We're never done with killing time

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Его родители вернулись в четверг, и они были такими же, какими были всегда. А Стив… нет. Сколько Стив себя помнил, внутри него всегда жила глубокая безымянная сила, абсолютно уверенная, что ему чего-то не хватает — какого-то основного, необходимого аспекта жизни, с которым он не родился, как все остальные. Эта сила заставляла его искать то, чем была эта отсутствующая деталь, вцепиться в неё обеими руками и никогда не отпускать. Стив всегда считал, что это должен быть человек. Что, если бы он остепенился, нашёл правильную девушку, возможно, даже завёл бы семью, то это чувство отчаяния бы ушло, и он бы наконец ощутил себя полноценным. Но больше он не был в этом уверен. Эта сила угасала, почти исчезнув полностью, но он не думал, что это из-за того, что у него есть отношения. Что-то внутри него изменилось за эти последние несколько недель, какая-то составляющая самой его сущности, и он чувствовал себя совершенно новым человеком. Хотя нет, не так. Он чувствовал себя… настолько собой, как не чувствовал никогда в жизни. Как будто он наконец-то стал тем, кем всегда должен был быть. Если его родители и заметили это изменение, они ничего не сказали. Работа оставалась работой, за исключением того, что Робин была ещё больше, чем обычно, полна своей нервной энергии, вскакивала каждый раз, когда открывалась дверь, и расхаживала за прилавком. Теперь Стив был благодарен, что его свидание с Эдди случилось практически без предупреждения, потому что если бы у него было несколько дней, чтобы обдумывать все возможные непредвиденные обстоятельства, как это делала Робин, он наверняка бы сошёл с ума. — Всё будет хорошо, — пытался успокоить её Стив. — Что ты говорила мне раньше? Худшее, что может случиться, это то, что она отвергнет тебя, и это будет немного неловко? — Для меня это звучит довольно плохо, Стив! — захныкала Робин. — Как нечто, чего мне очень хочется избежать! — Ну, она уже согласилась пойти с тобой на свидание, так что тебе не о чем беспокоиться, — ответил Стив, намеренно игнорируя отчаянный тон Робин. В этот момент он был занят подметанием пола, но остановился, когда ему кое-что пришло в голову: — Она же знает, что это свидание, да? Робин посмотрела на него с тревогой. — Да, — сказала она. — Да. Я думаю, да. Так ведь? — Почему ты спрашиваешь об этом меня? — спросил Стив, начиная нервничать всё больше. Он сложил руки на верхушке метлы и опёрся на них подбородком. — Что именно ты ей сказала? — Что… что я хочу принять её предложение, — ответила Робин — её голос становился всё выше и выше с каждым словом. — Насчёт того, чтобы вместе посмотреть фильм. — Это всё? Робин очень долго пялилась на прилавок, прежде чем снова поднять глаза. — Я не помню. Стив слишком сильно опёрся на метлу, и она выскользнула из-под него, заставив его покачнуться. — Что? — Должно быть, я отключилась, — сказала Робин, как будто для неё это было обычное, повседневное явление. — Я помню, как мы стояли там, и как она сказала «да», но — больше ничего. — Робин, как такое возможно? — Я не знаю, Стив! Ты же знаешь, какая я! Я… я просто болтала дальше и дальше, бог знает сколько времени, пока она, наконец, меня не прервала, и я, чёрт возьми, заткнулась. — Ну, и что сказала она? — Что она была бы рада, и что она свободна в следующую пятницу вечером, и что она могла бы заехать за мной, — Робин постукивала пальцами по столешнице, пока перечисляла. — Хорошо, — ответил Стив, обдумывая эту новую информацию. Он быстро перекидывал ручку метлы из руки в руку. — Хорошо. Ты определённо ей нравишься. Точно. На все сто процентов. — Я понимаю, что ты сейчас пытаешься вроде как приободрить меня, но ты просто… ты всё время это говоришь, и это начинает наводить меня на мысль, что это, возможно, неправда? — спросила Робин, и её лицо исказилось от беспокойства. — Слушай, — твёрдо сказал Стив. — Возможно, я многого не знаю… Робин вскинула брови. — Нет, заткнись, — быстро сказал Стив, не давая ей возможности подколоть его, что она непременно сделала бы. — Я многого не знаю, но я знаю, как выглядит Нэнси, когда в кого-то влюблена. И ты ей нравишься. Стив не стал говорить, что то, как Нэнси смотрела на Робин на днях, было похоже на то, как она смотрела на Джонатана в последние несколько недель их со Стивом отношений, когда становилось всё больше и больше понятно, что что-то должно произойти. Робин, должно быть, что-то увидела на его лице, потому что она прикусила нижнюю губу, прежде чем сказать: — Стив, ты уверен… — Всё будет хорошо, — повторил Стив. Ручка метлы резко остановилась. — Не беспокойся об этом.

***

Стив беспокоился об этом. Он не мог не беспокоиться об этом. Судьбоносная пятница наступила быстрее, чем кто-либо из них оказался действительно готов, и теперь, когда этот день по-настоящему наступил, он обнаружил, что Робин хранит очень нехарактерное для себя гробовое молчание. По крайней мере, снаружи. Ну а внутри… Робин всегда шутила, что у них со Стивом один мозг на двоих, и теперь Стив был уверен, что это правда, и все тревожные мысли Робин транслируются прямиком в его разум, словно самая нервная радиостанция в мире. Он мог поклясться, что слышит их прямо сейчас — одни и те же три мысли с молниеносной скоростью крутились между ними, пока он вёз её домой собраться. Что, если они что-то неправильно поняли? Что, если Нэнси не нравятся девушки? Что, если… Но Стив знал Нэнси. Даже если ей не нравятся девушки — она не стерва. Она не сделает ничего ужасного. А ещё он знал, что озвучивание этих мыслей сейчас не принесёт никакой пользы. Тем не менее, он не мог не попытаться бросить ободряющий комментарий в сторону Робин, пока заезжал на её подъездную дорожку. — Роб… — Не желай мне удачи, — огрызнулась Робин, небрежно отстёгивая ремень безопасности и перекидывая его через плечо. Он вернулся на место с громким «щёлк». — Ты сглазишь. Вот и вся попытка. — Э-э, — услужливо протянул Стив. — Сломай ногу? Робин громко застонала: — Это ещё хуже. Ты же понимаешь, насколько это хуже, правда? Ты же знаешь, какая я неуклюжая, так зачем ты говоришь мне это, Господи, теперь я точно упаду, как полная дура… — Я люблю тебя? — попытался ещё раз Стив. Это сработало. Робин вздохнула, прервав свою тираду, и слабо улыбнулась ему: — Я тоже тебя люблю. Стив улыбнулся в ответ: — Эй, это же не может быть хуже, чем Изнанка, верно? — Спорно, — ответила Робин. — Но это точно не может быть хуже, чем русские. Стив рассмеялся вопреки своему состоянию. — Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. Он ждал, что она будет спорить, но она просто кивнула. — Хорошо, — согласилась она. — Хорошо. Робин открыла дверь и была уже примерно на полпути, прежде чем, кажется, передумала. Она на мгновение оглянулась, неловко держа на весу конверс, раскрашенный фломастерами, который уже почти коснулся бетона, а затем резко нырнула обратно в машину и поцеловала Стива в щёку. Стив удивлённо моргнул. — Спасибо тебе, Стив, — тихо сказала она. — За всё. — Нет проблем, Роб, — ответил Стив, чувствуя, как слова застревают у него в горле. Он был таким с прошлой недели — готовым разрыдаться по любому поводу. И это немного выводило его из себя. Он не чувствовал себя таким уязвимым с тех пор, как был ребёнком. Но теперь, когда плотина была прорвана, он не думал, что сможет выстроить её снова. Робин не поддразнила его за это. Она просто улыбнулась. А затем вышла из машины и исчезла за своей входной дверью, напоследок нервно помахав рукой. Первоначальный план Стива на сегодня заключался в том, чтобы вернуться к себе домой, переодеться и немного передохнуть, а чуть позже отправиться к Эдди. Однако родители Стива всё ещё были дома. Поэтому этого не произошло. Мысль о том, что Стиву прямо сейчас придётся общаться с родителями, не слишком привлекала. Было всё труднее и труднее держать лицо рядом с ними, и он был слишком взвинчен, чтобы придумать подходящую ложь о своём текущем психическом состоянии. Он же не мог сказать им, что нервничает из-за того, что его лучшая подруга, которая лесбиянка, собирается на свидание с его бывшей девушкой, которая… бисексуалка? Возможно? Такая же, как он? Потому что, о, да, пап, кажется, я забыл упомянуть, что я… Стив задним ходом выехал с подъездной дорожки Робин и погнал по улице, прежде чем вообще осознал, что уже принял решение. Не отрывая глаз от дороги и крепко держа одну руку на руле, он наклонился к бардачку, схватил первую кассету, до которой смог дотянуться своими неуклюжими пальцами, и засунул её в магнитофон, не потрудившись сперва посмотреть, что это. На него обрушился оглушительный фальцет, и Стив сразу узнал Роба Хэлфорда, которого, благодаря Эдди, Стив теперь, по-видимому, мог правильно идентифицировать по одним только пронзительным интонациям. — «Judas Priest» просто боги хэви-метала, — объяснил ему Эдди, когда впервые поставил её Стиву. — У них сумасшедший вокал, кожаная одежда, грёбаные мотоциклы на сцене — всё вот это. Спроси любого, чувак. Стив поверил ему на слово. Эдди, конечно, дальновидно забыл кассету в его машине, и когда Стив попытался вернуть её, Эдди отказался. — Оставь себе, — сказал он. — Ты научишься любить это. Стиву это не нравилось. Но