не случайно

Они начали целоваться еще до того, как, запинаясь за собственные ноги, ввалились в квартиру. Феликс зажмурился, оказавшись прижатым спиной к стене, ощущая, как Хен вылизывает его рот, при этом тот пытался прикрыть дверь, правда, выходило не очень. Он не помнил, чтобы когда-то прежде возбуждался настолько сильно и быстро, да, черт, он себя-то сейчас с трудом помнил, вообще мало что соображал, лишь зарывался пальцами в темные волосы, притягивая к себе. — Секунду, — Хенджин отодвинулся, тяжело дыша, чтобы запереть замок. — Вот, так-то лучше. — И вновь впился в губы настойчивым поцелуем. А у Феликс промелькнула мысль, что это даже по-своему привычно — заходить к Хенджин домой с целью заняться сексом. Стоп. Нет. Не привыкать. Это второй раз и он должен стать последним. Сегодня они дойдут до конца, Феликс получит то, чего так сильно хотел, и на этом все закончится. Только… отчего так неприятно думать об этом? Им вновь пришлось прерваться, чтобы снять обувь, но при этом они все равно неловко сталкивались, мешая друг другу. Хенджин притянул его к себе за талию, мазнул влажно языком по раскрытым губам, толкнулся в рот; нетерпеливо оттянул пряди волос на затылке, заставляя промычать что-то невнятное, зажмуриться сильнее, теряясь в ощущениях. Невозможный. Желанный. Напористый. Да, Хенджин определенно знал, что делал, когда притирался своим стояком к его бедру. Точно понимал, как влияет на него. Тот вообще словно бы идеально знал его тело, мгновенно считывал желания, играючи вырывая один стон за другим. И сейчас ему было просто одуряюще хорошо с Хенджин. Пусть тот Феликсу абсолютно не подходящий. Инфантильный? Уже не уверен. Но они ведь, действительно, не подходят друг другу. Вообще. По определению разные. Только вот Феликсу к нему тянет, Феликсу нравится в нем буквально все: аромат, то, как тот целуется, ласкает, потирает пальцами кожу чуть ниже ушей, как прикусывает губу, как ведет, будто в парном танце. Наглый. Уверенный в себе. Точно знающий, как сделать ему хорошо… А еще Хенджин действительно вкусно пахнет. Феликс вообще брезгливый, но Хенджин не вызывал подобных ощущений. Его вкус и запах казались настолько подходящими, будто кто-то специально подбирал, чтобы Феликсу нравилось. Хотелось втягивать кожу губами, целовать, вдыхать, вылизывать… Хотелось попробовать всего Хена. — В ванную, — он с трудом сумел вывернуться из поцелуя. — Что? — мысли Хенджин явно были заняты другим, учитывая, как жадно тот оглаживал и сжимал его ягодицы, обтянутые джинсами. — В ванную, я вспотел, — повторил настойчивее. Ну, а что? Они же до этого не чинно прогуливались, а катались на роликах, ничего удивительного, что Феликс взмок. — Да-да, — согласился Хенджин, подталкивая в нужном направлении. Стоило только перешагнуть порог ванной комнаты, как Феликс оказался прижат грудью к душевой кабинке. Оперся ладонями о прохладное стекло, чувствуя, как настойчиво Хенджин покрывает его шею мокрыми поцелуями. Ему всегда нравилось, когда партнеры ласкали его, пристроившись сзади, было в этом что-то особенно волнительное. Но Хен — это другой уровень. Тот будто чувствовал, как именно надо Феликсу. Будто понимал на интуитивном уровне, что нужно прикусить за шею, потереть через ткань тонкой футболки грудь, живот, а затем спину, огладить задницу. — Снимай, — Хенджин скользнул пальцами по поясу его джинсов, показывая, чего именно хочет. Он послушно вцепился в пуговицу, расстегивая ее непослушными пальцами, дернул вниз собачку молнии. Джинни помог ему раздеться, поспешно, суетливо, не переставая покрывать поцелуями в процессе. Полностью обнаженный Феликс, вновь притиснутый к душевой кабинке, уткнулся лбом в сгиб локтя, все отчетливее понимая, что именно этого хотел. Чтобы вот так — жадно, нетерпеливо, голодно. Хотел Хенджин, чего уж греха таить. Который сжимал ладонями его