На границе или После комы

Скарлетт открыла глаза. Она находилось под водой, тут нет ничего кроме воды. Полностью нагая, открытая перед вечностью, в которой сейчас находилась. Волосы белым пламенем, били маленькие волны за спиной. Руки и ноги не двигались, как и все ее тело, здесь, не нужно было судорожно махать конечностями, чтобы держать себя на плаву, не нужно было дышать. Это потребности оболочки, а она сейчас – настоящая Скарлетт. Такая какая она есть. Скарлетт двигала только глазами. Бирюзовые блики, падающие сверху, были ослепительно яркими. Тут так хорошо, подумала она. Полная тишина. Спокойная и вечная. Внизу, под её ногами, была чернота. Такая спокойная и манящая, ждущая ее к себе в гости. Смерть. Она улыбнулась. Вверху же свет, пробивающийся сквозь воду. Небо. Бурный, бурлящий поток происшествий разделял границу между водой и небом. Чтобы попасть туда, нужно было приложить усилия и бороться. Жизнь. Скарлетт опустила голову вниз, плавным движением рук направила себя туда. Такая спокойная и уютная. Лицо уже полностью обволакивала тьма, но когда она дошла до плеч… Голос матери раздался там. Такой любимый, такой необходимый ей голос тихо шептал о том, что еще время не пришло. Скарлетт слышала его так отчетливо словно вокруг не было воды. Мать говорила ей, что они еще встретятся и просила прощения, это она виновата во всем, что произошло. Что произошло? Думала Скарлетт, но все равно развернулась очередным плавным движением ладоней. Она всегда доверяла матери, доверится и сейчас. Она чувствовала тягу вверх, словно подводное течение тянуло ее туда вопреки сильной жажде опуститься к смерти. Еще не пришло ее время. Скарлетт начале подниматься, чем выше - тем сложнее продолжать свой путь. Поднимаясь вверх, она обретала тело с настоящим весом и дополнительным грузом полного сознания, трезвости. На половине пути пришлось даже включить ноги, она махала ими из стороны в сторону, но помогало это мало. Она застряла прямо у кромки воды, казалось такой тонкий пласт воды отделяющий ее от жизни, был плотнее самого прочного металла. Вверху, над границей, но под небом, находилась тень. Чей-то силуэт. Большие руки опустились к ней по локоть, для них не было границы, не проходимой преграды от царства мертвых и живых. Ладонь коснулась ее щеки, огладила голову, пощупала ухо, а затем опустилась под шею, вторая рука под талию. Скарлетт почувствовала, что-то что активно бьется внутри под грудью, сердце. Ее сердце забилось. Как воробей порхает крыльями, оно стучало и стучало. И вот руки потянули ее наверх. Она зажмурилась и почувствовала, как постепенно ее лицо обдает потоком воздуха. Прошло меньше чем пол минуты, а тело налилось свинцом. Над правым ухом, что-то раздражающе пикало. - Мы заканчиваем сегодняшний выпуск новостей, всем удачи и до свидания. – голос, такой знакомый. Сара… Сара Наоми? Где-то близко стоял телевизор. Господи, что со мной? Кричала фраза Скарлетт, но только про себя, потому что сделать любое движение было невозможно. Боль, окутывала все ее тело, с ног до головы. От макушки до пяток. Хотелось кричать, но вместо этого из горла вышел еле слышный свист. Веки весили по два килограмма и нещадно давили на глазные яблоки. Руки и ноги, не двигались вообще. Получилось пошевелить кончиком указательного пальца, но даже от этого движения по мозгам разошлась пульсирующая боль. Как же болит голова! Все внутренности ныли, каждая маленькая частичка ее тела кричала от боли. Странно, но даже кости болели словно она похудела до анорексии из-за чего все кости, как острые пики, растягивали кожу. Паника затмила все вокруг, даже на какой-то мизерный промежуток времени – боль, но она тоже не давала о себе забыть. По уголкам глаз стекали слезы, чахлые, но они все равно попадали в уши. Под головой, бедной головушкой, лежала плоская подушка, это она поняла так же быстро, как и то что лежит в постели, укрытая одеялом. - Доктор Теренс! – женский визгливый голос раздался так громко и неожиданно, что поток слез и боли возросли в многократно практически одновременно. Казалось на барабанных перепонках пошли трещины. – Пациентка… Белоснежка! – опять закричал голос испуганно. Кто-то рядом быстро затопал и холодные пальцы опустились на дрожащие веки, которые никак не поддавались контролю, открывая их. Скарлетт казалось, что она ослепла, потому что картинка появилась не сразу, а только после того как седой мужчина в белом халате посветил маленьким фонариком ей в зрачок. Он проводил им из стороны в сторону оставляя в ее зрении синие пятна. Они быстро прошли, и она часто-часто заморгала. Из горла вырвался протяжной свист, оканчивающийся хрипом. Скарлетт хотела, что-то сказать, но весь организм кричал от боли, и она лишь беспомощно озиралась вокруг. - Не переживайте, дорогая, сейчас я вколю вам обезболивающее и станет легче. – тихо сказал мужчина и Скарлетт почувствовала, как кольнула руку