музыка было громкой, и заставляла его сердце биться немного быстрее, а ногу — сильнее давить на педаль газа. Она отвлекала от мыслей, хоть это и было немного опасно. Неудивительно, что Эдди всё время водит как маньяк. Трудно не делать этого, слушая такое. Он доехал до трейлерного парка в рекордно короткие сроки. Он был настолько на взводе, что даже не заметил человека, спускающегося по лестнице трейлера Эдди, пока буквально не налетел на него. Стив отшатнулся, удивлённый, и посмотрел на кирпичную стену человека, в которую неосторожно врезался. Незнакомец стоял на ступеньку выше Стива, но он был бы устрашающим даже без дополнительного роста. У него было жёсткое, измождённое лицо со сжатым ртом и пронзительным взглядом из-под нахмуренных бровей. В нём чувствовалась какая-то общая усталость, словно он уже объехал весь мир и видел всё, что можно было увидеть, и ничего из этого не произвело на него особого впечатления. Ботинки, которые были на нём надеты, были старыми, джинсы грязными и потёртыми, пальто слишком толстым для этого тёплого летнего вечера. От него пахло сигаретами. Это было невероятно знакомо. — О, — тупо произнёс Стив. — Вы, должно быть… вы дядя Эдди? Мужчина выпрямился во весь рост, глядя на Стива сверху вниз с явным подозрением. — А кто спрашивает? — он спросил довольно грубо, и это была точно такая же вспыльчивая заботливость, какую Стив тысячу раз видел в Эдди. — О, извините, — Стив протянул руку и лучезарно улыбнулся. Стив понимал, что практически врезаться в кого-то — не лучшее начало для разговора, и его всё ещё существующее беспокойство на тему «Робин и Нэнси» сейчас точно не шло ему на пользу. Но, как он подумал, он уже одержал победу над одним Мансоном, и будь он проклят, если не сможет одержать победу над вторым. Пришло время воспользоваться его неиссякаемым запасом запатентованного обаяния короля Стива. — Я Стив, — сказал он. — Я друг Эдди. — Стив, — повторил мужчина, как будто пытался вспомнить имя. Он посмотрел на руку Стива, но не пожал её. — Ты сын Харрингтонов? Стив кивнул, опуская руку и стараясь не выглядеть задетым. Стив не винил его — он не знал, знаком ли этот человек с его родителями лично, взаимодействовали ли они когда-нибудь каким-либо образом — такая возможность странно смущала. Ему пришлось подавить желание превентивно извиниться за всё то дерьмо, которое, возможно, говорил его отец. Мужчина просто смотрел на него, размышляя. — Уэйн Мансон, — сказал он наконец. Кажется, он немного расслабился, принимая более непринуждённую позу. Это была та часть разговора, где собеседник обычно говорил что-то вроде «Приятно познакомиться с вами», и Стив бы улыбнулся и сказал «Мне тоже очень приятно», и, если бы это была чья-то мама, он добавил бы «Мне нравится ваш свитер, кстати. Это кашемир?», или, если отец, «Вы пойдёте на матч в четверг? Верите в победу?». Вместо этого Уэйн спросил: — Ты один из них? Это полностью выбило Стива из колеи. Он попытался сообразить, к чему мог относиться этот вопрос, но в голову лезли только крайне негативные варианты. Он понял, что его рот открылся в замешательстве, и торопливо закрыл его, прежде чем, наконец, пробормотать: — Э-э, простите? — Кто помог моему племяннику, — уточнил Уэйн. — Когда… — он замолк, неловко кашлянув. — О, — произнёс Стив в третий раз менее, чем за одну минуту. — Я думаю… вроде бы? Это прозвучало как вопрос, несмотря на все усилия Стива. Потому что, хотя формально это не было ложью, всё равно казалось ей. Сопротивляющегося и возмущённого Стива пришлось втягивать в этот план, и он был убеждён, что это всё ошибка — вплоть до того момента, когда разбитая бутылка, прижатая к его горлу, упала на пол. Эдди потребовался довольно явный нервный срыв из-за ужасной смерти, свидетелем которой он стал, чтобы окончательно убедить Стива в том, что разыскать его было правильным решением. Уэйн пристально смотрел на него. Не было никаких признаков того, что он собирается заговорить в ближайшее время. Стив немного запаниковал. Всё должно было идти не так. Тишина действовала ему на нервы. Ему нужно было заполнить эту пустоту. — Да? — сказал Стив, и, упс, это снова был вопрос. — Да, — повторил он, заставляя свой голос звучать ровно на протяжении всего выступления. — Думаю, я действительно помог. Уэйн медленно кивнул, глядя в небо и щурясь на заходящее солнце. Стив уже списал всё это их взаимодействие как свой полный провал. Его очарование явно его покинуло. Уэйн даже не может посмотреть ему в глаза. Но затем Стив заметил, что Уэйн моргает. Что имело смысл, потому что он смотрел в небо и всё такое, но — он часто моргает, вообще-то, почти как будто сдерживает… О, боже. Стив замер. Уэйн… плачет? Стив заставил его плакать? Чёрт. Он не мог представить худшего первого впечатления. Эдди никогда его не простит. Он должен что-то сказать? Он никогда раньше не утешал кого-то настолько старше себя. Всегда странно, когда взрослые плачут, особенно родители. Он не думал, что у его собственного отца вообще есть слёзные протоки, а если и есть, то они точно не использовались последние двадцать лет. Что же касается его матери, Стив замечал явные признаки горя на её лице только после того, как она выходила из другой комнаты, где пряталась от посторонних глаз. Это привычка до недавнего времени была общей у них со Стивом. Однако, прежде чем Стив успел слишком глубоко застрять в этой мыслительной спирали, Уэйн посмотрел Стиву прямо в глаза, очевидно, не беспокоясь, что Стив заметит, какие они красные. Он приглашающе протянул руку. Стив колебался лишь долю секунды, прежде чем пожать её. Рука Уэйна большая, грубая и очень тёплая. — Спасибо, — сказал Уэйн, а затем улыбнулся. Улыбка была лёгкой, какой-то горько-сладкой, но было удивительно, насколько это преобразило его лицо. Вся его прежняя осторожность исчезла, заменяясь, возможно, самым серьёзным выражением лица, которое Стив когда-либо видел у взрослого мужчины. Стиву показалось, что его сердце вырывают из груди. — На самом деле я ничего не делал, — сказал Стив, отчаянно пытаясь избежать благодарного взгляда Уэйна. — Думаю, Эдс бы с этим не согласился, — ответил Уэйн, и его глаза сверкнули. Стив с ужасом ощутил, как его лицо начинает гореть. Уэйн сжал руку Стива обеими своими. — Я ценю то, что ты заботишься о нём. — Да, — согласился Стив, отчаянно кивая. — Да, конечно, он… — он сглотнул комок в горле. — Он… Как описать Эдди? На ум сразу пришло так много прилагательных — он громкий и вообще-то немного раздражающий, хотя Стив уже смирился с тем, что его, видимо, привлекают исключительно люди, обладающие раздражающими качествами. Уникальный — само собой, добрый — для всех, кто потрудился узнать его получше. Умный, хотя этого никогда не понять по его среднему баллу, креативный, о чём свидетельствуют его искусно организованные кампании. Сильный, уверенный, смешной, храбрый… — Он что? — подсказал Уэйн. Его глаза сузились. — Он… другой, — сказал Стив и поморщился. — Но… в хорошем смысле. Он… он особенный. Румянец, заливающий лицо Стива, стал ещё жарче в ту секунду, когда эти слова слетели с его губ. Уэйн внимательно смотрел на него, его глаза проникали прямо в душу Стива, и рука Стива всё ещё была в его сильной, непреклонной хватке. Они стояли словно в тупике, ни один из них не двигался, ни один из них не отводил взгляда. Стиву показалось, что он может умереть. Но затем Уэйн отвёл взгляд в сторону и шумно выдохнул, уголок его губ почти незаметно приподнялся. — Чертовски верно, — сказал Уэйн и в последний раз сжал руку Стива, прежде чем отпустить. Стив выдохнул и решительно посмотрел себе под ноги, благодарный за то, что освободился от пристального внимания Уэйна. У него едва хватило духа отойти в сторону, чтобы пропустить Уэйна. Ему это удалось, и Уэйн хлопнул Стива по плечу, когда проходил мимо. — Вы, дети, будьте в безопасности, — сказал он. — Держитесь подальше от неприятностей, ради этого старика, хорошо? — Будет сделано, мистер Мансон, сэр, — пообещал Стив в удаляющуюся спину Уэйна. — Зови меня Уэйн, — отозвался он, поднимая руку на ходу. Он не обернулся. Стив проследил, как Уэйн марширует к ветхому рабочему грузовику. Он подождал, пока Уэйн благополучно доберётся до него, а затем, наконец, отвёл глаза и преодолел оставшееся расстояние до трейлера. Он вошёл внутрь с минимальными усилиями и закрыл за собой дверь, прислоняясь к ней, пока снаружи с ревом оживал грузовик. У него было всего несколько секунд, чтобы перевести дыхание, прежде чем он услышал, как открывается дверь. Мгновение спустя Эдди с важным видом вышел из ванной, одетый только в боксеры и полотенце, накинутое на голову. Он весело насвистывал какую-то мелодию, промокая полотенцем волосы, когда заметил Стива, одиноко стоящего в темноте, и подпрыгнул почти на фут в воздух. — Господи Иисусе, — вскрикнул он, отступая на несколько шагов назад и хватаясь за полотенце. Стив не мог не заметить, как его глаза метнулись к потолку, прежде чем снова сфокусироваться на лице Стива. Эдди сделал несколько прерывистых вдохов, прежде чем сказать: — Чёрт, чувак, ты меня до смерти напугал, — он стянул полотенце на шею и осторожно шагнул вперёд. — Не ждал тебя раньше, чем через час. — Прости, — сказал Стив, заставляя себя выпрямиться. — Я