Дожить до выпускного. Часть II

Поначалу Шейле показалось, словно Карл решил бросить её вместе с информацией о «рождественском убийце на машине». Он мог бы. Это даже было бы справедливо. Но буквально вечером он написал ей в Фейсбуке, сказав, что сейчас не о чем волноваться, и пока Ванесса в больнице, им ничего не угрожает. Откуда он это знал — непонятно, но Шейла и впрямь почувствовала себя лучше. Её выписали на следующий день, и она распрощалась с белыми стенами и уставшими медсёстрами. Вырвавшись на свободу, наконец вдохнула свежий воздух так глубоко, как если бы целую неделю её лёгкие пухли от набитой внутрь ваты. Оказавшись дома, Шейла обнаружила в себе неуёмное желание потрогать каждую вещь: дверь, комод, диван в гостиной, статуэтку ангелочка над телевизором, свои книги и постельное бельё. Всё пахнет точно так же, как и неделю (миллион лет) назад. Сначала Шейла не решилась так быстро принять предложение Дианы прийти к ней на вечеринку. Она с куда большим удовольствием осталась бы дома и почитала что-нибудь из старого («Унесённые ветром»? Может, «Грозовой Перевал» или «Гордость и Предубеждение»?). Нежась в ванной, она задумчиво оглядывала швы между плитками, представляя их бороздами городской дороги с плывущими по ним машинами. Одна из машин с пронзительным скрипом несётся прямо на них с сестрой, водитель поворачивает руль в сторону, чтобы точно попасть в цель, вжимает педаль газа в пол. Шейла закрыла глаза. Водитель знает, что должен сделать; кровь закипает в жилах, стёкла в салоне запотевают; капли пота катятся по его вискам, спине, футболка пропитывается им, колени дрожат; он вжимает педаль газа в пол, целенаправленно метит в неё; раздаётся глухой стук, лопается стекло, что-то с грохотом перекатывается с бампера на крышу и оказывается позади, а его машина мчит вперёд, вперёд, вперёд, чтобы скрыться. Из-за разбитого стекла он ничего не видит. Шейла открыла глаза, чтобы понаблюдать, как капля на кончике крана набухла и упала на поверхность воды, булькнув. Телефон завибрировал и, промокнув ладонь полотенцем, Шейла взяла его. «1 уведомление от: Карл Уайтхаус». Она провела пальцем снизу вверх. «Идёшь на вечеринку у Дианы?» Зачем ему знать об этом? «Твоя сестра сделала всё, чтобы обосрать мне всю малину. Долгая история. Но ты можешь помочь мне всё исправить».

…

В день вечеринки Шейла проснулась поздно и всё делала впопыхах. Она всё же взялась за «Гордость и Предубеждение», и всю ночь провела в мечтаниях о мистере Бингли. Кензи удалось убедить её в том, что ничего плохого случиться не должно, и пообещал весь вечер не спускать с неё глаз. И хотя позже выяснится, что это обещание он выполнить не сможет, Шейла почувствовала облегчение. — Но я не настаиваю, — предупредил он. — Вообще нет. Мы можем пойти прогуляться или фильм посмотреть. Хотя я не могу отрицать положительный эффект от группового мероприятия… Он вытянул лицо, сжал губы в тонкую нитку и с деланным высокомерием поправил несуществующий монокль. –… нажраться в зюзю Вам не помешает, мисс Мэй. Говорю как врач. Будущий врач. Если повезёт. Рассмеявшись, Шейла чмокнула Кензи в щёку и снова принялась крутиться возле зеркала, выбирая, в чём пойти. Все праздничные вечеринки уже отгремели, а она, пропустив их, хотела выглядеть как-то особенно. Переплюнуть Диану ей не удастся — никому не удастся — но попробовать стоило! Она стала прикладывать к своей фигуре блестящую юбку и шерстяной топ с рукавами. — Скажи, как будущий врач, — начала она, — хорошая ли идея напиваться, если я принимаю таблетки, которые мне выписали? Кензи задумался. — А сегодня ты их принимала? — Нет, я проснулась только пару часов назад и не успела. Думаешь, тогда ничего не будет? Присев на кровать Шейлы, Кензи шмякнул её подушку себе на колени. Пожал плечами. — Думаю, нет. «Церукал» тебе уже отменили, а у обезболивающих слишком маленькая дозировка. Ты «чистая», — профессионально резюмировал он, и Шейла от этого замечания почему-то