ягодицы, целовал горячими губами его взмокшую шею, шептал непристойности. А стоило Феликсу запрокинуть голову, тот втянул кожу, оставляя засос. — Блядь, — зашипел Феликс. — Не удержался, — прошептал Хенджин на ухо. — Иногда кажется, что я сожрать тебя хочу. Такой ты вкусный. — Заканчивай, — потребовал Феликс, имея в виду болтовню. — Рано, — хохотнул Хенджин, обдавая дыханием. — Сука, — выругался, потому что нет сил. Не осталось на Хенджин больше цензурных фраз и выражений. Пришлось разворачиваться в объятиях и, найдя жаждущие губы, на ощупь расстегивать чужую ширинку. Пальцы подрагивали, спешили оба, неловко сталкиваясь руками и мешая друг другу, так что, к тому моменту, как удалось избавить Хенджин от одежды, Феликсу хотелось материться. — Заходи, — утягивая его за собой в душевую кабинку. Ебучую неудобную душевую кабинку. Хотя… не такая и неудобная — Феликсу заметил сиденье. — Вот туда ты усядешься и будешь меня вылизывать, как положено послушному мальчику, — словно в бреду прошептал Феликс между поцелуями. Он прижимался к обнаженному телу, гладил, сжимал, надеясь, что сегодня у него будет время насладиться и обласкать не так бегло. — Я смотрю, кто-то поверил в себя, — усмехнулся тот. Хенджин — это чувственный ураган. У Феликса от одних только интонаций богического голоса подкашивались коленки. Стоя под горячими струями воды, он плавился, гнулся под настойчивыми движениями. Хен слизал жар с шеи, впился пальцами в талию, потерся лбом о затылок, опустился ниже, ведя языком по позвонкам. И еще ниже, чтобы впиться губами в ягодицу, засосать кожу, которая, Феликс уверен, покраснела. — Ты решил всего меня пометить? — на выдохе, с трудом сумев облечь мысль в слова. — Ну что за ляжки? — начисто игнорируя его вопрос. — Я бы вечно кусал их… И действительно прикусил его чуть ниже ягодицы. Чувствительно, до легкой, приятной боли. Повел руками, оглаживая, поднялся чуть выше, зацеловывая и облизывая. А Феликс все, что мог, это стонать на выдохе, чувствуя, как температура стремительно поднимается. И дело тут далеко не в горячей воде, бьющей по плечам, а в его ощущениях. Хенджин жадно гладил руками, впивался губами в податливую мякоть ягодиц, дразняще проводил между ними. Феликсу от нетерпения хотелось выть. Или начать ругаться! Он все ждал, ну когда же? И весь напрягся от предвкушения, чувствуя, что Хен развел двумя руками ягодицы, чтобы сразу с нажимом мазнуть языком по подготовленному отверстию. Когда тот присосался к его дырке —ощутимо, напористо, мощно — у него не хватило сил сдержаться. Он застонал. Как же он застонал, черт. Так, как никогда не позволял себе до этого. Звучно. Жаждущий звук разнесся по ванной, разбиваясь о стенки душевой. Непозволительно громко и пошло. Феликс сам от себя такого не ожидал. Скулящее животное, не меньше. Конечно, у него были любовники до этого. Но никто до Хенджин не вылизывал его так — со вкусом. Будто он — десерт. Будто им невозможно насытиться. Хенджин сам мычал, когда проталкивал язык в него, когда присасывался, только лишь для того, чтобы оторваться на мгновение и подразнить кружащими движениями. Тот знал, что делал, и Феликса в какой-то момент резануло чувством собственничества, до сих пор ему не свойственным. Хенджин всё это делал с кем-то? Опыт явно есть… И немалый. Иначе как объяснить тот факт, что Феликс невольно выгибался, подставлялся, жаждал, чтобы напористый язык мазал еще и еще. Правда, лишние мысли вымело быстро, невозможно было сосредоточиться еще на чем-то, кроме настойчивой ласки. Внизу живота концентрировалось желание, там, где член налился, крепко стоял, там, где внутрь толкался язык Хенджин, где пальцы впивались в ягодицы до алых отметин. — Шлепни меня, — попросил Феликс, закусывая ребро собственной ладони, чтобы не звучать совсем уж громко. Хотелось, чтобы во рту было что-то более существенное, но он