не мог ждать. Всё, что происходит у Робин и Нэнси… Он сделал неопределённый жест рукой, замолкая. Эдди выжидающе смотрел на него, так и стоя в безопасности маленького коридора. — Прости, — повторил Стив, встряхивая головой, чтобы прийти в себя. Он махнул через плечо на входную дверь. — К тому же… я только что встретил там твоего дядю и всё ещё перевариваю это. Брови Эдди взлетели вверх. — Ох, чёрт, — он наконец вышел на свет, садясь на табурет рядом с кухонной стойкой. — И? — Я не знаю, — сказал Стив. Он рассеянно потер лицо. — Думаю, я… возможно, я, кажется, довёл его до слёз. Он ждал, что Эдди будет выглядеть обеспокоенным или, может, даже сердитым. Но ему пора уже было бы знать, что Эдди никогда не делает того, чего от него ожидают. Эдди рассмеялся. — Очень может быть, — беспечно сказал он. — Я видел, как этот человек плакал из-за телевизионной рекламы. Облегчение, которое испытал Стив, было неописуемо. — Правда? — спросил он. — О, да, — подтвердил Эдди. Он кивнул на другой стул, приглашая Стива сесть. — Действительно чувствительный парень, поверь мне. Стив не смог удержаться от смеха, пока шёл к нему. — Напоминает мне другого Мансона, которого я знаю, — сказал он, садясь. — Я не плачу, — фыркнул Эдди. — Особенно из-за такого глупого дерьма. — Ладно, может быть, не из-за рекламы, — согласился Стив, хотя он не удивился бы, если бы Эдди прослезился из-за случайного ролика. — Но Хендерсон упоминал что-то о вернувшемся короле…? Эдди моргнул, глядя на него. — Что? — Одна из твоих занудных книг, — сказал Стив. — С мечами и прочим дерьмом. — «Возвращение короля»? — скептически спросил Эдди. Стив щёлкнул пальцами: — Точно. Хендерсон сказал мне, что ты сказал ему, что… — Этот мелкий ублюдок бьёт в спину, — недоверчиво произнёс Эдди. — Я сказал ему это по секрету. — В конце концов, это не такой уж и сильный удар? — поддразнил его Стив. Он поставил локоть на стойку, подпирая лицо рукой. Это какое-то безумие, что всего тридцать секунд рядом с Эдди уже значительно его успокоили. — Слушай, Фродо прошёл через некоторое дерьмо, ясно? — сказал Эдди, хлопнув рукой по стойке. — Кольцо измотало его морально. К тому же, его, блядь, пырнули ножом. Назгул. Моргульским клинком, — он вздрогнул. — Ты думаешь, те укусы демо-мышей были плохими? По крайней мере, они не превращали тебя медленно в зомби. — Конечно, — согласился Стив, не совсем уверенный, стоит ли ему обижаться. При упоминании о летучих мышах его шрамы начинали зудеть. Бо́льшую часть времени он вообще не помнил, что они есть, почти каждый день, но всякий раз, когда Эдди их видел, он считал нужным упомянуть, какие они крутые. Очевидно, это была уловка, чтобы убедиться, что у Стива не разовьётся комплекс по этому поводу или что-то в этом роде, но Стив не мог не поддаваться комплиментам, поэтому он ценил похвалу в любом случае. — И это даже не учитывая то, что его чуть не съела Шелоб, а сразу после этого ему пришлось карабкаться на гигантскую грёбаную гору, окружённую лавой, и как раз когда казалось, что всё кончено, Голлум откусил ему чёртов палец, — продолжил Эдди. Стив подумал, что он, возможно, что-то пропустил. — Они, типа, что, каннибалы? — А? — Ну раз пытались его съесть, — сказал Стив. Смех Эдди прозвучал внезапно и громко. — Нет, Стив, — сказал он с усмешкой. — Одна была гигантским пауком, а другой был хоббитом, которого на протяжении сотен лет развращала сила кольца, — он легко ущипнул Стива за щёку, подмигивая. — Не отставай. Стив закатил глаза и прикусил губу, чтобы удержать улыбку. Эдди продолжил свою лекцию, не обращая внимания: — Итак, Фродо после этого стал другим — разумеется, стал, никто не смог бы вести себя нормально, пройдя через всё это дерьмо, — сказал он. — И, хотя его друзья пытались, они никогда не могли этого по-настоящему понять, понимаешь? — Ага, — согласился Стив. — Так что да, ладно, может быть, я действительно пустил слезу, когда он отправился в Валинор с остальными хранителями кольца, но это потому, что он заслужил немного покоя, окей? — Угум, — протянул Стив. — И потом, Сэм… — начал было Эдди, но остановился, заметив лицо Стива. — Чего ты так на меня смотришь? — спросил он, и его лицо слегка порозовело. Стив запоздало сообразил, что ему совершенно не удалось сдержать улыбку, и почти наверняка он сейчас выглядит как абсолютно влюблённый дурак. Ладно, значит, он любит своего парня. Подайте на него за это в суд. — Просто так, — ответил Стив. Он протянул руку и принялся поглаживать большой палец Эдди. — Просто нравится слушать, как ты говоришь. — О «Властелине колец»? — недоверчиво переспросил Эдди. Стив пожал плечами: — О чём угодно, на самом деле. Эдди с недоверием смотрел на него около трёх секунд. Затем он встал так быстро, что чуть не опрокинул стул. — Придержи эту мысль, — сказал он и устремился в свою комнату. Меньше чем через минуту Эдди вернулся в гостиную. Теперь на нём были спортивные штаны, через плечо перекинута футболка, а в одной руке книга. Он положил книгу на край стойки и подвинул её к Стиву. — Что это? — спросил Стив, хотя был почти уверен, что уже знает. — «Братство кольца», — ответил Эдди, натягивая футболку через голову. Он вытащил свои ещё влажные волосы из-под воротника, а затем агрессивно встряхнул головой, словно собака. Стив прикрылся от последовавшего за этим ливня из капель воды, пролистал потрёпанную книгу в мягкой обложке, остановился на случайной странице и провёл пальцем по подчёркнутой строке. Пытаясь прочитать это, он почти подумал, что у него инсульт, но затем сообразил, что это на совершенно другом языке. Вероятно, придуманном. — Я не могу это читать, — сказал Стив. Он никогда особенно не любил читать, ещё даже до того, как простое сосредоточение внимания на наборе слов в течение долгого времени начало постоянно вызывать у него головные боли. Насыщенный фантастический роман пятидесятых годов звучал как его худший кошмар. — Я тебе это прочитаю, — ответил Эдди, плюхаясь обратно на табурет. — Я же говорил, что втяну тебя во «Властелин колец», не так ли? И ты не можешь сказать «нет», потому что ты только что сказал, что тебе нравится слушать, как я говорю. И вообще, если задуматься об этом, я на самом деле делаю тебе одолжение. — Одолжение, — повторил Стив, недоверчиво хмыкнув. — И я уверен, что тот факт, что ты навязываешь мне свои интересы, не имеет к этому никакого отношения. — Это приятный бонус, — отозвался Эдди с усмешкой. — И я бы не сказал, что я навязываю это тебе. Подталкиваю тебя, возможно. Самое бо́льшее, оказываю на тебя давление. Стив пропускал страницы между пальцами, пока не остановился в начале книги. На титульном листе была пометка, написанная почерком, которого он не знал. Он раскрыл книгу, чтобы получше рассмотреть её. Ты любишь фэнтези, малыш? Это изменит твою жизнь. Твой дядя Уэйн — Он подарил мне это на мой первый день рождения здесь, — объяснил Эдди. — Я проглотил её ровно за три дня. Он принёс мне две других, прежде чем я даже успел спросить. Стив попытался не слишком сильно задумываться о двенадцатилетнем Эдди, который за неделю усердно проглотил сотни тысяч слов только для того, чтобы пять лет спустя провалить выпускной год. Волна гнева прошла через него, хотя он сам не был уверен, на кого или на что злится. Он снова прочитал надпись, представив, как Уэйн садится писать её, держа ручку в своей большой, нежной руке. — Он действительно любит тебя, — сказал Стив, потому что это было очевидно для любого, кто провёл хоть секунду с кем-то из них. Он закрыл книгу более осторожно, чем нужно, и вернул её Эдди, который так же осторожно забрал её у него. — Да, — согласился Эдди. Он принялся водить большим пальцем по верхнему углу книги, страницы которой уже истрепались и размякли за годы подобного ёрзания. — Это так. Несколько мгновений уютной тишины. — Ты рассказал ему? — спросил Стив, потому что если он в чём-то и был хорош, так это в том, как портить приятные моменты. — О нас? Рука, поглаживающая книгу, замерла. — Пока нет, — осторожно ответил Эдди. — Хотел подождать. На всякий случай. Ты… ну. Ты знаешь. Стив кивнул, прищурившись и глядя на стойку. На самом деле он не знал, но он не хотел спрашивать и чувствовать себя идиотом. Тишины становилось всё больше, и теперь она была менее комфортной. Он видел, как Эдди искоса смотрит на него краем глаза. Стив понял, что ему, вероятно, следует что-то сказать. — Эмм, нет, — сказал он. Он кашлянул. — Это… ну да. Эдди сделал такое выражение лица, какого Стив у него раньше не видел и даже не подозревал о такой возможности. Это довело его до предела. Эдди, должно быть, тоже нервничал, потому что он положил книгу на стол и инстинктивно принялся крутить свои кольца, которых вообще-то на нём не было. Он посмотрел в пол и вздохнул. — Ты уверен, что вообще хочешь этого? — наконец спросил он. — Рассказать людям? Сердце Стива замерло. Глупо. Одно дело открыто говорить об отношениях, когда это всего лишь Робин или даже Нэнси, которая сама их выстраивает, но совсем другое — рассказать кому-то об этом по собственной воле, особенно когда это кто-то, кто тебе важен. Было бы эгоистично думать, что Эдди это устроит — как будто он уже не был мишенью для всего этого ужасного недалёкого городка в течение последних нескольких