покраснела. — Поэтому сегодня я тебя напою. — Да ладно! Ты даже бабушку свою напоить не сможешь, — хихикнула она. — Слишком ты воспитанный. А вот я воспитанностью не страдаю. — Шейла отвернулась от зеркала и сделала несколько шагов к Кензи. Бросив вешалки с одеждой на кровать, стала стягивать с себя домашний пуловер. Крамер игриво улыбнулся. — Поэтому сегодня вечером пьяным у меня будешь ты! Стянув пуловер, Шейла бросила его на кровать. Щёки её покраснели. Она осталась стоять в одних штанах и бюстгальтере и это, в общем-то, не должно повергнуть никого в ужас. Кензи — её бойфренд, а она — его девушка, но оказавшись перед ним полуголой, она скрестила руки и нелепо улыбнулась; создавалось ощущение, что Кензи не должен этого видеть, а Шейле стоять в подобном виде противозаконно. — О’кей, — дружелюбно выдал Кензи, взял одежду с кровати — те самые топ и юбку — и осторожно всучил их Шейле в руки. — Значит, пьянею сегодня я. В таком случае, тебе нужно быть готовой ко всему. Невинный поцелуй остался у Шейлы на лбу. Чтобы не нервировать её ещё больше, Кензи отвернулся и стал что-то перебирать в своём портфеле. Тепло вперемешку с какой-то скользящей в желудке мерзостью перемешались; словно Шейла вспотела в тёплом свитере в холодную погоду. Ей хотелось одновременно броситься к Кензи в объятия и помыться. Шейла внезапно ущипнула Кензи за ягодицу и тот резко выпрямился, как от укуса пчелы. Оглянулся с нескрываемым удивлением на лице. — Ты чего, блин? — выдал он. — А что? У тебя классная задница, Кензи! — Она быстро напялила на себя топ, хихикая в процессе. — У тебя тоже ничего. — Совершенно глупая улыбка вытянулась на его губах. — Да ты и без всего очень красивая. И раз так, то ты уверена, что нам с тобой вообще нужна одежда, чтобы куда-то выйти? — О, я выйду в одних труселях, но только если ты тоже выйдешь! — Можно устроить. — Кензи подкрепил своё заявление кивком, но быстро сдался. — Но мы же не серьёзно, да? Кажется, страх засветить свои бесценные телеса немного пошатнул уверенность Кензи в совершенстве своих ягодиц. Он уверен, что его тело в каком-то роде симпатично, но не настолько, чтобы действительно выйти в свет в одних боксерах. Пусть даже в сопровождении с не более одетой, чем он, дамой. Дама в свою очередь продолжала настойчиво вглядываться в его глаза с неизменной хитрой улыбкой. — Ладно, одевайся… — бросил Кензи неуверенно. — А что, если… — И слушать не хочу! Разве что мы спорим на сотню… Шейла засияла. — Давай! — Я знаю, что у тебя нет сотни долларов, Шейла. И мне бы не хотелось идти в одних трусах. Пожалей Майка. Мы с ним, в конце концов, друзья, и я бы хотел, чтобы так всё и оставалось. Пришлось сдаться. Хотя Шейла хохотала, не переставая, всё же продолжала одеваться и краситься. Кензи время от времени шутливо мешал ей, отчего получил мохнатым кончиком кисти для румян в нос и до конца вечера ходил с нелепым розовым пятном на переносице. Она оделась в белые брюки, блузку и топ из блестящей ткани поверх. Кензи они выбрали хлопчатобумажную белую рубашку, бежевую жилетку и светлые брюки. Хорошо, что Кессиди — старшая сестра Кензи — уже вернулась из Европы и помогла своему кровному родственнику в вопросах гардероба. Чтобы они без тебя делали, Кессиди! Поправив парню воротник перед выходом, Шейла заметила, что лицо Кензи словно схватила судорога, превращая его в улыбчивого болванчика. — Что ты улыбаешься? — спросила она, не в силах удержаться от того же самого выражения. — Ничего. А что? — Ничего, — повторила она и прижалась своими губами к его. Кензи удивлённо глянул на неё, но не оборвал поцелуй. Уже потом, когда Шейла отстранилась, он потянулся к ней за ещё одним и мягко соединил их губы почти на минуту. Кензи целовался так жадно, словно всё это время только и ждал разрешения. И лицо у него густо покраснело, когда у кого-то из них в кармане завибрировал телефон, вынуждая оборвать этот чудный акт проявления любви. Шейла поняла, что позвонили ей. — Ой, блин… чёрт, это