думал, что успеет это наверстать. Успеет вылизать член, успеет засосать невероятно красивые пальцы Хван Хенджин, выпачканные его смазкой, слюной… Хенджин не стал переспрашивать. Припечатал шлепок, не отрываясь от его дырки, проталкивая язык внутрь, придерживая одну ягодицу так, чтобы было больше доступа, и Енбок невольно выгнулся. — А я говорил, — надрывно выдохнул он, — послушный… — Не зарывайся, — тот оторвался, лишь для того, чтобы в отместку вновь прикусить ягодицу и двумя руками обхватить снизу, сжимая. — Я тебя захотел, — еще укус, которой сопровождался короткой болью, — Смотри, как ты сам хочешь меня. Язык вновь кружил у отверстия, а руки раскрывали, и Феликсу было совершенно все равно, как он при этом выглядел. Просяще? Возможно. Мир резко сократился до ощущения горячего мокрого языка Тэхёна, до рук, сминающих его задницу, до всхлипов, до шума воды в ушах. — Засадить бы тебе прямо сейчас, — произнес Хен, оторвавшись от него. Тот поднялся на ноги, зарылся носом в его волосы, а пальцами продолжил поглаживать обласканное до этого отверстие. — Что тебе мешает? — совсем одурев, спросил Феликс, пытаясь повернуться так, чтобы дать понять — он хочет поцелуй. Прямо сейчас. И, на удивление, Хенджин его понял — впился губами, ворвался влажно языком, с громким пошлым звуком. Да. Именно так и должно быть с Хван Хкнджин. Пусть тот не лучший студент, не лучший в общественной деятельности, и не понимает ничего в том, как люди строят отношения, зато точно понял, что нравится Феликсу. Хотя, он не был уверен в том, что это всё. Хенджин удивительно его почувствовал. С ним не составило труда расслабиться, раскрыться, довериться… Можно было сколько угодно прикрываться словами «просто секс», но Феликс, как никто другой знал, что «просто секс» — далеко не просто. А Хенджин был в этом мастером. Доводил его до умопомрачения языком, губами, руками, словами, поведением. Хватит ли ему этого одноразово? Феликс не был уверен. Особенно когда два пальца настойчиво надавили на разработанный сфинктер, а собственный стояк уперся в холодную поверхность душевой кабинки. Хенджин прикусывал его шею, словно пёс, который боялся упустить своё, и Фелику по-своему это нравилось. — Я презираю секс в душе — неудобно, — прошептал тот на ухо, и голос Хенджина слился бы с шумом воды, если бы тот не был так близко. — Я хочу иметь возможность рассмотреть тебя со всех сторон, хочу чтобы ты лежал подо мной, расставив пошире ноги, хочу вылизать тебя везде… Этого было вполне достаточно, чтобы щеки Феликса, которые и без того горели, защипало пуще прежнего. Так ярко перед глазами встали картинки, как он будет лежать на кровати, а Тэхён будет брать его лицом к лицу. По-хорошему, нужно было вытереться, но они, не сговариваясь, вылезли из кабинки, и Феликс ощутил неловкость, когда первый вышел из ванной комнаты, полностью обнаженный, демонстрируя свое нетерпение. Хотя, с чего бы ему стесняться? Когда он обернулся, чтобы посмотреть на Тэхёна, то осознал, что это впервые, когда он видел того полностью голым. Ничего теперь не мешало. Джинии в блядских кожаных штанах — это эротика по определению, голый Хен, мокрый после душа, с повлажневшими прядями волос, что липли к шее — это порнография. Феликс скользнул взглядом по плечам, груди, подтянутому животу, а затем ниже… Какой же он счастливчик. Хенджин был оснащен лучше некуда. Да, Енбок понял это еще в прошлый раз, когда терся задницей о чужой стояк, и сегодня тоже успел ощутить бедром… Что там нужно было сделать? Сходить на свидание? Да он готов был, похоже, сходить еще не на одно, потому что награда слишком высока — целый Хван Хенджин в его распоряжении. — Когда ты так смотришь, я хочу тебя еще сильнее, хотя кажется — дальше некуда, — Хен кивнул на свой внушительный стояк. — Продемонстрируй, насколько сильно, — Феликсу понравилось играть на территории