месяцев. Прошла всего неделя, чёрт возьми. Стиву действительно нужно научиться замедляться. И дело не в том, что Стиву не было страшно. Конечно, это так. Это же Хокинс. Он сам был свидетелем такого рода ненависти из первых рук, в нескольких случаях инициированной его собственными друзьями того времени — и он ни разу ничего не сделал, чтобы остановить это. От этого у него начал болеть живот. Но он подумал, что… из-за Робин, и Нэнси, и Уэйна, он думал, что, может быть… возможно, так было бы… могло бы быть… — Забудь об этом, — сказал Стив. — Конечно, ты не… неважно. Язык тела Эдди изменился почти мгновенно. Он скрестил руки на груди, его плечи поднялись вверх. — Конечно, я не что? — огрызнулся он, явно защищаясь. — Это ерунда, — сказал Стив. Внезапно он почувствовал, что очень устал. Устал от этого дерьмового места, устал лгать, устал думать о прошлом и постоянно чувствовать себя чертовски виноватым. — Просто притворись, что я ничего не говорил. — Это ты поднял этот вопрос, — сказал Эдди. — И теперь говоришь мне просто бросить это? — Это было глупо, — повторил Стив. — Это не имеет значения. — Тогда закончи предложение, Стив, — сказал Эдди, и теперь его голос звучал по-настоящему сердито. Он встал, опустив по бокам руки со сжатыми кулаками, и наклонился вперёд, в пространство Стива, глядя на него сверху вниз, как его дядя до этого. — Конечно, я не — что? Стиву не нравилось, как Эдди смотрел на него. Напряжённо, как и всегда, но совсем не так, как обычно. — Почему это так важно? — спросил Стив, и теперь уже он защищался. Он не понимал, что такого сказал, чтобы оправдать такую реакцию. Он не был уверен, что заслуживает этого. — Закончи. Предложение, — сказал Эдди, выговаривая каждое слово, как будто Стив какой-то идиот. Стив нахмурился. — Чёрт, ладно, — он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, чтобы посмотреть на Эдди, который не сводил с него взгляда. Теперь это было настоящее противостояние. — Я собирался сказать — конечно, ты не хочешь никому рассказывать. Эдди рассмеялся, но это был не тот жизнерадостный звук, звучавший несколько минут назад. Он покачал головой, глядя в потолок. — О, ну конечно, — произнёс Эдди, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я должен был догадаться. — Эй, в чём твоя грёбаная проблема? — спросил Стив. — Моя проблема? — Эдди усмехнулся, снова опустил голову и посмотрел на Стива. — Моя проблема, Стив, в том, что ты сидишь там и осуждаешь меня, ведя себя как… — О чём ты говоришь… — Делая вид, что это так чертовски легко сделать, — взгляд Эдди пронзил его насквозь. — Что-то я не вижу, чтобы ты бросал всё и бежал рассказывать своим родителям о нас. У Стива было такое чувство, будто он только что получил пощёчину. Эдди прерывисто выдохнул. На один долгий, ужасный момент они оба застыли, потрясённо уставившись друг на друга. Стив первым нарушил молчание. — Иди ты нахрен, чувак, — произнёс он срывающимся голосом. Во рту появился горький привкус, который напомнил ему о дешёвом алкоголе и похожей пощёчине в туалете на вечеринке много лет назад. — Я не это имел в виду, — отчаянно сказал Эдди. Гнев на его лице исчез, не оставив после себя ничего, кроме страха в широко раскрытых глазах. — Стив… — Я лучше пойду, — сказал Стив, и это прозвучало как-то отстранённо, словно из чьих-то чужих уст. Он заставил своё тело подняться. — Мне действительно не нужно это дерьмо прямо сейчас. Что ему было нужно, так это уйти. Казалось, из комнаты исчез весь воздух, и Стиву нужно было убраться отсюда, прямо сейчас. Он больше ни секунды не мог этого выносить. Плечо Стива врезалось в плечо Эдди, когда он двинулся к выходу, и Эдди отступил в сторону, ругнувшись. Стив дошёл до входной двери, прежде чем Эдди успел произнести полное предложение: — Чёрт возьми, Стив… блять. Подожди. Пожалуйста. Рука Стива крепче сжала дверную ручку. Стив упрямый, вот в чём дело — или, по крайней мере, он таким был, пока некоторая компания детей постепенно не истощила его терпение за несколько лет. Он хотел уйти. Он должен был уйти. Захлопнуть за собой эту дверь было бы чрезвычайно приятно и очень просто. Самая простая вещь в мире. А затем бы он сел в свою машину, включил свою собственную музыку, и кричал и/или плакал, умчавшись прочь, и оставив всё это позади. Это был идеальный план. Стив повернул дверную ручку, совсем немного приоткрывая дверь. — Стив, чёрт возьми, чувак, мне жаль, слышишь? — произнёс Эдди. Его голос был совсем тихим. — Дай мне шанс объяснить. Пожалуйста. Стиву хотелось думать, что причина, по которой он закрыл дверь, заключалась в том, что он осознал очевидный недостаток в своём плане. Ему некуда было идти. Он не мог вернуться домой. Там его родители. Он так же не мог пойти к Робин. Она с Нэнси. Появиться же на пороге Хендерсона было бы более чем жалко, и Стив всё равно ничего не смог бы ему сказать. Но правда — настоящая правда — была в том, что Стив идиот. Идиот, полный надежды, тоски и затяжного одиночества, которое наконец-то начало исчезать. И если был шанс, что это одиночество исчезнет полностью, он не собирался отказываться от него из-за одной ссоры. Поэтому он повернулся лицом к Эдди. Облегчение Эдди было ощутимо. Он опустился обратно на один из табуретов у стойки, вцепившись руками в края, как будто он мог соскользнуть, если отпустит. — Чёрт, — сказал он. — Хорошо. Спасибо. Это не означало, что Стив собирался облегчать ему задачу. Он принял вид прежней, более злой версии себя и призвал всю свою сдерживаемую энергию мудака, скрестив руки и вскинув брови, создавая вид человека, которому плевать на то, что собирается сказать Эдди. Эдди перехватил его взгляд и тяжело сглотнул. — Мне жаль, — снова сказал он. — Правда. Я знаю, что ты взбешён — и у тебя есть все причины на это, на твоём месте я бы, наверное, блять, врезал мне прямо в чёртово лицо… — Это не помогает, — заметил Стив. — Верно, — сказал Эдди и отпустил стул, поднимая руки, чтобы вытереть лицо. Обе его ноги принялись дёргаться со скоростью миллион миль в час. Примерно минуту никто не произносил ни слова. Это была самая долгая минута в жизни Стива. Секунды тянулись всё дальше и дальше в бесконечность, и он задался вопросом, не совершил ли он ошибку, оставшись здесь. Эдди смотрел в пол, сжав руки в кулаки под подбородком. — Помнишь, я говорил, — наконец начал он. — О том… что никто не пытался удержать… чёрт, — он зажал переносицу и глубоко вздохнул, зажмурившись. — Думаю, я просто… Ещё одна долгая пауза. — Я просто… привык… быть чьим-то грязным секретом, — умудрился выкрутиться он. Он открыл глаза, явно пытаясь оценить реакцию Стива. Стиву стало не по себе из-за всей этой дрянной истории. Он кивнул Эдди, чтобы тот продолжал. Эдди кивнул в ответ, и ещё один вздох сорвался с его губ. — Хорошо. Я имел в виду то, что сказал. О том, что не нужно никому говорить, если ты не хочешь, — сказал он. — Но… я уже проходил через всё это дерьмо раньше, Стив, и… чёрт меня возьми, если мне не больно от необходимости притворяться перед кем-то… перед тобой… тем, кем я не являюсь. Стив покусывал губу, размышляя. — Но это моё личное дерьмо, — продолжил Эдди. — И я не должен был срываться на тебе. Прости меня. Пожалуйста, останься. Стив пришёл к решению. — Хорошо, — сказал Стив. — Я останусь. — Спасибо, чувак… — При одном условии, — добавил Стив, прежде чем Эдди успел расслабиться. Ноги Эдди наконец перестали дёргаться. Он внимательно посмотрел на Стива. — Каком? Стив подошёл к тому месту, где сидел Эдди, и навис над ним, точно так же, как сам Эдди делал несколько минут назад. Эдди не отстранился, глядя прямо в глаза Стиву. — Мы расскажем Хендерсону, — сказал Стив. — И остальным детям. Стив видел момент, когда Эдди обработал это — и то, как всё его лицо исказилось в замешательстве. — Что? — переспросил Эдди. — Ты меня слышал, — ответил Стив. — Скоро. Когда они соберутся все вместе. Встреча клуба «Hellfire» или что-то в этом роде. Честно говоря, мне не важны детали. — Стив, ты не… — Мне никогда раньше не приходилось скрывать отношения, — сказал Стив, зная, что он должен сказать об этом прежде, чем Эдди снова начнёт закручивать эту спираль. — И, оказывается, это у меня плохо получается. Эдди закатил глаза в ответ на это, и откинулся назад, опираясь локтями на столешницу. — Хреново врёшь, да? — сухо спросил он. — Э-э, нет, я прекрасно умею врать, большое спасибо, — усмехнулся Стив. — Дело не в этом. Эдди поднял руки в примиряющем жесте. — Ладно, — сказал он. — В чём тогда? Стив на мгновение задумался, прежде чем небрежно пожать плечами: — Я люблю выпендриваться. Уголок губ Эдди приподнялся. — Ну конечно. Нельзя быть самым популярным парнем в школе без красивой цыпочки под рукой, верно? — Верно, — подтвердил Стив. — Если ты нравишься кому-то сексуальному, ты хочешь, чтобы все об этом знали. — Хм. В сравнении с этим, выставить напоказ какого-то случайного наркомана перед кучкой маленьких засранцев, переживающих половое созревание, похоже на понижение, разве нет? — Нет, — ответил Стив. — Это не так. Он протянул руку. Эдди без колебаний взял её, и Стив стащил его со стула. — Я не знаю, как это случилось, но эти маленькие засранцы много для меня значат, — сказал Стив. — Больше, чем кто-либо в школе когда-либо