Диана, — сказала она чуть разочаровано. — Да? — шепнул он. — Кхм, ну… мы и правда уже задерживаемся. Наверное, твоя подружка волнуется. Хотя Шейле не понравилось, как Кензи сказал это — подружка — она не стала возражать и согласилась с его предложением поторопиться. Выпрыгнув из её комнаты, они шумно спустились вниз и стали менять мягкие тапочки на ботинки. Кензи выскочил на улицу первым под предлогом «прогреть машину», а Шейла принялась неспеша надевать пальто. Бродя глазами перед собой, она пыталась вспомнить, ничего ли не забыла, но, выглянув в гостиную, её голова выбросила к чёрту любые мысли и воспоминания о брошенной на прикроватной тумбочке губной помаде и пачке салфеток. В гостиной, в холодной темноте сидела Сесиль. На кофейном столике перед ней блестели пустые бластулы: в измятых ячейках больше нет таблеток — все из них Сесиль проглотила за неделю и теперь сидела, взлохматив потускневшие рыжие волосы. Голубые глаза у неё прямо как у Ванессы в её худшие дни: холодные, жестокие и бесчувственные. — Сесиль, ты в порядке? Хриплый голос Шейлы прозвучал слишком громко в мертвецкой тишине. Интересно, где в это время находился Конрад? Сесиль от неожиданности вздрогнула, обернулась и оглядела свою племянницу с ног до головы, словно видела впервые в жизни. — Да, всё в норме. — Язык прошёлся по сухим и потрескавшимся губам. — Ты хорошо себя чувствуешь? Тебе не помешает повеселиться и развеяться, но если тебе станет нехорошо, позвони мне или Конраду. Или пусть Кензи привезет тебя домой. Да? Потом тётя вернулась к тому, что делала изначально — к пугающим разглядываниям темноты. Занервничав, Шейла сковырнула деревянный дверной косяк ногтем. Маленькая щепка откололась и застряла под ногтем, но неглубоко, поэтому от неё удалось быстро избавиться. — Если тебе нужно что-то, Сесиль… — Нет, всё правда будет нормально, дорогая. Просто в последнее время… сама понимаешь. Я что-то устала. И работы много. — Сесиль выдохнула. — Я поеду к Ванессе утром. Захвати с собой ключи от дома. При упоминании сестры кишки в животе у Шейлы превратились в ворох холодных и гадких змей; по ощущениям они перекатывались под кожей, и мягкий живот вздувался от их передвижений. Тёплое чувство тошноты подобралось к её горлу. Только сейчас она подумала: «Нормально ли вот так вот идти веселиться, пока Ванесса где-то там, на границе между мной и нашими родителями?» Шейла пойдёт пить водку с пивом и клюквенным соком, будет танцевать, веселиться, влезет в какие-нибудь тупые разборки, её стошнит в туалете, кто-то скажет ей, что у неё классная задница в этих обтягивающих джинсах. В это время Ванесса продолжит лежать, изуродованная до неузнаваемости (или нет, ведь Шейла не видела её с того самого вечера); питаясь через трубочку, писая через трубочку, существуя только благодаря чёртовым трубочкам. И пусть с логической точки зрения Шейла никак не могла помочь, с моральной ей это казалось неправильным. Она должна страдать вместе с остальными, чтобы выглядеть частью семьи, а если она станет веселиться, то не должна потом удивляться, если её справедливо заклеймят эгоистичной и поганой мерзавкой. Просто мразью, готовой бросить всё ради выпивки и попсовой музыки. — Ванесса бы тоже посоветовала тебе поехать и отдохнуть, — сказала Сесиль, вяло улыбаясь. — Чтобы позаботиться о ней, когда она придёт в себя, тебе нужно позаботиться и о себе. Понимаешь? В ответ Шейла молча кивнула, потому что знала — если она что-то скажет, то разрыдается. Они обе, Шейла и Сесиль, знали — Ванесса бы пришла в ярость, узнав, что пока она боролась за жизнь, её сестра крутилась бы у кого-нибудь на танцполе, как ни в чём не бывало. Вскоре Шейла уже садилась к возбуждённому от предстоящего веселья Кензи. Большую часть дороги они ехали молча, слушая музыку по радио. В это время она, глядя в окно, вспоминала, зачем поехала. Из-за переодеваний, шуток и моральных дилемм из головы чуть было не вылетела одна важная договорённость.