Хенджин. Дерзить, позволять себе говорить грязные фразочки, ругаться, и быть более развязным, чем обычно… Что-то было в Хенджин, что заставляло его чувствовать себя не просто привлекательным, а желанным. Хенджин подойдя к нему вплотную, вновь поцеловал шею, упираясь истекающей смазкой головкой в бедро, Феликс ощутил, как покрываются мурашками его спина и руки. Организм на Хенджина реагировал одинаково — его накрывало волнами возбуждения. Хенджин потянул Феликса в комнату, и тот, явно разморенный, возбужденный, поддался без лишних разговоров. От него не укрылись порозовевшие щеки, уши, разгоряченная кожа, учащенное дыхание. Тот так остро реагировал на каждое его действие, был таким отзывчивым, что это сносило крышу. Ему хотелось заласкать это потрясающее тело, лишь бы вновь и вновь слышать эти восхитительные стоны. У Феликса идеальная фигура. И Хенджин был уверен, что дай ему волю, он бы каждый раз кусал эти подтянутые ягодицы и сочные ляжки. Собственный стояк был каменный, хотелось так, что член истекал предэякулятом, но Хен уговаривал себя, взывал к здравому смыслу — он не может сегодня переспать с Феликсом. Не может. Но когда он уложил Феликса на кровать, когда тот выгнулся, отставляя аппетитную задницу, уперся лбом в согнутые перед собой локти, он был уже не так уверен в том, что сможет остановиться. Картина, что предстала перед ним — была слишком горячей. Хенджин просто дурел от того факта, что может беспрепятственно рассматривать, прикасаться, и Феликс будет реагировать на каждое его действие. Когда дело касалось чужого удовольствия, Хенджин не скупился. А когда дело касалось удовольствия Ли Феликс, которого хотелось заполучить себе полностью, то ставки удваивались. Даже утраивались. Поэтому Хенджин старался изо всех сил. Щедро смазав пальцы, он прошелся ими по подготовленному отверстию Феликс. На первые прикосновения тот отозвался шипением, выгнулся сильнее, явно продемонстрировав, что хочет еще. Хенджин дразнил намеренно, потому что видел, как с члена у того течет смазка, пачкая покрывало, которое они из-за спешки не удосужились сдернуть. Когда Хенджин чуть надавил на сфинктер, а затем остановился, и продолжил кружить, Феликс поднял голову резко, обернулся, глядя через плечо. — Ну уж нет, блядь, — выдав своё нетерпение ругнулся тот, и Хенджин с удовольствием заметил, какой пожар полыхает на дне зрачков. — Так хочешь мои пальцы? — Хенджин нашел в себе силы ухмыльнуться. Феликс, вместо того чтобы начать спорить, развернулся, садясь на постели. — Моя задница и твоё лицо, как тебе тандем? — спросил тот, приподняв дерзко бровь. — Я бы не придумал лучше, — и это было чистой правдой, потому что у Хенджина стояк уже просто болел, и слишком высока была вероятность не сдержаться. В самой своей смелой фантазии Хенджина не смог бы представить то, как бесподобно выгляде Феликс, который навис над ним так, что задница оказалась прямо перед лицом, а фантазия у Хенджина всегда была что надо. Он, будто на рефлексах, впился в белые ягодицы пальцами, развел их, провел языком по дырке, услышал мычание, а затем произошло то, что Хенджину голову снесло напрочь… Ли Енбок, тот самый Феликс, от которого он с ума сходил и млел, языком начал ласкать головку его члена, обхватывая рукой ствол. Влажность рта обволакивала, хотелось толкнуться глубже, и Хенджин даже чуть вскинул бедра, а ртом жадно присосался к отверстию. А стоило добавить палец, чувствуя, как охотно расходятся тугие мышцы, Феликс замычал, пуская вибрации по его члену. Думать о чем-то, кроме горячего тела на нем, становилось все труднее. Он же не выдержит. Сорвется. Где чертов спасительный звонок?! Его все не было. А у Хенджина, видимо, мозги совсем расплавились, потому что, проталкивая в Феликса второй палец, слыша еще один умопомрачительный стон, он не придумал ничего лучше, чем повернуть голову и