игла. Это было похоже на укус комара, после того, как тебя атаковал рой ос. – Вот так, подождите не много и главное не нервничаете. Вы находитесь в больнице, в безопасности. – так же тихо сказал он, но ноющие мозги отказывались воспринимать услышанное. Слишком много предложений и слишком много боли, от которой в ушах все звенело. Скарлетт смогла открыть второй глаз, он тоже поначалу ничего не воспринимал. И только с неизвестно какой попытки у нее получилось взглянуть на то, что находилось вокруг. Она действительно находилась в больничной палате, прикованная к постели множеством разных пищащих аппаратов. Слева от нее, рядом с окном, открытым на проветривание стоял на тумбочке маленький телевизор, уже выключенный. В противоположном углу комнаты, стояла другая кровать и на ней сидел шокированный мужчина. Вместо обычной одежды у него была больничная пижама и загипсованная нога. Он во все глаза пялился на Скарлетт, словно призрака увидел. - Живая? Ох, мать моя Господня… да она ведь живой труп, так вы говорили. – сказал он и вытянул шею, чтобы поближе рассмотреть ее. Скарлетт попыталась нахмуриться на такое заявление, но не успела, как его осадил Доктор. – Вам стоит покинуть палату, подойдите к медсестре Дарит, она заселит вас в другую. – быстро сказал, и мужчина тут же испарился. - Мисс… Вы можете говорить? Скажите, как вас зовут. – обратился врач уже к ней. Язык стал как чужая плоть во рту. Превозмогая свои силы, она прохрипела. - Ска…р-лет - Скарлетт? Прекрасно, а ваша фамилия? Она на секунду задумалась. Слишком много вопросов и мало ответов. Все ее жутко злило и все больше пугало. - Над-сон. – по слогам ответила она, потому что между ними приходилось делать перерыв на отдышку. Ощущение языка, вызвали у нее тошноту. Это было похоже на большой кусок мяса, который прирос к полости рта. - Скарлетт Надсон, отлично. Я - Доктор Теренс. Она хотела помотать головой, но ничего не вышло. От того, что девушка только об этом подумала, мозги, как протухший кисель, забурчали. - Что со мной? Врач замялся и тут в палату залетел другой мужчина, уже более молодой, рыжий и тоже врач. Он подбежал к девушке смотря на нее как на экспонат в музее, только с не прикрытым шоком. Такое сравнение ей не понравилось. Что означало, то что сказал мужчина с гипсом? И что вообще происходит. К испугу начали добавляться крупицы ярости. Врачи обменялись парами фраз значения, которых она не поняла. Все это начало ей надоедать. У нее что, вырос третий глаз? Почему все так на нее пялятся? Подбодрившись своим раздражением, она повторила. - Что со мной? Но на ее вопрос, оба доктора переглянулись и ничего не ответив продолжили между собой переговариваться. Рыжий мужчина презрительно покачал головой, на какую-то фразу Теренса, которую он сказал ему почти на ухо. - Я хочу пить. – прохрипела она. Полностью обездвиженная, напуганная и уязвленная. Если вы, придурки, ничего мне не объясняете, сделайте хоть так, чтобы не болело. Медсестра опять умчалась куда-то за дверь и вернулась через минуту с стаканом теплой воды. И тут паника Скарлетт вернулась с еще большей силой. Когда она попыталась привстать, позвоночник лишь скрипнул, но не более. Ее тело полностью обездвижено. И не только болью. Рыжий доктор остановил ее жалкие попытки. - Миссис Надсон, вы попали в автоаварию. Ваше тело очень сильно пострадало, но вы не переживайте. - он долго подбирал слова. Скарлетт снова беззвучно заплакала. Ее парализовало? – И вам нельзя напрягаться, мы вам поможем. – И он начал поить ее, осторожно приподняв голову. Вода оказалась спасением для ее голосовых связок и языка, говорить стало не много легче. - Почему я не могу двигаться? Ответьте! – Скарлетт опять попыталась поднять руку, но получила только тупую боль и ничего. Они опять переглянулись, что они, черт возьми, скрывают? Ох, если бы она могла двигаться, то непременно бы стукнула их как следует. Это уже походило на откровенную издевку. Разве она зверушка в зоопарке, чтобы смотреть на нее такими глазами? - Говорите, как есть. – сказала она, но звучало это более уверено, чем было на самом деле. - Вы находились в коме… Долгое время, поэтому ваши мышцы атрофировались. В этом нет ничего страшного, так что можете не переживать. Сейчас нам нужно сделать полный осмотр и провести анализы. – Рыжий врач, не дал ей что-либо сказать и просто ушел, оставив наедине ее, ее мысли и доктора Теренса. - Что? Сколько я была в коме? Или это такая глупая шутка? – молебным голосом спросила она и только сейчас заметила настенный календарь. – Ну вот же! Апрель сегодняшнее число! Зачем вы меня пугаете?! – насколько это было возможно выкрикнула, но скорее прохрипела. Голова опять начала кружится. - Посмотрите на год. – Седой, но без единой морщинки, он понурил голову. – Предстоит большая работа, не отчаиваетесь, Скарлетт, вы должны быть сильны. Она опять начала всматриваться в