значил. И… ты тоже много значишь для меня. Поэтому… Он сжал руку Эдди. — Ты уверен? — спросил Эдди. — В смысле, действительно уверен? Потому что, как только они это узнают, мы не сможем ничего вернуть назад. — Я не хочу брать свои слова обратно, — сказал Стив. — Если я не могу быть с тобой перед моими родителями — ладно. Это неважно. Но я могу быть с тобой перед Робин. И я хотел бы быть с тобой перед детьми. И кому ещё ты захочешь рассказать. Эдди сжал руку Стива в ответ. — Хорошо. — Правда? — Чёрт. Да, хорошо, — сказал Эдди. — Давай сделаем это. Стив поцеловал его. Эдди казался почти удивлённым, но он быстро расслабился. — Чёрт, чувак, — тихо прошептал Эдди, прижимаясь лбом ко лбу Стива. — Ты просто сбиваешь меня с ног. — Да? — Наверное, я любитель романтических заявлений, — сказал Эдди, хлопая ресницами. — Приятно знать, — сказал Стив и не покраснел. Их пальцы всё ещё были переплетены. — Ты же знаешь, я должен быть циником, — продолжил Эдди. — Ты действительно разрушаешь мою репутацию. — Без обид, — протянул Стив, — но я думаю, что твоя репутация была разрушена задолго до того, как ты встретил меня. Эдди рассмеялся, игриво толкая Стива в плечо. — Мудак. Стив тоже рассмеялся. — Ну, теперь, когда всё это улажено, — сказал он, — ты собираешься читать мне это ботанское дерьмо или как? Глаза Эдди вспыхнули таким неподдельным волнением, что Стива практически переполнила нежность. Двадцать минут спустя они сидели на диване. Стив уткнулся носом в плечо Эдди, пока Эдди просматривал свои заметки к книге. — Вообще-то, — говорил Эдди, — тебе следовало бы сначала прочитать «Хоббита», но эта книга немного более детская, и я уверен, что ты бы предпочёл какое-нибудь сексуальное приключение Странника, поэтому мы её пропустим. — Сексуальное, ага, — отозвался Стив — его голос прозвучал приглушённо из-за того, что он сейчас находился в изгибе шеи Эдди. — Ты этого не избежишь, — сказал Эдди, мягко отталкивая руку Стива, которая последние несколько минут неуклонно сползала вниз. — Прекрати пытаться отвлечь меня. — Я не пытаюсь, — пробормотал Стив. Он ощутил, как напряглась мышца на шее Эдди, когда Эдди засмеялся, и он не мог её легонько не прикусить. — Эй, — сказал Эдди, кладя руку Стиву на грудь и мягко отстраняя его от себя. — Если ты сможешь вести себя тихо и выдержать первую главу, возможно, позже тебя будет ждать награда. Стив закрыл рот так быстро, что чуть не прикусил кончик языка. — Какого рода награда? — поинтересовался он так спокойно, как только мог. — Тебе нужно просто подождать и ты узнаешь, мм? — улыбнулся Эдди. Его рука поднялась вверх, пока не оказалась в волосах Стива. Стив вздохнул, выпячивая нижнюю губу и выдыхая на Эдди так сильно, как только мог. Эдди просто закатил глаза. — Давай, чувак, — сказал он, потянув голову Стива к себе на колени. — Осторожней, — вскрикнул Стив. — Просто ложись, — сказал Эдди. — Закрой глаза. Стив так и сделал. Смущало, насколько быстро его тело начинало повиноваться, когда голос Эдди переходил на этот тон. — Вот так, — Эдди успокаивающе провёл рукой по волосам Стива. — Теперь расслабься. Послушай историю. Позволь ей перенести тебя в далёкие страны. Он драматично откашлялся, а затем начал читать странным, немного грубоватым, смутно знакомым британским голосом, словно какой-нибудь знаменитый старый актёр в модных пьесах, на которые родители таскали его в детстве. Это было странно. Стив всё ещё не совсем понимал привлекательность этой истории, но голос Эдди и рука в его волосах почти сразу же убаюкали его чувством безопасности, которого он не испытывал уже долгое время. Он был расслабленным, сонным и немного возбуждённым, но в приятной, томной манере. Прямо сейчас ничего не казалось срочным. У них было всё время в мире, и Стив мог бы вечно лежать на коленях у Эдди, и ему никогда не нужно было ни о чём беспокоиться. — Ты со мной, Харрингтон? Стив понятия не имел, сколько прошло времени. Он заставил себя открыть глаза и, прищурившись, посмотрел на перевёрнутое лицо Эдди. — Да. — Хм. Так что же только что происходило? — Они устраивали вечеринку по случаю дня рождения, — ответил Стив, поднимая руку, чтобы потереть глаза. — Для того парня… Бимбо. Эдди наклонился над Стивом, накручивая на палец прядь его волос. — Я впечатлён, Стив. Я имею в виду, нам ещё многое предстоит, когда дело доходит до имён, но… Я бы назвал это успешной первой главой. — Правда? — переспросил Стив. Он начинал немного больше приходить в себя. Эдди кивнул, продолжая накручивать волосы Стива на палец. Он облизнул нижнюю губу. А затем зазвонил телефон. Стив резко выпрямился, едва не врезавшись в Эдди только благодаря удивительно быстрой реакции Эдди. — Господи, — прошипел Эдди. — Чуть не вырубил меня своей большой головой. — Заткнись, — огрызнулся Стив, пытаясь отдышаться. — Я не виноват, что твоя книга меня усыпила. Эдди покачал головой, фыркнув, и встал с дивана, двинувшись в направлении источника ужасного звука. Он прислонился к стене, отвечая на звонок. — Да? Стив увидел, как выражение лица Эдди сменилось со скучающего на озадаченное, а затем на весёлое. — Это тебя, — сказал Эдди с ухмылкой, протягивая ему трубку. Стив встал и схватил трубку, бросив на Эдди смущённый взгляд, прежде чем поднести её к уху. — Алло? — Стив, чёрт возьми, меня сейчас стошнит, — торопливо говорила Робин на другом конце линии. — Подожди, Роб, что? Ты в порядке? — Стив сжал трубку обеими руками. Его сердце уже начало биться быстрее в геометрической прогрессии. — Я могу приехать и забрать тебя… — Пожалуйста, не надо, я тогда умру от полного унижения. Это было не то, что сказал бы человек, находящийся в реальной опасности. Стив выдохнул. — Что случилось? — спросил он. — Всё шло действительно хорошо — ну, я думала, что всё шло хорошо, всё казалось… таким хорошим, и мы… ну, знаешь, мы сидели довольно близко, и я подумала… что, может быть, мы бы… мы… — Что? — спросил Стив. — Вы бы что? Стив бросил взгляд на ухмыляющегося Эдди, понизил голос до шёпота и спросил: — Поцеловались? Робин издала сдавленный звук, и Стив услышал отчётливый удар, за которым последовало приглушённое «Ой, чёрт». — Робин? Какое-то небольшое шарканье. — Я словно замёрзла, Стив, — сказала Робин. — Я просто застыла, в смысле, совсем, и теперь она в ванной, и она там уже некоторое время, так что либо пицца, которую мы ели до этого, действительно ей не нравится, либо она… она прячется. Последнее слово она произнесла сдавленным шёпотом. — Ты ведёшь себя как идиотка, — сказал Стив. Робин ахнула. — Нет, правда. Послушай такого же идиота. Она, вероятно, там переживает точно так же, как и ты. Эдди вырвал телефон из рук Стива: — Бакли, послушай меня. Это очень мило, что вы с Харрингтоном так отвратительно зависимы друг от друга и всё такое, но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты разобралась в этом дерьме со своим свиданием. Закатив глаза, Эдди сделал Стиву знак подойти, держа телефон так, чтобы они оба могли её слышать. — …даже не знала бы, что сказать, — не замолкала Робин. — А что, если она… — Робин, — твёрдо произнёс Эдди. — Если я правильно понял контекст, Нэнси хотела поцеловать тебя, а ты застыла, верно? — Боже, это звучит ещё хуже, когда ты это говоришь… — И теперь она там, внутри, бесится, потому что думает, что ты не хочешь её поцеловать. — Но я действительно хочу её поцеловать! — Робин воскликнула так громко, что Эдди отодвинул телефон подальше от уха. — Тогда, чёрт возьми, сделай это, — сказал Эдди. — Иди и постучи в эту дверь… — О чёрт, — взвизгнула Робин. — Прости, Нэнси, я… Её голос стал тише, поскольку она, по-видимому, отодвинула телефон от себя. — Робин? — Стив напрягся. — Да, я хочу, — тихо произнесла Робин. — Нэнси, должно быть, услышала её вопли, — внезапно сказал Эдди. Стив посмотрел на него огромными глазами, полными паники. Он немедленно протянул руку, чтобы забрать телефон обратно, но Эдди держал трубку вне его досягаемости. — Отдай сюда, — сказал Стив. — Мне нужно знать… — Заткнись, — огрызнулся Эдди, прижимая трубку к уху. Стив держал рот на замке около десяти секунд, прежде чем не выдержал. — Как ты можешь… — Тсс, — шикнул на него Эдди. Ещё десять секунд. — Эдди, сначала они были моими друзьями, дай мне… Эдди зажал трубку между ухом и плечом и протянул обе руки, одной зажимая Стиву рот, а другой обхватывая его затылок. Стив издал «Ммф!» в знак протеста, но результата это не принесло. Он лизнул ладонь Эдди. Ничего. На самом деле, это заставило Эдди улыбнуться. Придурок. Стив укусил его. Эдди инстинктивно отдёрнул руку. — Ах ты паршивец… Трубка с грохотом упала на пол. Стив кинулся за ней. Эдди позволил ему. Стив поднёс её к уху, чтобы услышать… Ничего. — Ээм? — протянул Стив. — Она повесила трубку. Сразу, вообще-то. — Иногда я тебя ненавижу, — сказал Стив, сидя на полу. Эдди рассмеялся. — Нет, не ненавидишь, — ответил он. Он протянул руку, чтобы помочь Стиву подняться. Взяв её, Стив дёрнул Эдди к себе. Эдди легко поддался, смеясь, когда приземлился на Стива. Они перекатились — один, два, три раза, пока Стив не оказался сверху, прижимая руки Эдди к полу по обе стороны от его головы, в то время как Эдди ухмылялся, как будто он так и планировал с самого начала. — Насчёт той награды, — сказал Стив.

