In too deep

      Нил сжал телефон трясущейся рукой, стараясь не раздавить его.       Часть его задавалась вопросом, нужно ли ему быть таким осторожным, не стоит ли просто разбить гаджет об пол и взлететь. Но телефон в его руке напомнил ему об Эндрю. Несколько месяцев назад он решил, что всегда будет звонить Миньярду, даже если это будет стоить ему драгоценных минут побега. Итак, он набрал номер.       — Что? — Спросил Эндрю. Джостен только сейчас подумал, чем тот сейчас мог быть занят, но не был уверен, который сейчас час. Все казалось размытым и нереальным.       — Эндрю, — произнес он, и его голос прозвучал напряженнее, чем можно было подумать. Он не мог контролировать это, как не мог контролировать и дрожащую руку, которая держала телефон у уха.       — Нил, — сказал Миньярд, и его тон стал более обеспокоенным. — Где ты?       — На стадионе, — выдавил он.       — Десять минут, — ответил Эндрю. — Стой там, кролик.       Линия оборвалась, и Нил сосредоточился на своем дыхании. Десять минут. Он мог это сделать. В течение следующих десяти минут он отчаянно пытался думать о чем угодно, кроме тикающих часов, людей, которых ему придется оставить, о том, что случилось в последний раз, когда он проигнорировал такую большую угрозу, об обратном отсчёте своей жизни. Тем не менее его пальцы водили по шрамам на костяшках пальцев.       Эндрю въехал на стоянку раньше, чем ожидалось, и Джостен надеялся, что по пути тот не наехал на пешеходов. Мазерати остановилась перед парнем, там, где он ждал, на обочине, не удосужившись припарковаться. Эндрю выбрался наружу и встал перед Нилом.       Они были здесь раньше. Джостен позвал его, и он пришел. В конце концов они купили Эндрю новую машину, ту самую, на которой тот сейчас приехал, и это настолько успокоило Нила, что он остался ещё на один день. На этот раз это не сработало, и напоминание вызвало такую острую боль в груди Нила, что он вздрогнул.       — Нил, — сказал Эндрю, приседая перед ним. — Поговори со мной.       Джостен закрыл глаза. Он не хотел этого говорить. Ему хотелось на мгновение представить, что он может сесть в машину Миньярда и поехать куда угодно, только они вдвоем. Чтобы он мог следовать за Эндрю, который ходил за продуктами и стирал белье, вращаясь вокруг жизни, которую он хотел сохранить.       Но это было невозможно. Чем дольше он оставался здесь, тем опаснее становилось для всех.       — Мне позвонили из ФБР, — сказал он. — У них недостаточно улик против Лолы. Когда он произнес её имя, его тело невольно вздрогнуло. Нил перестал обводить следы ожогов на руках и вместо этого сжал их вместе.       — Они должны были отпустить её, — продолжил он. — Они надеются, что она где-нибудь облажается, и они снова её поймают, но она этого не сделает. Особенно сейчас, когда отца нет. Первое, что она собирается сделать, это прийти за мной.       Эндрю был молчалив и неподвижен, бетонный столб в океане, не отражаемый грохотом волн. Джостен знал, что это была игра. Знал, что Миньярд не мог защитить его от этого, но то, как Эндрю держал себя фамильярно, все равно заставило расслабиться. Миньярд был сильным, его это не сломит. Он переживет Нила.       Впервые с тех пор, как ему позвонили, Джостен подумал, что это может сломить его. Раньше у него никогда не было ничего стоящего. Все предыдущие разы, когда он убегал, он никогда не оставлял ничего важного. На этот раз это может убить его сильнее, чем Лола.       — Нет, — произнес Эндрю. Нил поднял голову и увидел огонь в его глазах, сжатую в решимости челюсть, более приглушенную версию того, что он видел на лице Миньярда в том номере отеля в Балтиморе. Джостену было так больно, что он начал задыхаться, зная, что ему придется оставить это позади.       — Она убьет меня, — произнес он. — ФБР снова предложило мне защиту свидетелей.       — Что ты ответил?       — Нет, — сказал Нил, решительно качая головой. — У моего отца были связи в правоохранительных органах. Я не сомневаюсь, что она могла бы получить доступ к моему местонахождению.       Кулаки Эндрю были сжаты так сильно, что костяшки пальцев побелели. Джостену хотелось протянуть руку, разжать эти ладони, переплести их со своими и целовать кончики пальцев, пока все мышцы не расслабятся. Но он не мог. Ему хотелось, чтобы его последнее воспоминание о Миньярде было нежным. Но это была несбыточная мечта.       — Хорошо, — сказал Эндрю. — Мы сбежим.       Шок пробежал по позвоночнику Нила.       — Нет, — ответил он громче, чем собирался. — Я не сделаю этого с тобой, Эндрю. Я не заберу тебя от твоей семьи. Я не стану подвергать тебя большей опасности.       — Ты ничего не делаешь, — сказал Миньярд с кислотой на языке. — Не тебе решать, что мне делать. Я сделаю это. И я иду с тобой.       — Я покойник, Эндрю, — умоляюще сказал Нил. — Она найдет меня, я знаю, что найдет. Я не такой умный, как моя мама, у меня не так много связей. С моими шрамами я стал более узнаваемым, и скрыть это будет почти невозможно.       — Тогда зачем бежать? — Спросил Эндрю.       — Чтобы уйти как можно дальше от лис, — сказал Джостен. — Я не позволю ей убить их. Особенно тебя. Я не стану подвергать тебя опасности.       Ярость вспыхнула в глазах Миньярда, и он протянул руку и грубо схватил Нила за подбородок.       — Я думал, что сказал тебе перестать быть мучеником, — сказал он.       — Ты же знаешь, я никогда не делаю того, что мне говорят, — ответил Нил. Он закрыл глаза и наслаждался прикосновением Эндрю, пусть даже грубым и злым.       — Я сказал тебе в Балтиморе, что не позволю им забрать тебя, — сказал Эндрю. — Ты — Нил Джостен, и ты принадлежишь мне.       Звук его голоса чуть не сломал Нила, а этого не могло случиться. Он знал, что Миньярд имел в виду не их сделку, поскольку они отменили ее ещё до Балтимора. И он знал, что не имел в виду настоящее владение, потому что Эндрю никогда бы не стал пытаться завладеть другим человеком. Миньярд сказал, что он по-прежнему будет защищать Нила, со сделкой или без нее. Это было самое близкое к признанию того, что это означало что-то, чего Эндрю ещё не допускал.       И было слишком поздно.       — Эндрю, — сказал Джостен, ненавидя то, как жалобно звучал его голос, как близко он был к слезам. — Ты не можешь защитить меня от этого. Я умираю с того дня, как мы встретились. Даже дольше. У меня больше времени, чем я когда-либо просил. Все, что было после Балтимора, было подарком, которого я не заслуживал.       Эндрю уставился на него, и Нил видел, как тот думает. Он бы понял. Он придет к такому же выводу, как только адреналин спадет. Другого пути быть не могло. Нил уйдет, а Лисы сохранят свою жизнь. Это была сделка, которую он готов совершить в любой день.       — Я знал, что делаю, — ответил Миньярд, — заключая сделку с беглецом. То, что ты не учёл все варианты, как это может закончиться, не значит, что я этого не сделал.       Это вывело Нила из отчаяния. Означало ли это, что Эндрю уже пообещал сбежать с ним, когда они заключили сделку? Это не имело смысла. Конец сделки Джостена не мог стоить того. Все, что он обещал, это держать Кевина рядом.       