календарь. Да, апрель. Вот только следующий год. Да нет же, нет. Это бывает только фильмах, но не с ней. Круглая сирота, Скарлетт, имела скучную не позитивную жизнь. Этого не могло произойти. Над ней насмехаются. Но разве будет ли кому-то выгода с того чтобы так поиздеваться над человеком, и почему она все-таки чувствует себя так ужасно, что все органы танцуют под кожей танго, мозги превратились в двухкилограммовом жиле боли, мышцы в бесполезную ткань? Что сказал мужчина с гипсом и почему? Почему на календаре была дата на год в перед? Почему? Потому что я попала в жестокое ДТП и оказалась в коме на целый год. Живот скрутило. Желудок, что до этого болезненно трепыхался окончательно сжался. Увидев ее позеленевшее лицо, Теренс подставил под кровать не пойми откуда взявшееся ведро и в одну секунду опрокинул тело Скарлетт по пояс с койки. Она полностью опустошила себя, по большей части желчью. Руки по локоть свисали с кровати, как тряпки, которые сушатся на веревке, волосы упали на лицо и на концах испачкались в ее извержениях. Почему они такие длинные? Но ведь… Ведь не может быть такого, что это правда. Она же была такой слабой с самого детства и стоило подхватить какой-то грипп, как две недели приходилось сидеть дома с высокой температурой. Она бы не выдержала… Стоило доктору вернуть ее в обратное положение, как Скарлетт почувствовала то, что толкалось у нее между ног. Поток горячей жидкости распространился под бедра и ноги. О нет… - Это естественно в вашем состоянии, мышцы слишком слабы даже для того чтобы сдерживать мочу. Пятно было не большое и теплое, сначала она почувствовала к себе жалость, а потом отвращение. Скарлетт Надсон испачкала волосы в собственной отрыжке, и обмочилась прямо на кровати. Невидимые слезы потекли по щекам, но жидкости и сил их извергать попросту не было. - Сколько вам лет? Не задумываясь она ответила. - Семнадцать. То есть… уже восемнадцать. Он задал еще другие вопросы касательно ее личности. - Дело в том, что, никто не мог распознать вас в первые месяцы, даже когда шрамы зажили, я уверен ваша внешность кардинально изменилась. Ближе к вечеру мы принесем вам зеркало в палату, сейчас времени нет. Пора проводить осмотр. И тут Скарлетт задумалась. А что ей сказать насчет семейного положения? Если она скажет о Луисе, то нарушит их договор. Вот же чёрт. Но кто заберет ее отсюда? Дэн? Он наверняка уже забыл о ней, если это правда. Менее пяти минут прошло, когда доктору Теренсу удалось посадить Скарлетт на стул, застегнув на талии ремень и присоединив к креслу какой-то аппарат. Кости, которые должны были смягчать ягодицы, торчали и впивались в кожу, особенно при сидении на твердом стуле. Медсестра Рут, как представилась она позже, взялась за поручни сзади кресла и легко толкала его по коридору. Скарлетт смотрела на все вокруг и думала о том, как странно, то что в этом месте она пробыла ровно год, но видит его впервые. Все, кто стоял в бледно салатовом коридоре больницы, смотрели с неприкрытым шоком на нее. Это вызвало какую-то злость, как будто Скарлетт была белой вороной. Но точнее будет сказать, ожившим трупом. Она все еще не могла смириться с этой мыслью, хотя факты доказывали это. Она действительно была в коме год. Об этом говорили эти раздражающие, испуганные взгляды окружающих полные интереса как у детей, которые впервые попали в зоопарк с мифологическими животными. Говорили отросшие ниже плеч волосы, кости прорезающие тонкую, не естественно бледную кожу, боль, которая была в каждой клеточке ее тела. Она даже заметила мышцы, свисающие дряблыми морщинами с ее рук, локтей и ног, прикрытых мокрой больничной сорочкой. На кончиках пальцев, ногти, неаккуратно обрезанные вжимались в ладонь, оставляя отметины. Скарлетт поразилась тому, что не заметила этого. Видимо в мысленной агонии она обошла болевой барьер, который не давал ей делать минимальных движений. Удивительно, но это ее даже обрадовало, значит она все еще может двигаться. Страх о парализации отступил на второй план. Позже ее быстро переодели, чувствовала себя Скарлетт, униженной и самое страшное, что эти люди делали это с ней не в первый раз. Потом Доктор Теренс завел ее в темный кабинет прогоняя медсестру Рут. - Мисс Скарлетт, мы проведем ряд тестов пока к вашей голове будет подключена вот эта машина. – он указал рукой на ремень с каким-то присосками и проводами, стоящий на подлокотнике большой кушетки. Когда Скарлетт переложили туда, она выглядела до смеха смешно. Как какая-то кукла марионетка на рабочем столе родителей хозяина куклы. В звуконепроницаемом кабинете (Она поняла это когда, захлопнулась дверь и весь шум с коридора стих, делая перешёптывания остальных пациентов и мед персонала беззвучными) сидело трое человек считая Скарлетт и Доктора Теренса, компанию им составлял и рыжий врач, по имени Тобио Канари. Она лежала укрытая легким одеялом, потому что ноги уже начали замерзать, мешая