***

Сегодня была суббота, а это значило, что Стиву снова поручено забрать детей из дома Уиллеров. На данный момент это была привычная рутина. — Нэнси здесь? — спросил он, пытаясь заглянуть в окна со своей выгодной позиции на переднем сидении, пока дети набивались в машину. Нэнси и Робин были практически неразлучны с момента их свидания две недели назад, и, благодаря клятве Стива и Робин никогда не расставаться дольше, чем на два дня, это означало, что Стив и Нэнси в последнее время виделись намного чаще. Это было приятно. — Нет, думаю, она тусуется с Робин, — ответил Майк, подтверждая то, что Стив уже предположил и сам. Майк скорчил рожу. — Ты же не собираешься пытаться снова сойтись с ней, правда? Стиву пришлось подавить смех. — Э-э, нет, — сказал он, пытаясь сдержать улыбку на лице. — Можешь об этом не беспокоиться. — Почему? — немедленно спросил Дастин. — Ты наконец начал встречаться с Робин? Улыбка Стива превратилась в гримасу. — Какую часть слова «платонический» вы, ребята, не понимаете? Нет, я не встречаюсь с Робин, — сказал Стив, громко стукнув по рулю для пущей выразительности. — Я никогда не буду встречаться с Робин. Хватит. Спрашивать. — Боже, какой ты обидчивый, — пробормотал Дастин, обмениваясь взглядами с двумя другими мальчишками на заднем сиденье. Майк хихикнул. — Я не обидчивый, — твёрдо сказал Стив. — А теперь давай, пристегнись. Мы уже опаздываем. — Почему тебя это волнует? — спросил Лукас. — Разве сегодня у вас не грандиозный финал или что-то в этом роде? — спросил Стив, как будто Эдди не болтал об этом два часа прошлой ночью. — Я просто не думаю, что вам следует опаздывать, вот и всё. — Он прав, ребята, — сказал Дастин, разворачиваясь на своём месте. — И нам всё ещё нужно доработать нашу стратегию, иначе мы никогда не победим Тиамат. — Мы справимся, — ответил Лукас. — Мы уже знаем, что делать… — Но это только в том случае, если Эдди будет следовать указаниям руководства, — перебил Майк. — Точно, — подтвердил Дастин. — А все мы знаем, что ему нравится придумывать свои собственные истории. Мы не можем вести себя так, как будто знаем, чего ожидать. — Пристегните ремни, — снова повторил Стив, а затем отключился. Звуки спорящих подростков теперь успокаивали. Он с удивлением осознал, что действительно понимает бо́льшую часть того, о чём они говорят. На самом деле, настолько, что ему пришлось удерживать себя от того, чтобы начать давать им стратегические советы — хотя бы потому, что он знал, что Эдди никогда не позволил бы ему услышать конец, если бы знал об этом. К моменту приезда они всё ещё спорили, и Стив первым вышел из машины, оставив детей разбираться со своими сумками, а сам направился прямиком к трейлеру Эдди. Эдди открыл дверь прежде, чем Стив успел постучать. — Скучал по мне? — спросил Эдди. На дворе стоял поздний август, воздух на улице был горячим и душным, и Эдди был одет соответственно погоде. На нём была футболка с логотипом, которого Стив не узнал — вероятно, какой-то другой метал-группы — а рукава отрезаны, с обтрёпанными краями, как будто он сделал это сам. Его волосы были небрежно собраны в беспорядочный пучок. Несколько прядей выбилось и лежали у него на шее. Стиву хотелось прикоснуться к ним. — Господи, да, — ответил Стив. Прошло меньше двадцати четырёх часов с того момента, как они видели друг друга. Эдди улыбнулся — по-настоящему озорно, его язык слегка высунулся между зубов. Он вручил Стиву большую стопку папок, которые Стив даже не заметил у него в руках. — Отнесёшь это на стол для меня? — попросил он. — Да, заставь его работать! — крикнул Дастин. Стив махнул ему рукой. Эдди хлопнул Стива по плечу, а затем вскинул обе руки над головой, подходя к столу. — Готовы ли вы, благородные искатели приключений, встретить гнев могущественной Тиамат? — крикнул он, потрясая кулаками. Все мальчики подхватили его энтузиазм, замахали руками и завопили, как будто их любимая баскетбольная команда только что выиграла плей-офф. Стив наблюдал за ними некоторое время, внезапно поражённый тем, насколько все они выросли. Дастин уже далёк от того слабоумного маленького беззубого ребёнка, с которым Стив влип в неприятности тем судьбоносным летом — ну, определённо, он всё ещё слабоумный, но Стив тем не менее доверял ему свою жизнь, что вообще-то безумно для пятнадцатилетнего. Лукас, кажется, вырос на пять дюймов за несколько месяцев и, возможно, сейчас находился в лучшей форме, чем сам Стив. И всё это ещё ничего по сравнению с Майком, который, как искренне беспокоился Стив, к следующему году станет выше него. У него длинные конечности и острые углы, а волосы длиннее, чем Стив когда-либо видел — уже ниже плеч, и чёлка падает на лоб. Стив был почти уверен, что точно знает, откуда взялось вдохновение для этой конкретной причёски. Теперь все они заняли свои места за столом для пикника, раскладывая различные листы бумаги и расставляя маленькие фигурки. — Ты идёшь или как, чувак? — позвал Эдди. Стив двинулся к ним. — Ты вполне мог бы отнести это сам, — сказал он, подходя к столу и сгружая на него папки. — Да, но зачем мне это делать, когда у меня есть ты? — спросил Эдди, подтягивая стопку к своему месту. Он принялся расставлять свои вещи, пока остальные мальчики устраивались, и Стив тоже сел на пластиковый стул, который они притащили два месяца назад специально для него. Эдди написал на нём маркером Трон Короля Стива, а из-за пота это надпись потекла и испачкала Стиву рубашку, и он законно злился из-за этого в течение трёх дней. Эдди до сих пор иногда поднимал эту тему, просто чтобы подразнить его. Хотя сейчас Эдди никого не дразнил. Он разложил свои бумаги по местам, затем драматично откашлялся. Все замолкли и выжидающе уставились на него. Стив мог поклясться, что он видел конкретный момент, когда Эдди переходит в режим мастера подземелий. Он начал своё повествование, и это было так же увлекательно, как и всегда. Если бы Эдди захотел, он был бы великолепен на сцене. Конечно, как музыкант, потому что, похоже, это его настоящая мечта — сделать успешную музыкальную карьеру с остальными участниками его группы. Но Стиву казалось, что он был бы невероятен в пьесах, мюзиклах и прочем таком дерьме. В конце концов, Стив по личному опыту знал, что, когда Эдди находится перед тобой, его трудно игнорировать. Конечно, безусловной частью этого было невероятно ошеломляющее влечение Стива к нему, но это было ещё и потому, что Эдди обладал природной харизмой. Словно по команде, Эдди повернулся к Стиву и подмигнул ему. Стив инстинктивно хотел было закатить глаза, но удержался. Он подмигнул ему в ответ. Это казалось немного опасным. Стиву это нравилось. Каким бы ни был этот грандиозный финал, он оказался жёстким. Стив целую вечность наблюдал, как мальчики пытаются снова и снова пройти вперёд, десятки раз меняя свою тактику. Солнце продолжало свой путь по небу. Единственное, что сделало бы это всё полностью идеальным, — это если бы Робин и Нэнси были здесь. Он уже знал, что Робин и Эдди отлично ладят, и он считал, что у Нэнси есть потенциал удивить Эдди так же, как она удивляла их всех на протяжении многих лет. Впервые Стив услышал о «Подземельях и драконах» именно от неё — Нэнси рассказала ему об этом много лет назад, когда он спросил её, почему её брат и его друзья орут у них в подвале каждый раз, когда он приходит. Она казалась смущённой, когда рассказывала ему это, и позже он узнал, что это из-за того, что она тоже играла, когда Майк был младше, а старшая школа ещё не научила её стыдиться своих интересов. Шквал бешеных воплей вывел его из задумчивости, и он увидел, как Эдди с протяжным стоном боли драматично растянулся поперёк стола. — Великая Тиамат — богиня жадности, королева зла, дракон с пятью головами, — он положил руку на лоб, словно викторианская женщина, лежащая на кушетке в обмороке, — мертва. Какофония звуков, которая разразилась, была настолько громкой, что Стив инстинктивно прикрыл уши. Там было много прыжков, аплодисментов и групповых объятий. Ему показалось, что Дастин, похоже, плачет. Стив подошёл к нему и похлопал по плечу. — Вы победили? — спросил Стив. — Да, чёрт возьми! — крикнул Дастин и тоже обнял Стива, для пущей убедительности. — Я же говорил вам, что мы сможем это сделать, — сказал Лукас. — А вы, придурки, мне не поверили. — Я поверил, — отозвался Майк. — Я просто больше верил в садизм Эдди. Эдди хихикнул: — Хорошие инстинкты, Уиллер. — И что дальше? — спросил Стив, и Дастин слегка отодвинул его руку, которая, как Стив запоздало сообразил, рассеянно трепала волосы Дастина. — С этим покончено навсегда? — Разумеется, нет, — ответил Дастин. — Это была разогревающая кампания. Верно, Эдди? — Ох, — Эдди прижал руку к сердцу. — Я вложил свои кровь, пот и слёзы в эту кампанию, а она недостаточно хороша для тебя, Хендерсон? Глаза