Кевин, который теперь был в безопасности в Пальметто, в безопасности до конца своей карьеры. Кевин, который должен был дать Эндрю повод продолжать, и, насколько мог судить Нил, не справился. У Миньярда не осталось ни сделок, ни обязательств, ни любви к Экси. У него просто были люди, за которых он все ещё будет сражаться.       — Я не буду просить тебя оставить свою семью, — сказал Нил. — Можешь притвориться, что тебе все равно, но я тебя знаю. Ты не простишь себе, что оставил их, и я не позволю тебе ненавидеть меня за это.       — Я уже ненавижу тебя, — предсказуемо произнес Эндрю.       — Зачем тебе убегать с кем-то, кого ты ненавидишь?       Он ожидал какой-то язвительной реплики, но вместо этого Миньярд закрыл глаза, лицо исказилось от ярости. Его дыхание было коротким и быстрым через нос.       Затем он схватил Нила за шею и потянул вперёд, пока их лбы не соприкоснулись. Джостен чувствовал его дыхание на своих губах, и ему хотелось поцеловать его. Рука Эндрю тряслась там, где он держал его за шею.       — Слушай внимательно, Джостен, потому что я больше не буду повторять, — сказал Эндрю. Его голос был тише, чем ожидал Нил, более напряжённым. — Ты принадлежишь мне. Я не позволю никому забрать тебя.       Нил хотел этого так сильно, что у него болело все тело. Он хотел сказать «да», довериться Эндрю, снова отдать свою жизнь человеку, который месяцами хранил её в безопасности.       — Я не могу допустить, чтобы тебя убили, — прошептал он в лицо Миньярда, так близко к своему. — Это убьет меня.       — Ты все равно умираешь, помнишь? — сказал Эндрю, крепче сжимая кулаком шею Джостена, так сильно, что там наверняка останется синяк. — Ты умеешь бегать, а я умею драться. Твоя мать была слаба. Она не смогла защитить тебя. Но я не проиграю.       И это было все. Напоминание о матери Нила должно было сделать его более сдержанным, воспоминание о ее горящем теле стало осязаемым примером того, что могло случиться с Эндрю. Но именно эта уверенность в том, что вместе они могут быть в безопасности, что Миньярд достаточно силен, чтобы защитить их обоих, перерезала последние струны решимости Нила.       Джостен не хотел идти один. Когда он заглянул под щит своего отказа подвергнуть Эндрю опасности, он увидел эту уродливую правду. Он не хотел делать это в одиночку, не снова. И он не мог оставить Миньярда. Он скорее умрет здесь, на руках у Эндрю, чем снова будет жить в бегах, ни для кого не значащих.       — Хорошо, — прошептал он, вся борьба покинула его. — Но сначала ты должен мне кое-что сказать. Если да, то мы пойдем вместе.       — Что, Джостен? — выплюнул Эндрю.       — Скажи мне, что ты не ненавидишь меня, — сказал Нил спокойным голосом теперь, когда он принял решение. — Ты бы не сделал этого ради кого-то, кого ненавидишь. Я знаю, что ты бы этого не сделал. Я был никем до того, как пришел сюда, и если мне суждено умереть, я не хочу снова быть никем.       Лицо Миньярда было полно гнева, его рука так сжимала шею Нила, что грозила сломать ему позвоночник. Его дыхание было тяжёлым на губах Джостена, которые были так близко прижаты друг к другу.       — Я не ненавижу тебя, гребаный идиот, — чуть не закричал Эндрю. — Ты не ничто. Поздравляю, мы разобрались. Теперь мы можем идти?       По телу Нила разлилось глубокое спокойствие. Он успокоил напряженные мышцы и расслабился. Это было похоже на то, когда он решил остаться в Пальметто, несмотря на мишень на его спине, покой, который приходит с осознанием того, что он умрет, но он не умрет во лжи.       На этот раз он не был уверен, когда умрет и где, но знал, что будет с Эндрю. Он не умрет как ничтожество. И этого было достаточно.       — Да, — сказал он. — Пойдем.