думать. А думать предстояло долго. Смотря что-то на своем компьютере, мужчины задавали ей странные вопросы по типу: Представь красный шар, который катится вдоль синей горы. Или: ты плывёшь на лодке и впереди едет машина. Да, они и в правду были необычные, но так они проверяли работу мозга. Затем ее увезли в другой кабинет, дали какие-то лекарства и опять положили на кушетку. - Как ты себя чувствуешь, милая? – Женщина лет за тридцать, такая же невероятная блондинка по имени Кенни Макгуайр, единственная, кто не смотрел на нее, как на зомби. Кенни занималась тем, что была местным врачом физкультуры. Наверное, она часто видит таких, как она. Либо у нее имеется крупица приличия, чтобы в тупую не рассматривать ее. В любом случае, именно это и задело Скарлетт за живое. Ей захотелось вновь стать той белой мышью, которой ее назвали… кто-то ее назвал. Чтобы не привлекать к себе внимание и жить своей жизнью. - Сейчас лучше, потому что подействовали обезболивающие, но без них мне было чертовски больно, везде. Кенни подошла к ней и пощупала некоторые места, после чего начала давать задания для диагностики ее физических способностей. Скарлетт кряхтела, шипела, иногда даже прикрикивала, настолько было сложно делать самые простые движения. Чтобы сжать кулак, покрутить его, уходило не много усилий, но другое дело было поднять предплечье. Ощущение такие, словно каждая часть тела весила не менее тридцати килограмм. И что было еще более странным, когда она напрягала ту или иную мышцу – кожица, свисающая внизу вся напрягалась и, если ее пощупать (Что и делала Кенни), были странные ощущения. Словно камни в носке. Ноги, что напугало ее еще больше, практически не разгибались. Они все это время находились в согнутом состоянии и малейшее растягивание, вызывало адскую боль на уровне разрыва кожи. - Так… Ты большая молодец, теперь пора идти на ленч. Знаешь сколько килограмм ты потеряла за все это время? – Кенни снимала с себя перчатки и тоже что-то записывала в блокноте. - Нет, но по костям торчащих из моей задницы, смею предположить, что не меньше десяти. – сказала она пытаясь размять место под коленями. Кенни рассмеялась, так чисто и по девичьи, что Скарлетт задумалась не были ли они сверстницами. - Да, ты права. – сказала она и как-то неловко замолчала. Она вся подобралась и старалась не встречаться с Скарлетт взглядом. – Слушай, у меня есть к тебе вопрос, личный. Скарлетт удивилась такой резкой смене настроения. - Какой? Кенни отвернулась, загибая углы бумаги в блокноте, и с чего она так делает? Вроде некоторые люди, таким образом успокаивают себя. Учитель Скарлетт, младших классов имел привычку разгибать скрепки. - Мне всегда было интересно, что там… - сказала она и с надеждой посмотрела на пациентку. - И я не раз слышала, что люди после комы рассказывают про свет в конце тоннеля и так далее, но что на этот счет скажешь ты? Вопрос был очень интересным и после того как она на него ответила, не раз возвращалась размышлением над ним. - Я ничего не помню. Хотя мне кажется, что-то было. Это как сон, который ты забываешь, как только просыпаешься – И это было точно сказано. – Если честно я думала, что все доктора скептики. Кенни, довольная ее ответом опять захихикала, убирая уже гнетущую тишину. И она наконец перестала сгибать листы бумаги. - Я просто фея физкультуры, Скарлетт. Хотя у меня и есть медицинское образование из городского университета наук. А теперь, тебе пора поесть, ты слишком активна сегодня за последний год, не думаешь? Настал черед Скарлетт смеяться, и это было так необычно, ее окутывала апатия и депрессия и вот такая шутка, возможно она показалась кому-то не тактичной, но она такая жизненная, что даже не смотря на всю горесть, девушка смеялась. Все та же медсестра отвезла ее обратно в палату и не много позже принесла поднос с едой. Большая горсть овощного салата с куриным филе и стакан воды. Скарлетт быстро съела все что было в тарелке и казалось переела. В прошлой жизни, она наверняка бы должна была съесть три такие порции, чтобы почувствовать сытость. В прошлой жизни. А ведь это действительно так. Раздался стук в дверь и вошел Доктор Теренс. Он был в том же халате, но уже более уставший. - Ну наконец-то мы можем нормально поговорить, хотя предстоит еще много работы. Но на сегодня, пожалуй, хватит. – Он снял очки и сложил их в нагрудный карман к ручкам, сел на стул рядом с ее кроватью. – Мы можем перейти на «ты»? Кенни почему-то сразу решила перейти эти неловкие вопросы обращаясь к Скарлетт как к какой-нибудь приятельнице. По крайней мере так показалось ей самой. - Конечно. – ответила она и передала ему поднос, руки уже затекли. Он его забрал и опустив голову начал что-то рассматривать на бумаге в своих руках. - Мы с коллегами шокированы от твоих результатов, Скарлетт. Большинство людей, после нахождения в коме более трех недель чаще всего возвращаются в