у Дастина расширились. — Чёрт, я не… — Нет, ты прав, — сказал Эдди, отмахиваясь от опасений Дастина. Он плюхнулся обратно на своё место, скрестив руки на груди. — Я пробовал кое-что новое. Хотел посмотреть, сработает ли это. — И это сработало? — спросил Лукас. — Думаю, да, — кивнул Эдди, сузив глаза. — Значит, будет ещё что-то? — спросил Майк. — Я не хочу раскрывать свои карты, ребята, — сказал Эдди. — Для этого действительно ещё слишком рано. Но я кое над чем работаю. Хотя, возможно, это будет слишком сложно для группы из трёх человек. — Мы можем найти больше игроков, — немедленно сказал Дастин. — Отлично, — Эдди хлопнул в ладоши. — Вам понадобится вся помощь, которую вы сможете получить. Кстати об этом… эмм, Стив? Он произнёс это мягко, вкрадчиво, как будто не хотел отпугнуть Стива. Как будто на данный момент это вообще было возможно. — Да? — с любопытством спросил Стив. Он задался вопросом, тот ли это момент. Они вообще-то не обсуждали, когда именно — или как, если уж на то пошло — они собираются рассказать всё детям, только то, что это, вероятно, произойдёт в ближайшее время. — Возможно, это немного самонадеянно с моей стороны, но… я приготовил для тебя кое-что небольшое, — сказал Эдди. Он порылся в различных стопках заметок перед собой, пока не нашёл то, что искал, и с размаху передал это Стиву. — Что это? — спросил Стив, забирая у него листок и просматривая его. — Это описание персонажа, — сказал Эдди. Он принялся ковырять облупившуюся краску на краю стола для пикника. — Я, эмм, подумал, что ты захочешь стать бойцом, поэтому я выставил оценки твоих способностей исходя из этого, но это твой персонаж, так что, если ты захочешь что-то изменить, просто дай мне знать, мы можем… — Мне нравится, — сказал Стив. Все мальчики в шоке уставились на него. — Ты собираешься играть в ДнД? — спросил Лукас. — Что, мне нельзя иметь больше одного интереса? Я не однослойный, Синклер. — Чушь собачья, — сказал Майк. — Ты же ненавидишь ДнД. — Я никогда этого не говорил. — Серьёзно, Стив? Ты действительно собираешься играть? — спросил Дастин, и волнение в его голосе было очевидно. — Почему бы и нет? — в ответ спросил Стив и оглянулся на Эдди, который улыбался ему с такой нежностью, что Стив чуть не бросился через весь стол, чтобы поцеловать его. — Что означают эти цифры? — вместо этого спросил Стив. Эдди встал, обошёл стол и сел позади Стива, кладя подбородок ему на плечо, чтобы заглядывать в его лист. — Это твоя статистика, — объяснил он, и его рука легла на руку Стива, указывая на листок. — Это оценки твоих способностей и модификаторы, они показывают, в чём ты хорош. Чем больше число, тем лучше у тебя это получается. Стива быстро пробежал глазами по цифрам. — Значит, я сильный? — О, да, у тебя высокая сила и телосложение. Крутой сукин сын. С другой стороны, твой интеллект… — Засранец, — беспечно сказал Стив. — Моя харизма немного низковата, тебе не кажется? Эдди хихикнул в плечо Стива. — Бойцы обычно не харизматичные. — Вообще-то да. — Не-а, — сказал Эдди. — У тебя есть обаяние, конечно, но харизма? Не думаю. — А есть разница? — Что, чёрт возьми, тут происходит прямо сейчас? — спросил Майк. Стив поднял глаза от страницы, чтобы увидеть, что все мальчики смотрят прямо на них. — Я учу моего дорогого друга, как играть в эту игру, — сказал Эдди. — Ты не учишь, — сказал Лукас. — Ты флиртуешь. — Думаю, это хорошо, что Стив и Эдди теперь такие близкие друзья, — сказал Дастин, и Эдди рассмеялся. Ладно. Вот это, кажется, подходящий момент. — Не совсем, — внезапно сказал Стив, потерев пальцем нос. Эдди, явно сбитый с толку, посмотрел на него, прежде чем до него дошло. — Ты мудак, — сказал Эдди, легко толкая его плечом. — Ты меня достал. Ты уверен, что хочешь им рассказать? — Рассказать нам что? — спросил Майк. — Да, давай просто покончим с этим, — произнёс Стив более уверенно, чем чувствовал. — Ну, раз ты так говоришь, — сказал Эдди. Он хлопнул в ладоши, а затем посмотрел на Стива и подождал, пока тот кивнёт, прежде чем продолжить: — Ну, ребята, есть кое-что, что вы должны знать. Когда две няни очень заботятся друг о друге… — Ты не будешь говорить нам о птичках и пчёлках прямо сейчас, — перебил Лукас. — Ты прав, Синклер. Я и не собирался, — сказал Эдди. — Я говорю вам, что мы со Стивом встречаемся. Повисла мёртвая тишина. — Это не смешно, Эдди, — наконец сказал Дастин. — Я ожидал от тебя лучшего. — Это правда, — сказал Стив. Снова тишина. — Вы издеваетесь над нами, — заключил Лукас. — Абсолютно нет, — ответил Стив. Мальчики обменялись скептическими взглядами. — Нет, — сказал Майк. — Вы… этого не может быть. — А почему бы и нет? — поинтересовался Эдди. — Думаешь, Харрингтон не может быть в моей лиге? — Что? — переспросил Майк с явным отвращением на лице. — Определённо нет. — Эй, — Стив посмотрел на него. — Вообще-то, я могу. — Тебе нравятся девушки, — настойчиво сказал Майк, обвиняюще указывая на Стива. — Я знаю, что ты любишь. — Но я никогда не говорил, чего не люблю. Майк смотрел на него, открыв рот. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Эдди. — О, не смотри на меня, — Эдди поднял руки. — Я исключительно по парням. — Да, вот так, оказывается, тебе могут нравиться и парни, и девчонки одновременно, — сказал Стив. — Безумно, да? Типа, кто знал? — Я, — сказал Эдди, поднимая руку. — Я знал. — Как и я, — сказал Дастин, делая то же самое. — Я тоже, — добавил Лукас, поднимая свою руку. — Что? — переспросил Майк. — Ребята, вы о чём вообще? — Бисексуальность, — произнесли все они одновременно. — Что… откуда вы все знаете об этом? — Я читал, — беспечно ответил Дастин. — Я тоже, — сказал Лукас. — Чушь собачья. — Ладно, ладно, мне Макс об этом рассказала. — Но, — сказал Майк. — Он… и ты… — У нас проблема, Уиллер? — спросил Эдди, и его голос прозвучал странно напряжённо. Стив подумал, что он впервые видит, как Эдди внешне нервничает рядом с детьми в ситуации, не касающейся жизни и смерти. — Нет, — поспешно ответил Майк, и его руки взлетели вверх в дикой жестикуляции. — Нет, просто… я только… с ним?! — воскликнул он, тыча пальцем в направлении Стива. — Из всех парней в Хокинсе ты выбрал Стива? — Эй! — возмутился Стив. Эдди успокаивающе положил руку Стиву на плечо. — У него есть свои моменты, — сказал он. — Этого не может быть, — сказал Майк. — Сначала моя сестра, затем мой мастер ДнД? Кто следующий? Моя мама? — его лицо исказилось. — Мой папа? — Чувак, без обид, — сказал Лукас, — но я не думаю, что твоему папе вообще грозит опасность быть соблазнённым хоть кем-нибудь. На протяжении всего этого разговора Дастин был нехарактерно для себя молчалив. — О чём думаешь, Хендерсон? — спросил Эдди. Кому-то другому это показалось бы просто вопросом, но Стив не упустил из виду, как пальцы Эдди нервно забарабанили по его ноге. — Вы не издеваетесь надо мной? — тихо спросил Дастин. — Нет, — подтвердил Стив. — А вы… вы, ребята, делаете друг друга счастливыми? Эдди и Стив переглянулись. — Да, — ответили они одновременно. — Хорошо, — сказал Дастин через мгновение. — Тогда я одобряю. Как будто тяжесть, о которой Стив даже не подозревал, внезапно свалилась с его плеч. Что-то расцвело в его груди, так сильно, что это было почти больно. Ему пришлось прикусить нижнюю губу и уставиться вдаль, на горизонт, чтобы взять своё лицо под контроль. — Но! — продолжил Дастин. — Мы должны установить некоторые основные правила. — Ты же знаешь, как я отношусь к правилам, — протянул Эдди, но не смог скрыть улыбку в своём голосе. — Давайте сюда, парни, — сказал Дастин, пихая локтями Майка и Лукаса под рёбра. — Перестаньте ссориться из-за того, у кого самый соблазнительный папа, и помогите мне придумать несколько правил. — Явно у меня, — пробормотал Лукас себе под нос. — Во-первых, — начал Дастин, поднимая палец, — вы не будете изображать из себя влюблённых голубков рядом с нами. Не из-за того, что вы, эмм, геи, — шёпотом уточнил он, — а потому, что до сих пор я вроде как считал всех нас братьями, и теперь мне нужно время, чтобы скорректировать мою внутреннюю семейную структуру. Это был не первый раз, когда Дастин называл их своими братьями — даже не первый раз, когда сам Стив думал о них всех как о своей семье, — но сейчас на Стива обрушилась вся тяжесть произошедшего, чего раньше не было. Он вдруг понял, что внутри него была крошечная, окаменевшая часть, которая боялась, что всё это исчезнет, как только они с Эдди признаются. Но этого не произошло. Они по-прежнему были здесь, теперь оставаясь самими собой. — Мы всё ещё можем быть братьями, — сказал Стив, внезапно отчаянно захотев не терять это. — Ну, мы можем, — согласился Дастин, указывая на себя и Стива. Другой рукой он показал на Стива и Эдди. — Но вы двое, очевидно, нет. Стив попытался сформулировать ответ, когда Лукас прервал