***

      Они молча вернулись в Лисью башню. К счастью, в их комнате больше никого не было. Собрались быстро, взяли только самое необходимое. Джостен напомнил Эндрю, чтобы тот не брал с собой ничего, на чем был логотип Пальметто.       Пока Эндрю не было в комнате, Нил прижал к груди свою знакомую оранжевую толстовку и сунул ее вглубь шкафа, где Кевин в конце концов найдет ее. Он не мог смириться с мыслью, что ее выбросят в мусорное ведро. Номер 10, Нил Джостен, стартовый нападающий. Теперь просто ещё одна личность, которую он терял, как и все остальные.       Но пока Миньярд был с ним, он все равно был бы Нилом, даже если бы в его паспорте было другое имя.       После того как они закончили упаковывать вещи, они написали свои записки.       Джостен настоял на том, чтобы они объяснили свое исчезновение Лисам, особенно семье Эндрю и Ваймаку. Они должны были быть очень расплывчатыми, но хоть что-то объяснять, куда они ушли и почему. Когда он понял, что их отсутствие может привести к тому, что «лисы» окажутся ниже необходимого количества игроков для участия в соревнованиях, у него чуть не случился очередной приступ паники. Но теперь у них было больше запасных игроков, чем когда Нил только начинал. Тренер разберётся.       Поэтому он написал Ваймаку. Там практически не было никаких объяснений, кроме того, что они должны были уйти. Он подумал, что тренер, вероятно, даже не удивится. Это всегда было неизбежно. Он просто надеялся, что оказал достаточное влияние на команду, и Ваймак не пожалел, что когда-то взял его.       Он написал ещё одну записку, адресованную всем Лисам. Он просто сказал: «Спасибо. Вы все были потрясающими». Эхо того, что он сказал Эндрю в Балтиморе, наполнило его ужасом, но это казалось уместным. Он думал, что должен извиниться, но этого было бы недостаточно.       Миньярд написал три заметки: одну для Ники, одну для Аарона и одну для Би. К тому времени, как Нил закончил со своим, те, что для Аарона и Би, были запечатаны, но он посмотрел через плечо Эндрю на ту, что для Ники. Он просто написал: «Я буду в порядке. Позаботься о Кевине». Нил надеялся, что та, что для Аарона, была немного подробнее.       Закончив, они оставили записи, сотовые телефоны и ключи от спальни на кухонном столе.       — Тебе следует оставить ключи от Мазерати, — сказал Джостен.       Миньярд только посмотрел на него.       — Это слишком узнаваемо, — ответил он. — Если мы не оставим его здесь, нам придется где-то его сбросить. Это будет пустая трата денег.       Эндрю сердито хмыкнул и сунул ключи от машины в конверт с запиской Ники.       Закончив приготовления, они без лишнего шума спустились по лестнице. Нил знал, что если он позволит себе ностальгировать по Лисьей башне, то не выживет. Он хотел в последний раз подняться на крышу, но не мог себе этого позволить.       Вместо этого они вышли из общежития не оглядываясь.

***

      Их первой задачей было получить деньги. У Нила ещё оставалось немного в папке, но она сильно опустела с тех пор, как он купил «Мазерати» для Эндрю. К счастью, он знал место в Теннесси, где его мама оставила наличные.       Он использовал часть своих наличных денег, чтобы подкупить дальнобойщика, чтобы тот разрешил им поехать автостопом. Они оба не помещались в кабине, поэтому он позволил им ехать с грузом. Перед отъездом Джостен купил на заправке небольшой фонарик, немного еды и бутылку воды.       Когда двери закрылись, вокруг них осталась только кромешная тьма, если не считать света фонарика. Они использовали его только тогда, когда это было необходимо, так что в основном они были в темноте.       В грузовике были большие картонные коробки, но Нил не мог сказать, что в них было. Он знал только то, что они были недостаточно тяжёлыми, чтобы причинить какой-либо ущерб, если бы они двигались. Ему и Эндрю удалось выкроить небольшой участок пола без ящиков, где они могли бы сидеть.       В пути они были около четырех часов. Некоторое время никто из них не разговаривал, они просто сидели рядом в тихой темноте. Но затем перед ними наступила реальность поездки, напряжение их бегства ускользнуло в скуку, и они начали ёрзать в поисках того, чем бы заняться.       Миньярд вытащил свой музыкальный плеер. Нил разрешил это, потому что он не был подключен к какой-либо сети и не имел служб определения местоположения. Эндрю не мог добавить к нему больше музыки, но он мог слушать то, что уже было. Он дал Джостену один наушник.       Музыка Эндрю состояла в основном из метала, хард-рока и странной электронной музыки, которую Нил на самом деле не считал музыкой, но это было все, что у них было, и это заполняло тишину. С разрешения он положил голову на плечо Миньярда и позволил музыке заглушить его мысли. Он понял, что, вероятно, именно поэтому Эндрю так нравились эти песни — трудно было думать во время прослушивания.       Через некоторое время, как только он начал засыпать, песня изменилась, и Нил узнал ее. Нил обычно не узнавал большую часть музыки, и он, конечно, никогда не узнавал ничего из того, что слушал Эндрю, но он определенно слышал это раньше. Это очень отличалось от всего остального, что они слушали до этого.       Он с удивлением понял, что это была песня, которую Миньярд выбрал для своего рингтона, что-то о беглецах. Он тихо усмехнулся про себя, и плечи Эндрю напряглись, как будто он не понял, что Нил все ещё не спал. Он пошевелился, чтобы изменить песню, и Джостен протянул руку, чтобы остановить его.       — Я хочу услышать это полностью, — сказал он. Эндрю все ещё был напряжен, но убрал руку, позволяя песне играть.       Нил был удивлен, что текст так сильно ударил. Он рассчитывал рассмеяться, когда дошел до припева, так как он был знаком, но его отвлек один из куплетов.