возраст пяти лет. Они не могут говорить, писать, контролировать себя, даже дышать самостоятельно. В твоем же случае все выглядят так, словно ты провела в коме не дольше одной недели, если не считать атрофировавшихся мышц и психологического состояния. Это поражает. – он продолжал смотреть в бумагу. – Мы делали расчет на то что после такого повреждения мозга, выжить, а тем более остаться в ясном сознании невозможно. Но сегодня, когда мы сделали МРТ и прочие рентгены, то убедились, что твой мозг в отличном состоянии. Скарлетт слушала и ничего не говорила. - Мы с коллегами думаем, что такое может случиться только с оборотнями. Но ты им не являешься. Возможно кто-то из твоих родственников оборотень? - Ну… моя мать была наполовину Двуликой. И редко у меня случались какие-то припадки, когда я чувствовала себя как оборотень. То есть слух, нюх, чутье и так далее. – Почему-то ей было неловко об этом говорить. - Тогда это все объясняет, возможно у тебя случился такой приступ и произошла регенерация. Это тебя и спасло. - А теперь, я наконец-то хочу знать, что со мной произошло. – нетерпеливо сказала она. - Двое людей, молодая пара, нашли тебя и машину под горой вдоль которой идет дорога. Судя по всему, ты не смогла вырулить и съехала через тот проклятый хлипкий забор. Я видел его. Они подумали, что ты погибла, потому что… мягко говоря, твое тело разделилось на части… Когда мы принесем зеркало, сможешь увидеть вездесущие шрамы, особенно на голове и животе. Часть внутренностей вышли наружу из раны на животе, а череп пошел трещинами. – он зажмурился, вспоминая те дни, когда эту молодую девушку привезли на полицейской машине. Тогда Теренс был в радостном расположении духа, ведь его младшая дочь оповестила о своей беременности. Но настроение тут же испортилось, когда он увидел, как двое мужчин в форме шерифов вносят в здание больницы труп. Именно так он и подумал поэтому начал орать на полицейских пока один из них не сказал ему про пульс, пульс в этом отвратительном трупе. Он конечно не поверил, но все же нащупал слабые толчки в одной из не многих уцелевших местах. Последующие пять часов, он и еще с полдюжины хирургов боролись за жизнь пациентки. И вот сейчас, когда шансов на ее выздоровления совсем не осталось, он сидел и разговаривал с ней о тех первых страшных днях. Скарлетт молчала и внимательно слушала. По выражению его лица, она смела предположить, что вид у нее тогда был действительно ужасный. Так как же она выглядит сейчас? В те недолгие минуты осмотра, когда ей удавалось рассмотреть свои ноги и руки, она видела исхудавшее и изнеможённое тело. - С кем нам связаться из твоих близких, чтобы сказать о твоем пробуждении? - Сложный вопрос. – пробурчала она и задумалась стоит ли говорить о Луисе. Выхода не было. Она назвала адрес и сказала, что там проживает ее отчим, кто он, она не сказала. - Мы отправим туда людей завтра, сегодня тебе нельзя перенапрягаться и желательно завтра, но все же к тебе утром придет детектив. Он проводит расследование на счет твоем аварии. Авария. Точно. А ведь за все это время она даже не задумывалась, что тогда произошло. Да и сейчас это выходило ее очень. Сравнение со сном подходило и здесь. Скорее всего, Луис отправил ее срочно куда-то. Да, это так. Она вспомнила как в неизвестной спешке он подтолкнул ее к автомобилю. В голове прозвучал голос телеведущей новостей. Сара Наоми, что-то сказала… она… На этом мысли Скарлетт оборвались. Она ничего не помнила и озвучила это доктору. - Частичная амнезия. Ничего страшного, воспоминания должны вернуться, когда ты будешь поправляться. - Я надеюсь. Такое ощущение, словно я забыла, что-то очень важное и оно не дает мне покоя. Доктор Теренс похлопал ее по ноге. - А вот это не надо. Если ты думаешь, что мы всем пациентам говорим об их спокойствии, то как бы не так. В твоем случае, лишний стресс, в котором ты и так пребываешь, может привести к плохим последствиям. Сейчас, ты должна направить всю свою силу на выздоровление. Завтра мы проведем еще несколько тестов, после чего начнется курс восстановления. Что на счет твоих мышц и связок. – он попросил ее поднять руку, что на удивление у нее получилось. Кстати говоря, руки были и в правду чертовски похожи на ветки мертвого дерева, прям как у худых старушек. – Если регулярно выполнять упражнения, которые мы назначили, то есть, растяжка и прочие малые физические нагрузки, то спустя месяц другой, ты сможешь двигаться как прежде. Сухожилия во время комы, постепенно становились короче. Так происходит всегда в случаях подобных твоему. Поэтому нужно выполнять растяжки, а это, предупреждаю сразу, будет очень больно. Но иначе ты до конца жизни будешь с полусогнутыми ногами и руками. Скарлетт вспомнила как пыталась вытянуть ногу у Кенни. Ох, работа предстояла ужасно большая. - А пока что, отдыхай. Сейчас тебе принесут зеркало. И выпей эти таблетки. – он положил на стол