Дожить до выпускного. Часть II

Карл с Эшером вошли в дом следом за Шензи. Француз привычно улыбнулся девчонке, с которой случайно столкнулся («пардон муа»), и почти сразу же ушёл в поверхностный и ничего не значащий флирт, а его друг сунул руки в карманы своей кожаной куртки и побрёл мимо. Карлу здесь не нравилось. Ему никогда не нравилось тусоваться в мажорском районе, потому что в нём он чувствовал себя белой вороной куда сильнее, чем где-либо ещё. Уайтхаусы жили в скромном (пожалуй, даже опасном) районе без искусственных, вылизанных садовниками лужаек, и пусть старались поддерживать порядок, их быт совсем не походил на быт избалованных роскошью богачей. — Мы завтракали в Ченингтоне, — послышалось справа. — На Камилле сегодня была куница и синее платье — шикарно выглядела. — Почему куница? У Виолетты шуба из серебряной лисы… Она всё ещё носит те туфли от «Шанель»? — Может, у Виолетты проблемы с финансами? — Сдавленный смешок. — Сумка от «Шанель», но юбка от… кого? За развитием диалога Карл не проследил, да и не сказать, чтобы это сильно его расстроило. Их выбросило на кухню с чёрным светом и все белые пятна, будь то блузки, ногти или зубы стали отдавать пронзительной голубизной. Рубашка Эшера из белого шелка засветилась вслед за его ослепительной улыбкой. Перед тем как войти на вечеринку, они обменялись парой фраз, касательно их гардероба. Карл оделся в чёрную водолазку, джинсы и кожаную куртку (то есть, как всегда). Эшер выбрал себе шёлк, блестящие брюки и сменил серебряные серьги в ушах на что-то с бриллиантами (выглядело клёво). Пусть сверху Эш так же набросил кожанку, их образы всё равно разительно отличались. — Ты решил вообще не напрягаться? — поинтересовался Волатти, обычно дотошный до своего внешнего вида. В ответ Карл пожал плечами и небрежно бросил: — Я помылся. — Сегодня, хотя бы? — Может быть. Идём уже. Судя по выражению лица Эшера он не до конца был уверен в том, шутит его друг или нет, и просто надеялся, что да, шутит. Хотя громадная кухня громыхала не так сильно и людей здесь толпилось многим меньше, чем в остальных частях дома, музыка всё равно оглушительно прыгала по перепонкам. Карлу пришлось засунуть палец в ухо и потеребить им в попытке избавиться от зуда. Воняло сладкими духами, выпивкой, юношеским потом и женским телом — Карлу тяжело описать эти запахи, но они тяжёлой дымкой оседали в воздухе и налётом липли к стенам, к полу, к барной стойке на кухне и к его блестящей кожаной куртке. Похоже никого, кроме него, это не волновало, и он тоже перестал обращать на это внимание. Он заметил тостер в углу кухни и шлёпнул Эша по плечу. Тот обернулся. — Далтону бы тут понравилось, — сказал Карл и ухмыльнулся. Эшер только дёрнул бровями и подошёл к барной стойке. Кухню оккупировал Майк со своей футбольной командой. Они расставили на столе пластиковые стаканчики и бросали в них мячики для пинг-понга, после чего пили, если попадали мимо цели. Кто-то мазал специально. В это время Майк «подрабатывал» барменом, разливая алкоголь многочисленным желающим, обворожительно улыбаясь, умело флиртуя с каждой второй девчонкой (удивительно, что его глаз всегда падал на высоких и мускулистых спортсменок, напоминающих парней со спины). Майк тщательно следил за бочонками с пивом, выстроенным в ряд по периметру громадной мраморной кухни, и за виски, текилой и прочим таким, чтобы никому не пришло в голову подмешать в них что-нибудь. Капитан футболистов всех поприветствовал: хлопнул Кензи по плечу, крепко обнялся с Шейлой, одарил Карла и Эшера улыбкой. Когда глаза Майка и Карла столкнулись, первый как-то застопорился и занервничал, а второй вопросительно нахмурил брови. — Пива? — кашлянув, предложил капитан, обращаясь ко всем сразу. Все согласились и Зак небрежно уронил кучу стаканчиков на стойку, начав лить пиво из бочонка с помощью трубочки и насоса. Пиво запенилось, полилось мимо: на стойку, на пол, ему на ноги. Но он звонко кричал, потряхивая шлангом, и парни из команды солидарно сливались с ним в единый тяжёлый хор. — Спорт сила! Пиво — сила! — Гаркнул Зак, прыснул пивом себе в лицо, проглотил пену и побежал обратно к столу с мячиками для пинг-понга. Хотя все уверены в том, что