посмотреть в зеркало. Ну идиот же! Мазохист просто... Они выглядели охренительно! Феликс на нем и вовсе — чертов шедевр! Тот активно двигал головой вверх-вниз, старательно отсасывая, и Хенджин поймал себя на мысли, что еще немного и он кончит. А это недопустимо. Вообще недопустимо. Зачем он ввязался в эту авантюру, может просто сдаться уже? В этот момент он даже поверил, что один секс с Феликс стоит всего. Вообще всех его усилий. И он искренне думал, что даже если тот не будет его парнем, то он все равно будет бережно хранить эти воспоминания и этот охуенный секс. — Посмотри на себя, тебе так нравится сосать мой член, — хрипло, силясь хоть немного включить голову. — Не отвлекайся, — глядя через зеркало на Хенджин, ответил Феликс. Видимо для пущего эффекта, тот вильнул задницей, и Хенджин послушно продолжил двигать пальцами. Как же ему хотелось, чтобы вместо пальцев в Феликсе скользил его член… который Феликс так старательно заглатывал. По комнате разносились влажные звуки. Тот умудрялся сжимать губами так, как нужно, брать достаточно глубоко, в нужный момент помогал себе рукой и спускался к яйцам, и Хенджин невольно мычал, толкаясь пальцами, впиваясь зубами несильно в ягодицу, засасывая кожу, оставляя след. Да, может, слишком собственнически, но что сделать, если у Феликса такая потрясающая задница, и вообще, весь Ли Феликс — невероятный. Хенджин мазнул языком по чувствительному месту, чуть ниже отверстия, спустился к яйцам, и Енбок, выпустив его член изо рта, сломлено засклил… — Давай уже! — прозвучало требовательно, и Енбок начал вставать с него. — Не терпится? — Он и сам был на пределе, но все еще надеялся потянуть время. — Презервативы, — скомандовал Ли таким тоном, что было очевидно — спорить не вариант. План провалился. И, видимо, сегодня все и закончится… Что ж, нужно взять от этой ночи все, и сделать ее незабываемой. Он поднялся с кровати, чтобы достать из тумбочки презервативы, но тут раздалась спасительная трель — звонил телефон Феликс. — Ответишь? — он замер, разглядывая Феликс — тот просто идеально смотрелся в его кровати. — Ну уж нет, кто бы это ни был — потерпит, — ответил тот, заваливаясь на спину, и Хен не удержался от того, чтобы мазнуть взглядом по красивому лицу, крепкой шее, подтянутому животу, низ которого был перепачкан сочащейся из члена смазкой. А бедра… — Вдруг это важно, — как можно более непринужденно заметил Джинни. Он-то точно знал, что это за звонок. И как раз в этот момент трель прекратилась. — Ну вот видишь, — Феликс, ухватив его за запястье, потянул на себя, вынуждая опуститься сверху. — Потерпят. Как по команде, телефон зазвонил снова, и Хен хохотнул. — Уверен? Кажется кто-то очень сильно хочет твоего внимания. Иди ответь, я подожду. — Ладно, ты прав. Иначе задолбают звонками. Я мигом! — Ли подскочил на ноги и отправился на поиски телефона. Который, судя по звукам, обнаружился в ванной, там где осталась их одежда. — Что?.. — донеслось до его слуха. — Это второй раз за месяц! Ты решил самоликвидироваться или что? — Феликс звучал очень раздосадовано, и Хен чувствовал боль того, как никогда, особенно глядя на свой твердый стояк. — Вот ни раньше, ни позже, а! Черт с тобой, сейчас приеду. Феликс появился на пороге комнаты, сжимая в руках телефон, виновато глядя на Хенджин. — Мне надо… Там Сынмин опять, похоже, покалечился на тренировке, мне нужно забрать его из травмы. — Что у него? — поинтересовался Хен. — Связки. Разрыв какой-то, не знаю… В общем, он едва ходит, — Феликс схватился за переносицу, раздраженно вздыхая. — Прости, что так глупо вышло… Мне действительно неловко и… — Ничего, — Хенджин подошел к Енбоку, — не переживай, значит, закончим в следующий раз. Согласен? — Ну… да. — Вот и хорошо. — Хенджин возликовал! Он только что, считай, выбил согласие на еще одно свидание. — Давай одеваться, отвезу тебя к Сынмину.