круглую коробочку с синими пилюлями и вышел. Как он и сказал, через минуту в углу стояло зеркало во весь рост. Оставшись наедине с самой собой, в окружении тусклого света настольной лампы (на тот момент уже стемнело) Скарлетт посмотрела в отражение. Хотя зеркало стояло далеко, и она лежала на кровати, вид все равно открывался целый и хороший, если его так можно было назвать. Голова, которая лежала на подушке, показалась Скарлетт вовсе не ее. Волосы, до этого светло блондинистые, почти белые, стали прозрачными и прямыми. Они тонкими прядями обволакивали череп, кожа которого была настолько бледной, что казалось просвечивала кости. Впалые глаза, с до этого яркими голубыми зрачками и длинными белыми ресницами, превратились в две дыры с серыми радужками, окружали их серые мешки вокруг глаз. Ресницы не много опустились, так что иногда мешали девушке моргать. Щеки впали в рот делая не сексуальные скулы, а овал мертвого лица давно погибшей, еще более худым и чахлым. Слезы потекли по ним. Скарлетт с трудом отодвинула одеяло, осматривая остальное тело. - О Господи… Господи… - перед глазами пошли пятна, когда она отодвинула сорочку оголяя живот и ноги. Ноги были в отвратных шрамах, большинство из них были от больничного шва. В этих местах, кожу пришивали огромными разорвавшимися пластами. Но это ещё ничего по сравнению с животом. Ребра, торчали сквозь кожу, некоторые были не совсем естественными, большинство из них. Они были когда-то сломаны. По середине, от пупка до левых ребер шел огромный… Нет, громадный больничный шов. В это место вывалились ее внутренние органы. Она представила, как толстой, длиной змеей струится прямая кишка к ногам. Пошли рвотные позывы, но она с ними справилась. Не выдерживая этой картины, она закрылась от отражения одеялом и погрузила бедную голову на подушку. Теперь настал черед размышлений. О дне, когда Скарлетт попала в эту загадочную аварию в памяти ничего не было. Были какие-то отрывки и то, абсолютно не понятные. Обрывки воспоминаний чувств, которые она испытывала в тот момент являлись к ней вместе с страхом. В тот день, она была зла и напугана. Почти так же, как и сейчас. Уцепившись за эту мысль, Скарлетт, крепко зажмурившись, стала забираться по ней, как по лиане в джунглях, постепенно пробираясь к истине с немалым трудом. Сознание вечно ускользало, когда она подходила к воспоминаниям слишком близко и отбрасывало ее назад. Словно мозг упорно остерегал ее от этих знаний. Поставил невидимый барьер, через, который невозможно пробраться. Только голос Сары Наоми и гогот птиц в небе она помнила так же четко, как сейчас слышит пищание аппаратов над головой. Вот только что именно сказала телеведущая, стояло за тем самым барьером. Но Скарлетт помнит, как она этому испугалась и кажется Луис тоже… А где он сейчас? И искал ли он ее? Доктор Теренс, сказал, что ее невозможно было распознать, но если бы кто-нибудь обратился в полицию о пропаже девушки альбиноса, то ее тут же нашли в больнице. Не смотря на шрамы, черты лица ее остались прежними, хоть и не много подбитыми. Означало ли это, что Скарлетт никто не искал? Я подумаю об этом завтра, когда Луису сообщат о моем место нахождении. Невольно она подумала о Дэне. Где он сейчас и искал ли ее, думала она. Возможно он и тревожился первую неделю, но ведь у него столько поклонниц… Скарлетт вспомнила их первый поцелуй и счастье, которое она испытала, когда они стали встречаться. Если он начала встречаться с такой, как она – значит он любил ее по-настоящему! Хотя он и делал ей замечания про внешность, вес и частые намеки на секс, он любил ее! И скорее всего, сейчас Дэн уже имел другую девушку, а о ней забыл. Но Скарлетт было плевать. Как бы она хотела сейчас оказаться в его компании! Почувствовать его объятья и просто поболтать. С кем-то родным, с кем-то, кто ей предан. И даже если у него есть девушка, она все равно расцелует его при первой встрече. И Скарлетт вновь посмотрела на зеркало. Но будет ли он не против обнимать и целовать такое пугало? Ведь раньше она была так красива по сравнению с тем что сейчас. А он считал ее недостаточно хорошей еще в прошлой жизни. Со слезами на глазах, она начала засыпать. На следующий день, доктор Теренс сказал ей, что никого по сказанному ей адресу нету. И судя по всему, дом давно стал не жилым. Дело в том, что еще когда девушка была в коме, по городу Франк-Джорджу прошелся сильный ураган, а в особенности над местом ее бывшего дома. Теперь там в некоторых местах отсутствовали окна и присутствовали дыры. Эта информация добила мысль Скарлетт о том, что теперь, она осталась одна. От мысли об соединение с Дэном, она отреклась. Предстоять в таком виде перед красивым парнем? Да никогда! И похоже выбраться ей из этой дерьмовой ситуации, придется самой. Но как это обычно бывает, все сильны на словах, а вот на деле… Так же, к ней, как и полагалось, пришел детектив Дэрвен. В