кричалка звучит не так, никто не сказал об этом. — Как вечеринка? — внезапно спросил Карл, обращаясь к капитану футболистов. Тот переспросил, и Карл повторил вопрос. — А! Да пока тихо… — Никто бы с ним не согласился, но он продолжил. — Через пару часов тут будет реально жарко. Сам понимаешь. — Ага… В голове у Карла возникло видение: больная и воспалённая галлюцинация, обретающая форму Ванессы в костюме для рождественской тусовки. Он спрашивает её: «как вечеринка?», а она отвечает что-то типа: «полное говно». Он говорит что-нибудь ещё, а она добавляет: «ага…». Из-за этого его щёки самую малость покраснели, а выпитое пиво плавно напустило на глаза вязкую дымку задумчивости, желания и влюблённости. Майк продолжал смотреть на Карла в упор, потому что тот совсем не обращал на него внимания. Все слишком заняты, чтобы наблюдать за происходящим, кроме Эшера Волатти. Француз посасывал своё пиво из стаканчика и любопытными глазами пожирал Майка: он высокий, очень красивый, даже слишком красивый (но не настолько красивый, чтобы отталкивать, думает Эшер); крепкие мышцы, выделяющийся пресс и загар. Здесь негде загорать, уже январь, а из этого следует, что либо Майк ходит в солярий, либо втирает в кожу автозагар. Эшеру не понадобилось много времени, чтобы понять — перед ним стоит гей. Как минимум бисексуал. — Классный костюмчик, — дружелюбно и ненавязчиво сказал Эшер и облокотился на стойку. Майк наконец обратил на него внимание. — Думаешь? — Он нервно усмехнулся. Всё же гей, думает Эшер. Тёмно-синяя кофта обтягивала идеальное тело капитана футбольной команды так плотно, что казалась слоем краски. Она слегка укорочена, из-за чего видно полоску кожи чуть ниже пупка, а на плечах круглые вырезы. На голове ободок с оленьими рогами, но такие были у каждого второго спортсмена на вечеринке. — Моя девушка настояла, — кивнул Майк. — Хотела, чтобы мы хорошо смотрелись вместе. — Эти девушки… — многозначительно улыбнулся француз и отвернулся, словно его заинтересовало что-то ещё. — Да… вечно выкинут что-нибудь. А мы раньше виделись? Что-то не помню тебя в школе. Закусив щёку изнутри, Эшер сдержал улыбку и пожал плечами. Он всё ещё делал вид, будто его привлекло что-то в гостиной и он только ждал момента поскорее свалить отсюда.

…

Шейла наблюдала за тем, как сокомандники утащили Кензи к столу с шариками для пинг-понга, и как Зак чуть ли не запрыгивал ему на плечи, неразборчиво что-то крича. К ним потянулись все: Джосайя, Арчи, Токио, Задиры и остальные. Хор их голосов мог расколотить плитку под мрамор на стенах и Шейле приходилось прикрывать одно ухо ладонью, чтобы его не заложило. Скорее всего, к утру её голова лопнет от боли, как резиновый шарик, но сейчас она пыталась веселиться и пила пиво. Рука Карла несколько раз шлёпнулась о её плечо, заставляя обернуться. — Пройдёмся? — крикнул ей в ухо, но она едва расслышала. Они попросили Эшера предупредить Кензи, если он вдруг хватится искать, и тот утвердительно ответил им что-то по-французски, возвращаясь к разговору с капитаном футбольной команды. Карл с Шейлой втиснулись обратно в гостиную. Людей стало больше раз в двести. Чтобы пройти от одного угла дома до другого, следовало превратиться в таран и валить напролом, как локомотив, поэтому Шейла быстро семенила прямо за спиной Карла, взявшего эту ответственность на себя. Вскоре их выбросило из горячей и потной толпы к заднему двору. Возле стеклянной двери, напротив бочки с соком и водкой, толпа рассосалась, только кучка подростков о чём-то перекрикивалась. «А вы знали Дону? Ну, которая в реке утопилась. Вы знали её? Что? Ну, в реке она утопилась! А! Помню! И что? У неё была булимия. Да ладно? Отвечаю. Она блевала в туалете. Ужас. Хотя, может, я путаю что-то?» Пока жара разносила особняк Андерсов по кирпичику, небольшая стайка из двадцати или даже пятнадцати человек расположилась на заднем дворе. Его украсили не хуже палисадника: подсвеченные фигуры оленей, снеговиков, большие снежинки, гирлянды на деревьях. Кто-то развёл большой костёр, вокруг которого расстелили прозрачную плёнку с пледами поверх. Возле костра уже раскуренные, с налитыми кровью глазами торчки входили в раж от травки; парочка под экстази