине правду... Возможно, эти люди были бы живы. А возможно, Клаус убил бы их всё равно, рано или поздно. — Мы должны уехать, — сказал Кол, когда Катерина наконец заснула. — Подальше отсюда. Подальше от него. — Куда? — В Новый Свет. В Америку. Говорят, там сейчас осваиваются новые земли. Много места, много возможностей. И Клаус туда не сунется — слишком далеко, слишком опасно. — Америка, — задумчиво повторила Йоана. — Я слышала о ней. Колумб открыл её несколько лет назад. — Вот именно. Никто не знает, что там. Никто не будет нас искать. Йоана посмотрела на спящую Катерину, потом на Кола. На мужчину, который был рядом с ней уже почти пятьсот лет. Который любил её, несмотря ни на что. Который пошёл на предательство семьи ради неё. — Хорошо, — сказала она. — Едем в Америку. — Но нам придётся оставить её тут, — продолжил Кол, стоило им скрыться за дверью. — Что ты такое говоришь, Кол? — йоана смотрела на него, недоумевая. — Мы не можем возиться с ней вечно, — прошептал, Кол, сжимая плечи возлюбленной, — Оставим ее здесь подальше от Клауса и вампирской жизни и все закончится. Йоана была категорически не согласна с таким решением Кола, но он и так многим пожертвовал ради неё и этого плана, чтобы она могла просить его о большем. Ведьма кивнула, соглашаясь. Им с Катериной придётся расстаться. Путь через океан занял два месяца. Корабль был старым, тесным, воняло трюмом и больными матросами. Но Йоана почти не замечала неудобств. Она стояла на палубе часами, глядя на бескрайнюю водную гладь, и думала. О Клаусе. О том, кем он стал. О том, могла ли она что-то изменить. — Перестань себя винить, — Кол подошёл сзади, обнял, прижался щекой к её виску. — Ты сделала то, что считала правильным. — Правильным? — горько усмехнулась Йоана. — Из-за моего «правильного» погибла сотня человек. — Из-за Клауса, — поправил Кол. — Не из-за тебя. Ты пыталась спасти одну жизнь. Он уничтожил сотню. Это его выбор, его вина. — А если бы я не вмешалась? — Тогда погибла бы Катерина. И кто знает, скольких бы он убил потом, когда проклятие не сработало бы? Он всё равно уничтожил бы её семью, рано или поздно. Просто придумал бы другой повод. Йоана молчала. Слова Кола были логичны, но сердце отказывалось принимать эту логику. — Я люблю тебя, — вдруг сказал Кол. — И я ни о чём не жалею. Если бы пришлось выбирать снова, я бы снова пошёл с тобой. Всегда. Она повернулась к нему. В его глазах отражалось заходящее солнце, и Йоана вдруг поняла, что, несмотря на всю боль, несмотря на потери, несмотря на предательство — она счастлива. Потому что он рядом. — Я тоже тебя люблю, — ответила она. — Больше всего на свете. Он поцеловал её. Долго, глубоко, нежно. Корабль качало на волнах, ветер трепал их волосы, а они стояли, обнявшись, и не замечали ничего вокруг. — Что нас ждёт там? — спросила Йоана, когда они оторвались друг от друга. — Не знаю. — Кол улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё всегда подгибались колени. — Но мы узнаем вместе. Она улыбнулась в ответ. Впереди была Америка. Новый Свет. Новая жизнь. А прошлое... прошлое оставалось за кормой, растворяясь в океанской пене.