…

Если Карлу нужно куда-то попасть, то с вероятностью девяносто девять процентов он туда попадёт. Законно ли это будет или нет — вопрос другой. Во-первых, он мог бы попросить друзей провести его туда, куда ему одному путь заказан. Во-вторых, всегда оставался запасной путь через окно. Сегодняшнее лазанье по крышам и незаконное проникновение отменяется благодаря Шейле, поэтому он оделся, как обычно. Отмычки тоже не взял. — И что ты собираешься там делать? — спросила Шейла, когда они созванивались накануне. Карл не стал в очередной раз уточнять, что из-за Ванессы и её запрета на наркотики все школьные барыги разбежались, словно тараканы от света, и общаться с ним не хотели. Не хотели они и до этого, стоит признать, просто сейчас у них появились для этого куда более веские основания. Всё, что Карл так долго собирал по крупицам, унесло ураганом, оставив его одиноким и голым в этом жестоком мире. — Мы придём, и я буду заводить новые знакомства. Дружба — это чудо, да? Молчание. — Что ты, блин, сказал? — переспросила Шейла. — Зайдём и познакомимся. — Так просто? Неужели я могу прийти к каким-нибудь торговцам наркотой, сказать «привет», и мы станем приятелями? — Конечно, — съязвил он, — а если зайдёшь в Белый дом, тебе и кофе нальют сразу на пороге. — Карл стал что-то пережёвывать, и его чавканье через динамик заливалось в ухо Шейлы. — М-м-м, сэндвич с тунцом сегодня не похож на блевоту. — Потом тише, обращаясь к самому себе. — Может, оструса добавить? — Карл, — упрекнула она. — Ну да. Мой папаня — сама знаешь, и мой брат туда же. А полицейскому отпрыску мало доверия, пусть даже к такому замечательному, как я. — И-и… — И-и-и, Нэнси, в доверие к ним будешь втираться ты. Молчание. Чавканье. «Соуса бы». — Что?! — воскликнула Шейла. — Да ни за что! — Просто подойдёшь спросить про травку. Не знаю, как с тяжёлым, но трава у них будет точно. Можешь даже показательно со всеми курнуть, тебе же не в первой. Ну и сделаешь вид, будто ты там своя. — Карл замолчал на время, а потом крикнул: — Далтон, у нас есть острус?! В это время Шейла сидела на кровати по-турецки, её комната погружена в мягкое освящение от жёлтой гирлянды на стене, за окном валит снег; она подцепила ноготь зубами и откусила кусок, бесповоротно уничтожая свой маникюр. Почему она должна это делать? Заметив затянувшееся молчание, Карл добавил: — Слушай, ты ведь сама на всё это согласилась. — Я не давала согласия на то, чтобы влипать в неприятности. И я не хотела… с наркотиками… — Она зашептала. — Я больше не связываюсь с этим и не курю. — Но ты и не отказывалась. — Он, шумно выдохнув носом, дожевал и проглотил сэндвич с тунцом. — О’кей, Нэнс, хрен с ним. Серьёзно, я сам. С тебя будет достаточно и того, что ты проведёшь меня к своей подружке. И почему всех так и подмывало назвать Диану её подружкой, думала Шейла, слегка негодуя про себя. Карл уже собирался закончить разговор, ничего не добившись, но Шейла попросила его немного подождать. Она уже откусила второй ноготь, сплюнула его и кивнула. Поняв, что кивка Карл не увидит, сказала: — Нет, ладно, я… я согласна. — Супер! — Я просто хочу помочь тебе найти тех, кто навредил моей сестре, — решительно добавила она. — Мы же не можем так просто всё оставить! — А твоя тётя? Ты ей говорила? Шейла задумчиво обвела свою комнату взглядом. На полу валялись вещи, которые она перебирала в поисках чего-нибудь, в чём можно пойти на вечеринку. — Да, — ответила она. — Я рассказала, но она ответила, мол, всё уже решилось. Того парня ведь уже судили. Я сказала, может, нас попытались убить специально, ведь наркотики и… Ванесса… — Мгм… — Она сказала, что всё это из-за стресса. Мне нужно продолжать пить таблетки. — Ага. Молчание. — Что такое «острус»? — спросила она.