ход его мыслей. — Стив должен помочь мне с моими трёхочковыми бросками, — сказал он. Стив удивлённо посмотрел на него. — Как это связано с нашими отношениями? — спросил Эдди, явно забавляясь. — Никак, — Лукас пожал плечами. — Я просто подумал, что раз мы устанавливаем правила, я мог бы использовать их в своих интересах. Стив протянул Лукасу руку. Лукас пожал её. — Договорились, — сказал Стив. — Хотя я не играл больше года, так что, возможно, я кое-что подзабыл. — Ну, тогда Эдди должен помочь мне спланировать кампанию, — сказал Майк. Он выглядел смертельно серьёзным — его брови были сведены вместе, а рот сжат в прямую линию. — Интересное предложение, — сказал Эдди. — Есть какая-то особая причина, почему? Майк изо всех сил старался сохранить свой свирепый вид, но Стив видел, как дрожит его подбородок. — Я хочу удивить Уилла, когда он приедет в следующий раз, — ответил он. — Мы не играли вместе целую вечность. Я хочу… не знаю, хоть раз сделать что-то для него. Никто ничего на это не ответил, и Майк, кажется, растерял всю свою уверенность. — Ладно, на самом деле, это глупо, ты и так занят… — Нет-нет-нет, — сказал Эдди. — Не отступай сейчас, Уиллер. Возможно, у вас больше никогда не будет возможности потребовать от нас какого-то дерьма. У тебя есть какие-нибудь идеи? Майк выглядел удивлённым. — Э-э, ещё нет… — Что ж, тогда тебе лучше начать придумывать что-то, и поскорее, потому что ты прав. У меня и так полно забот. Я не позволю тебе тратить моё время. — Я не буду, — кивнул Майк. — Я действительно хочу это сделать. — Хорошо, — сказал Эдди. — Итак, есть что-то ещё? Мальчики переглянулись. — Минутку, — сказал Дастин, а затем жестом поманил двух других. Они сбились в кучку, прижались головами друг к другу и принялись шептаться. Рука Стива потянулась к руке Эдди, цепляясь своим мизинцем за его. Из толпы раздалось громкое «но», за которым последовало шиканье, а затем мальчики снова обернулись к ним. Лукас устало посмотрел на Дастина и Майка. Они оба подтолкнули его вперёд. Лукас вздохнул, а затем спросил: — Могу я рассказать Макс? — Если мы скажем «нет», ты же всё равно ей расскажешь? — спросил Эдди. — Возможно, — честно признал Лукас. — Тогда да. Кажется, это приободрило двух других мальчиков. — Могу я рассказать… — начал Майк. — Ты можешь рассказать Уиллу и Эл, но это всё, — сказал Стив, бросая взгляд на Эдди в поисках подтверждения. — Никаких родителей. Никаких других друзей. — А как насчёт Робин? — спросил Дастин. — Она знает? Стив моргнул. — Да. Дастин кивнул: — Теперь всё встало на свои места. — Ладно, умник. Теперь все согласны? Он поочерёдно посмотрел на всех, и каждый из них кивнул. — Хорошо, — сказал Стив. — Хорошо, — сказал Эдди. Они оба медленно и глубоко вздохнули. — Вроде было не так уж и сложно, да? — спросил Стив. — Я чуть в штаны не наложил, — ответил Эдди. Стив неожиданно рассмеялся. Он ждал, что дети отреагируют с отвращением, но они, похоже, уже переключились на более интересную тему. — Так эта кампания и для нас тоже, или только для Уилла? — поинтересовался Дастин, многозначительно поднимая брови. Майк стал ярко-красным: — Что… нет, вы можете… это будет для всех нас, очевидно… — Это не звучало очевидно, — поддразнил Лукас. Майк, запинаясь, выдал ещё несколько объяснений, но безрезультатно. — Ох, да он по уши, — тихо шепнул Эдди на ухо Стиву. Стив усмехнулся: — Он с этим разберётся. — О, несомненно. Если Стив Харрингтон смог разобраться с этим, то, конечно, любой сможет. — Мне помогли, — напомнил Стив. — Ему тоже, — ответил Эдди.

***

6 месяцев спустя

— Прости, но если ты искренне думаешь, что «Магазинчик ужасов» лучше, чем «Шоу ужасов Рокки Хоррора», то ты сумасшедший. В смысле, реально ненормальный, просто клинически. Робин сидела за столом Стива, подкрашивая ресницы тушью перед маленьким зеркальцем, которое она спасла с дворовой распродажи на улице. — Я не говорил, что лучше, — сказал Эдди у неё за спиной. — Я сказал, что этот парень-марионетка нереально крут, как чёрт, и это правда. Вот и всё. Ты думаешь, я вот так предам доктора Фрэнка-Н-Фертера? После всего, что он для меня сделал? И для моих собратьев-фриков по всему миру? — Я не знаю, — отозвалась Робин, игриво растягивая последнее слово. Она закрутила тушь и встала, чтобы посмотреть ему в лицо. — Может быть, ты злишься на образ Эдди. Как там было? Всё, чего он хотел, это рок-н-ролл… — И порно, — со смехом добавил Эдди. Он положил руку на плечо Робин. — И мотоцикл! — продолжили они хором, вытягивая руки, пока пели для несуществующей аудитории. — Придурки, — Стив со вздохом покачал головой. — Наши придурки, да? Стив посмотрел на Нэнси, которая прислонилась рядом к стене, засунув руки в карманы кардигана. — Да, — согласился он. — Да поможет нам Бог. Нэнси улыбнулась — одной из тех больших улыбок, из-за которых она смущается, — и на мгновение опустила глаза, прежде чем оттолкнуться от стены и выпрямиться. — Давайте, ребята, — позвала она двух других. — Мы уже опаздываем. — Нэнси, поддержи меня, — сказала Робин. Сейчас она сидела на кровати Стива и завязывала шнурки на ботинках. — «Магазинчик» или «Рокки Хоррор»? Нэнси на мгновение замолчала, сузив глаза и наклонив голову набок, тщательно обдумывая вопрос. — «Кошки», — наконец ответила она. — Фу, — простонала Робин, буквально вздрогнув от отвращения. — Серьёзно? — Песни запоминающиеся, — Нэнси пожала плечами. В её глазах появился озорной огонёк. — А как насчёт тебя, Стив? — спросил Эдди. Он натягивал куртку. — Не подведи меня, чувак. — Мне больше нравится «Бриолин», — честно ответил Стив. — Ужас, — тут же сказал Эдди. — Просто худший, — согласилась Робин, опираясь подбородком на колено. — Эй, я думал, тебе нравится «Бриолин»? — спросил Стив. — Да, мне действительно нравилось, до того, как ты заставил меня посмотреть его десять раз… — Вовсе не десять раз… — Хорошо, шесть раз… это всё равно слишком много, Стив, ну, то есть, мы понимаем — у тебя классные волосы, и ты хочешь быть в центре сэндвича из Оливии Ньютон-Джон и Джона Траволты… — Я бы тоже не прочь стать частью этого сэндвича, — сказала Нэнси. Робин громко фыркнула, а затем прикрыла рот обеими руками, широко открыв глаза. Эдди хихикнул. — Спасибо тебе, Нэнси, — сказал Стив. — Мне не нравится, что они на нас накинулись… — Накинулись, Стив? Серьёзно? — спросила Робин, сразу забыв о смущении. — О, дай ему передохнуть, — сказал Эдди. Он взъерошил Стиву волосы и быстро чмокнул его в висок. — Ты никогда не забудешь своё первое гей-пробуждение. Стив обнял Эдди за талию, слегка сжав его бедро, и это было похоже на ответ на незаданный вопрос. Рука Эдди автоматически легла на плечо Стива. — Ладно, хорошо, — сказала Нэнси своим особым голосом, снижающим напряжённость, который она обычно приберегала для детей. — Давайте уже пойдём. Она протянула руку Робин. — Ты готова? Робин с готовностью взялась за неё, позволяя Нэнси поднять себя с кровати. Другой рукой она нежно обхватила лицо Нэнси и поцеловала её. — Теперь я готова, — тихо сказала Робин. — Почему бы тебе не поговорить со мной таким тоном? — прошептал Эдди в волосы Стива. — Может, позже, Мансон, — ответил Стив, отстраняясь от Эдди и мягко подталкивая его вперёд. — О, это обещание? — поинтересовался Эдди. Стив не смог скрыть улыбку. Он обнаружил, что даже не особо хочет. — Ладно, все на выход, — сказал он. — Такими темпами мы пропустим весь фильм. Он выгнал всех из комнаты и обернулся назад, окидывая её взглядом, прежде чем закрыть дверь. В его спальне был бардак. Это единственное подходящее слово. Стол весь заставлен: с одной стороны коллекция косметики и лака для ногтей Робин, а с другой стопка заметок по ДнД. Со стула свисали два жилета «Family Video», а на полу валялось по меньшей мере четыре футболки Эдди. Стив не спешил их подбирать. Теперь стены были заполнены различными заметками и полароидными снимками, большинство из которых Стив повесил по настоянию Эдди — но, откровенно говоря, так комната нравилась ему больше. Мысль о голых стенах в клетку теперь вызывала у него неприятное, замирающее чувство. («Да, потому что это выглядело как грёбаная тюремная камера», — сказал Эдди, когда Стив поделился с ним этой мыслью. И Стив считал, что он прав.) Его любимой по-прежнему оставалась записка, которую Эдди оставил ему после выпускной вечеринки. Сейчас её едва можно было даже разглядеть — она была почти полностью закрыта фотографиями из фотобудки, которые они все сделали в аркаде, — но Стив знал, что она там есть. Он закрыл дверь и пошёл вслед за всеми вниз по лестнице и через гостиную. Он не заметил грязную посуду в раковине, или записку от своих родителей на холодильнике, или пересекающиеся следы от обуви разного размера на кафеле. У него были дела поважнее. Он собирался на двойное свидание с людьми, которых любил.