тот момент, Скарлетт завтракала таблетками перед первой процедурой физкультуры (позже это оказалось хуже адового огня, и хуже той боли, что присутствовала при пробуждении) к ней вошел высокий и крупный темнокожий мужчина в деловом костюме. Он деликатно постучался, и присел на стул, который скрипел от веса детектива при каждом его движении. Это выглядело не много смешно. - Здравствуйте, мисс Надсон. Я детектив Дэрвен из полиции округа Нью-грандж, я могу задавать вам вопросы касательно аварии? – он открыл черный дипломат и взял оттуда какие-то документы и бумаги. - Да, но боюсь я совсем ничего не помню. Только то что я ехала на дороге вдоль горы, и полетела вниз через забор. – сказала она. Детектив опечалено посмотрел на нее. - Доктор Теренс сказал мне о вашей частичной амнезии, я вам искренне соболезную и желаю скорейшего выздоровление. – Казалось он сказал эти слова ради приличия, но впервые за все время, Скарлетт почувствовала искренность в словах. Детектив спросил у нее, как когда-то доктор Теренс, вопросы о личности. Что-то записал в своем блокноте, а затем получив короткий ответ «Я абсолютно ничего не помню», на свой вопрос «Можете ли вы рассказать о днях, до того, как вы попали в аварию?», сложил все бумаги в дипломат и не много спустил галстук. Видимо он чертовски ему сжимал шею. – Моя мать, когда мне было десять лет, тоже попала в кому, но только на два месяца. И последствия были ужасны, она забыла о том, что у нее есть дети, муж и сестры. И я думаю о том, что, из-за амнезии вы могли забыть свой адрес и прочие аспекты жизни. Если вспомните, что-то новое, то позвоните мне. – он дал ей визитку, которая в его руке казалась спичкой. – Звоните в любое время, когда вам понадобится. Скарлетт кивнула. - Это так пугает. Я не помню ничего из того страшного дня. Только вечный страх и желание спрятаться. Убежать куда-нибудь подальше и спрятаться. Но что именно произошло, а произошло, что-то очень важное, я вспомнить не могу. Я чувствую себя в опасности каждую секунду из-за этого. Такое ощущение, что за мной кто-то гонится. Это так страшно… - Скарлетт впервые сказала свои мучавшие мысли вслух и тем более кому-то. Ей захотелось поговорить с этим мужчиной, как с обычным, хорошим человеком, а не как с детективом. Дэрвен понимающе кивнул и опять посмотрел на нее печальными глазами. - Я бы мог сказать вам, что все будет хорошо, но я этого не знаю так что не буду давать лишние надежды, которые тем более могут не оправдаться. Это как дать человеку мечту всей жизни, а потом жестоко отобрать ее. Но я хочу сказать, и скажу. – он посмотрел на нее так, словно хотел вложить в ее голову самые необходимые знания. – Сейчас, вам нельзя отчаиваться и опускать руки, потому что, если с вами это произошло, значит так надо было. Поверьте, мне на слово. Да, возможно вам покажется это странно, но на самом деле это так. Моя мать, когда прошло пять лет после катастрофы, стала выдающейся художницей. Вам известна фамилия Рутан-Чак? У нее отвисла челюсть. Мисс Рутан-Чак, та самая знаменитость, которая была уроженцем Сан-Хилсса и позже, прославившись на все полушарие земли своими необычайно красивыми произведениями искусства, заняла звезду на аллеи Славы в Нью-Йорке. И сейчас перед ней, сидел ее сын? - Да. А теперь задумайтесь, она провела в коме два месяца и обрела настоящий дар. А что будет с вами после года комы? – он тепло улыбнулся, приподнимая брови. – Если вас кто-то сбил на дороге или причина была в другом вмешательстве из вне, то закон их накажет. Поверьте. Этим я и занимаюсь. Но что если это все-таки необходимость судьбы? Они оба замолчали. - Я задумаюсь над этим, детектив Дэрвен. – и сказала правду. Его речь была такой проникновенной, хотелось ему верить. К тому же его мать, такая де, как она. Ну почти. - А теперь, давайте насчет аварии. Скажите все, что вы помните в тот день. Возможно чувства, о которых вы говорите. - Ну мой отчим, Луис Карэл, я не помню почему, сказал мне срочно ехать куда-то. Я поехала, а потом все. Как будто я… От кого-то бежала. – Скарлетт пыталась вернуться в события того дня, но с каждым разом голове болела все больше. Но все же она была рада тем что наконец поняла ту пугающую эмоцию. Это был побег от кого-то. Она будет из всех сил стараться лезть по этому ощущению к воспоминаниям, как она пробовала раньше, но вечно отступала назад. Психологи объясняли такое явление, как блокировку ужасных воспоминаний. Звучало правдоподобно, так же как она себе и предполагала. Дэрвен нахмурился и заглянул ей в глаза. - Кто ваш отчим? – его голос звучал недоверчиво. - Луис… а что-то не так? Когда умерла мать у меня остался только Луис, он разрешил мне остаться жить с ним до совершеннолетия. И это правда, после восемнадцати я можно сказать переехала от него в больницу. – и опять этот болезненный смешок. - Дело в том, что Луис Карэл, признан как пропавший без вести