It seems no one can help me now

I'm in too deep

There's no way out

This time I have really led myself astray.

      Забавно, что Эндрю, когда он едва знал Нила, выбрал песню, которая так точно передала, каково это — оставаться с Лисами, зная, что это будет означать его смерть. Он внимательно вслушивался в слова дальше.

Can you help me remember how to smile?

Make it somehow all seem worthwhile.

      Ему стало интересно, прослушал ли Миньярд всю песню, прежде чем выбрать ее для рингтона Нила. Он знал, что лучше не спрашивать себя, знал ли Эндрю когда-нибудь об этом куплете — Эндрю все ещё не улыбался, а он выбрал эту песню ещё до того, как почувствовал к Нилу что-либо, кроме ненависти. Но все же Нил думал о стороне Кевина в их сделке, чтобы дать Миньярду повод для беспокойства.

A little out of touch, a little insane

It's just easier than dealing with the pain.

      Эти строки казались подходящими для Эндрю. Ну, им обоим, на самом деле. Нил изо всех сил старался держаться подальше от Лис, позволяя своим секретам и лжи оградить его от любви, но это не сработало.       Песня стихла, и ее место заняла другая, более похожая на Эндрю. Плечи Миньярда расслабились, и Нил понял, что тот был напряжен на протяжении всей песни. Возможно, он не рассчитывал, что она будет звучать так, как они. Нил снова опустился на плечо Эндрю и позволил себе забыть.       Через некоторое время Эндрю устал от музыки и выключил ее. Он потянулся в ограниченном пространством, которое у них было, и Джостен попытался сжаться, чтобы им не пришлось соприкасаться. Но когда Миньярд закончил, он положил руку на колено Нила и прижал их плечи друг к другу.       — Как долго мы едем? — спросил Нил. Без музыки звук его голоса, нарушающего тишину, был немного жутким.       — Около полутора часов, — ответил Эндрю. У него были смехотворно точные внутренние часы, которые Нил находил очаровательными.       Ещё предстоит долгий путь. Джостен пытался придумать, чем бы они могли заняться, чтобы скоротать время.       — На чем вы остановились с Рене? — Спросил он. — С подготовкой к зомби-апокалипсису.       — Мы обсуждали разные стратегии получения еды, — сказал он.       — Какие были предложения?       — Я подумал, что мы должны в первую очередь добраться до магазина и ограбить его, — сказал Эндрю. Он беспокойно поправил плечи, но пока, похоже, был доволен разговором. — Она думала, что это было бы слишком рискованно, поскольку это неизбежно означало бы конфронтацию с другими.       — Каково было ее решение?       — Найти ферму.       Нил обдумал это. Это было бы красиво и удаленно, с меньшей конкуренцией, но меньшим количеством вариантов, и в конечном итоге потребовало бы много физического труда. Он сообщил об этом Миньярду, который казался впечатленным.       — Я так и сказал, — ответил Эндрю. — Я предложил найти какой-нибудь магазин, в котором продаются и еда, и оружие, вроде Walmart. Использовать оружие, чтобы защищать его, а затем жить за счёт магазина.       — Чтобы защищать такой магазин, вам понадобится ещё несколько человек, — сказал Джостен. — Там куча входов и выходов.       — Мы могли бы использовать некоторые из пустых проходов, чтобы забаррикадировать их.       Нил кивнул. Это казалось правдоподобным.       — Вам нужна была бы ещё аптека, — сказал он.       — Иногда ты умнее, чем кажешься, Джостен, — сказал Эндрю.       Нил подумал, что это был, вероятно, самый высокий комплимент, который когда-либо делал ему Миньярд, но все равно с вызовом толкнул Эндрю в плечо.       Они обсуждали разные стратегии, пока грузовик не остановился. Дверь открылась, и их глазам потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к свету. Это была просто временная остановка, у них было ещё пару часов до конца, но они могли пойти в ванную и размять ноги.       Когда они вернулись в грузовик, уже начинала опускаться ночь.       Когда Джостен только позвонил Эндрю, был ранний полдень.       Удивительно, как много изменилось всего за несколько часов. Нил уснул на плече у Миньярда и пробыл в таком положении оставшуюся часть дороги.