Тихий океан, на пути в Америку, декабрь 1492 года

Ночь была тёплой, несмотря на декабрь. Вода вокруг корабля светилась фосфоресцирующим планктоном, создавая иллюзию, что они плывут по звёздному небу. Йоана стояла на палубе, опершись о перила, и смотрела на это чудо природы. — Не спится? — голос Кола раздался совсем рядом. — Не могу насмотреться, — призналась она. — Никогда не видела такого. — Я тоже. — Он встал рядом, положил руку ей на талию. — Красиво. — Очень. Они молчали, глядя на светящуюся воду. Где-то внизу, в каютах, спали пассажиры и матросы. Только вахтенный на мачте бодрствовал, да и тот, кажется, дремал. — Помнишь, как мы впервые встретились? — вдруг спросил Кол. — Конечно помню, ты родился у меня на глазах, — усмехнулась ведьма. — Ты всегда был маленьким мальчиком, который вечно влипал в неприятности. — А ты была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. Йоана рассмеялась. — Мне тогда было почти семьсот лет. Я была древней. — Для меня нет. — Он повернул её к себе. — Для меня ты всегда была и будешь самой прекрасной. — Кол... — Молчи. — Он прижал палец к её губам. — Просто позволь мне сказать. Она смотрела в его глаза — тёмные, глубокие, полные любви. — Я помню каждое мгновение с тобой, — продолжал он. — Каждый взгляд, каждое прикосновение. Помню, как ты учила меня колдовать, как ругала за шалости, как защищала от отца. Помню, как впервые осознал, что люблю тебя не как мать, а как женщину. Мне было четырнадцать, и я ничего не понимал, но знал — ты моя. Навсегда. — Кол... — голос Йоаны дрогнул. — Я не жалею ни о чём. — Он коснулся её лица. — Ни о том, что пошёл против семьи, ни о том, что мы сейчас плывём неизвестно куда. Потому что ты рядом. Потому что мы вместе. Она прильнула к нему, пряча лицо у него на груди. — Я тоже не жалею. Я только боюсь. — Чего? — Что однажды ты поймёшь, что ошибся. Что я не стою таких жертв. — Глупая, — он поднял её лицо за подбородок. — Ты стоишь всего. Ты стоишь целого мира. И поцеловал. Этот поцелуй был другим. Не нежным, как в последнее время, а жадным, голодным, полным той страсти, которую они сдерживали годами. Йоана ответила, прижимаясь к нему всем телом, зарываясь пальцами в его волосы. — Идём в каюту, — прошептал он, касаясь губами её шеи. Она усмехнулась, но все же позволила увести себя. Каюта была маленькой, тесной, с единственной койкой и круглым иллюминатором, в который лился лунный свет. Кол закрыл дверь на засов и повернулся к Йоане. Она стояла посреди каюты, освещённая луной, и была прекрасна. Платиновые волосы рассыпались по плечам, глаза блестели, губы припухли от поцелуев. — Раздевайся, — сказал он хрипло. — Сам. Он шагнул к ней, медленно, хищно. Пальцы коснулись завязок на её платье, и ткань скользнула вниз, открывая плечи, грудь, талию. Йоана стояла неподвижно, позволяя ему раздевать себя, и смотрела в его глаза. Когда платье упало на пол, она осталась в одной тонкой сорочке, почти прозрачной в лунном свете. Кол втянул воздух. — Богиня, — прошептал он. — Ты настоящая богиня. — Ты слишком много говоришь, — усмехнулась она и сама потянулась к его одежде. Камзол полетел в угол, рубашка последовала за ним. Йоана провела руками по его груди, по животу, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы. — Пятьсот лет, — прошептала она. — Пятьсот лет мы вместе, а я всё ещё хочу тебя так, как в первый раз. — Я надеюсь, это никогда не пройдёт, — ответил он, подхватывая её на руки и опуская на койку. Она оказалась под ним, мягкая, податливая, ждущая. Он нависал сверху, опираясь на локти, и смотрел в её глаза. — Я люблю тебя, Йоана. — Я знаю. — Она коснулась его лица. — И я тебя люблю. Всегда. Поцелуй был долгим, глубоким, пьянящим. Его руки скользили по её телу, изучая каждую линию, каждый изгиб. Её пальцы впивались в его спину, прижимая ближе. — Пожалуйста, — прошептала она. — Сейчас. Он вошёл в неё медленно, нежно, но Йоана уже не хотела нежности. Она обвила его ногами, притягивая глубже, быстрее, отчаяннее. Кол зарычал, теряя контроль. Движения стали резче, глубже, безумнее. Койка скрипела, но они не слышали. Был только он, только она, только это бесконечное слияние тел и душ. — Да, — выдохнула Йоана, выгибаясь. — Да, Кол, да! Волна накрыла их одновременно. Она закричала, впиваясь ногтями в его плечи. Он замер на мгновение, а потом рухнул рядом, тяжело дыша. Они лежали молча, переплетённые, мокрые от пота. Лунный свет лился в иллюминатор, освещая их тела. — Это было... — начала Йоана. — Невероятно, — закончил Кол. — Как всегда. Она рассмеялась, поворачиваясь к нему. — Ты самоуверен. — Я реалист. Она ткнула его в бок, но он перехватил её руку и поцеловал пальцы. — Что бы ни случилось, — сказал он серьёзно. — Где бы мы ни были, что бы ни делали — помни: я всегда буду рядом. — Обещаешь? — Обещаю. Она прижалась к нему, закрывая глаза. — Тогда всё будет хорошо. Корабль покачивало на волнах, унося их всё дальше от прошлого, всё ближе к будущему. А они лежали в обнимку, и им было всё равно, что ждёт впереди. Главное — что они вместе.