преступник. Остальная информация мне не досталась, но это знают почти вся округа. Его лицо не раз показывали по новостям. Голова протестующие загудела. Что это значит? Ее сознание хорошо защищает кипящие мозги от ненужной информации, вот что. Но действительно ли она являлась не нужной? Она была так близка к истине, словно ее и правду разделял один шаг, она знала, что произошло, но вспомнить не могла. Что сделал Луис и почему он сбежал? И ведь в этом замешан тот, от кого она убегала. - Я… Мне кажется я знаю в чем дело, но не могу ничего вспомнить. Мне правда жаль, но голова сильно разболелась. – лицо ее приобрело зеленоватый оттенок. Опять были рвотные рефлексы. - Наверное я вас сильно утомил, сейчас я позову врача. Когда вспомните, что-нибудь, непременно звоните по номеру на карточке. До свидания, Скарлетт. Выздоравливайте. – и он покинул палату под звуки булькающего желудка девушки. Последующие семь дней прошли в быстром темпе, процедуры за процедурой, боль за болью. Но все же за это время в ее состоянии пошел сильный прогресс. Двигаться стало легче, но все равно больно и сложно. Вес возрос на три килограмма и головные боли стали посещать ее реже. По поводу аварии к сожалению, ничего не изменилось, сознание упорно блокировало воспоминания. И Скарлетт решила, что произошло что-то действительно страшное раз все сложилось так. У нее не было доступа в Интернет, только телевизор, но он мало помогал. Про Луиса ей никто ничего не рассказывал. Она думала, что это из-за того, что никто не верил, что он ее бывшим отчим. Это означало, что Скарлетт хорошо выполняла свою часть договора до всего произошедшего. Весь день состоял из завтрака (безвкусная еда от которой воротили еще больше обычного. Казалось от нее девушка только худела) пред тренировочного осмотра, утреней тренировки, просмотра телевизора (большинство каналов были заблокированы, так что пришлось довольствоваться только дешевыми прошло вековыми фильмами и скучными интервью) изредка общением с мед персоналом и другими пациентами, обедом, вечерней тренировкой, блаженным массажем Мисс Делакруз (приятная мексиканка имела золотые руки, которые приносили удовольствие до небес) и сном. Затем все по кругу. Единственное интересное в ее быте было общение с людьми. Скарлетт даже привыкла к раздражающим взглядам, иногда бывало и такое, что она, когда неожиданно выходила из-за угла и пугала врачей. Конечно делала она это не намерено, часто тут встречаются бегущие куда-то доктора и напугать их таким мог любой, а она тем более. Но если быть честной, то она тихо хихикала, когда вызывала такую реакцию. Она словно стала понимать, как все-таки люди относятся к внешности, тем более некрасивой. С каждым из них могло произойти тоже самое. Из самой обычной жизни все могло перейти в борьбу за жизнь, а такая мелочь как внешность означала вовсе нечего. Это вызывало смех. Люди все же так глупы. А ведь раньше она была такой же. Кенни рассказала ей, что весь персонал называл ее Белоснежкой из-за бледности кожи и волос. Был бы у Скарлетт телефон, то она бы показала ей свою фотографию из прошлой жизни, та была бы явно шокирована. Хотя округлость бедер была строением ее таза, а тонкость талии — это ее ребра, они, не смотря на худобу все еще выглядели по-прежнему. Как у девушек из пятидесятых, ну возможно не много иначе, килограмм так на десять. Ноги и живот не много обтянулись жиром, если это так можно назвать. Но внешне это никакую роль не сыграло. Время от времени на теле появлялись синяки, потому что кожа была очень нежной. Особенно темные пятна облюбовали ее запястья. Потому что при ходьбе ей помогали, поддерживали под ребра или держали за запястья. Ходить было сложно, но возможно. Хотя и с большим трудом. Ступеньки она так и не обуздала, так что, если процедурный кабинет находился на другом этаже, ее отвозили на лифте. И вот был очередной день, когда ей делали диагностику мозга. Складывалось такое впечатление, словно врачи ждут не дождутся как найдут там осложнения. Тогда бы они смогли избавиться от такой обузы, ведь Скарлетт все это время находилась под опекой государства и соответственно платило за нее тоже оно. Она только задремала после утренней тренировки как в полудрёме почувствовала нежное касание чьих-то больших ладоней к щеке. Если бы Скарлетт помнила о том, что было под водой то конечно же узнала эти руки, потому что именно они помогли ей выбраться оттуда. Теплая ладонь прошлась по волосам, поглаживая их. Она открыла глаза и сначала подумала, что видит над с собой Грега Маккарти, но потом подумала, что ей показалось, ведь быть такого не может. Она привстала на локтях, продолжая смотреть в мужское лицо, которое выглядело возбужденным и растерянным, а потом увидела у двери в палату того самого блондина, который стрелял в машину, когда она ехала на ней спасаясь от погони. Скарлетт все вспомнила и поняла. Они пришли убить ее.