пыталась заняться сексом в кустах, подстриженных в форме животных, несмотря на снег. У костра стояла палатка такая большая, что больше напоминала шатёр. Возле неё на стульях сидел мужчина и ещё несколько парней с тяжёлыми и неспокойными, как Шалтай-Болтай, головами. Если кто-то уже вмазался по полной, то кто-то только-только принялся раскуривать бонг и нюхать порошок. Несколько девушек с цветными волосами просто пили из стаканчиков, наблюдая за друзьями. Прежде чем Карл вышел на задний двор, Шейла цепко схватила его за плечо. Он остановился. — И что делать? — спросила она. — У нас есть план? — Лично у меня есть. — Он ухмыльнулся. — Положиться на тебя. — Это самый дурацкий план! — шикнула она. — Мы это уже обсуждали. — В знак поддержки Карл ободряюще хлопнул её по плечами и кивнул, как тренер перед важным соревнованием. — Ну, не дрейфь. У тебя всё получится. На лице у Шейлы взыграла уверенность. — Они никогда не стреляют на подростковых вечеринках. — Всё испортив, Карл смело шагнул во двор, а Шейла ещё несколько секунд стояла и заламывала пальцы, прежде чем последовать за ним. Задвинув за собой стеклянные створки, она шагнула на дорожку, вымощенную диким камнем. Каблуки её ботинок глухо стучали по ним и Шейла старалась думать только о звуках, которые издаёт. Ей бы не хотелось показаться слишком громкой. Наверное, она выглядела чересчур взвинченной и походила на наркоманку даже больше остальных, поэтому никто не обратил на неё внимания. Она подошла к пледам и уселась на один из них, ёжась от холода. Нужно было взять что-нибудь и накинуть на плечи, но ей это не пришло в голову. Вытянув руки перед костром, Шейла попыталась согреться. Взгляд её ненавязчиво стал бродить по лицам и она засомневалась, все ли присутствующие здесь школьники из Супремента. Кто-то выглядел старше: на одном из парней университетская футболка. Больше всего Шейлу привлёк мужчина, сидящий на пластиковом стуле. Он, закинув ногу на колено, курил длинную чёрную сигарету и расслабленно глядел на пляску огней, пожирающих поленья. Выглядел он намного старше, чем могло показаться сначала. Двадцать семь лет, думает Шейла, или даже все тридцать. Карл сел чуть поодаль, сразу же заведя непринуждённую беседу с каким-то укурком. В это время Шейла пыталась хоть что-нибудь придумать, но её голова несвоевременно опустела и она тупо пялилась на свои подрагивающие руки. Потом заметила, как парнишка рядом с ней огромными глазами пялится на её грудь. Он упоролся настолько, что каждый глаз у него моргал попеременно, и вряд ли его привлекли конкретно девчачьи округлости — вероятно, он пытался не сблевать, глядя, как язычки пламени заставляют блестящий топ переливаться оранжевыми и белыми всполохами. Смутившись, Шейла подогнула колени и обняла их руками, а укурок сразу же потерял к ней интерес. — Эй, Аарон, — сказал Карл и привлёк к себе всеобщее внимание. Мужчина с сигаретой при этом даже не соизволил повернуть к нему головы. — У тебя есть что-нибудь? Для меня. Аарон, словно жуя что-то, повёл челюстью. Потом почесал щёку с только отросшей, грубой щетиной. — Карл, да? — Голос у мужчины звучал хрипловато и низко. — Одно твоё слово, пупсик, и я буду кем угодно, — выдал Карл, всеми силами сдерживая гадкую улыбочку. Кто-то прыснул, кого-то пробило на смех, но Аарон едва ли являлся поклонником Уайтхаусовского юмора и только затянулся ещё раз. — Для тебя ничего нет, — ответил он, пытаясь закончить разговор. — Не будь жадиной, — не унимался Карл. — Если уж знаешь, кто я такой, то знаешь, что я не из пиздливых. Никто не узнает, если ты не расскажешь. Шейла, наблюдая за их разговором, не могла ухватить нить происходящего. На самом деле всё это походило на неумелый подростковый флирт, но Аарон казался слишком грубым для того, чтобы на него отвечать, а Карл слишком глупым, чтобы понять — это не сработает. — Мне не усралось связываться с отпрыском шерифа. — Бывшего шерифа, — уточнил Карл. — Хуившего. — Аарон кашлянул. — Тебя по одной кожанке все в городе узнаю́т, и всем известно, что ты пытаешься маяться какой-то хернёй. Не знаю, чего ты добиваешься, но ты грязно работаешь. — Чуть помолчав, продолжил. — Тебя тут каждая собака знает. Сноровки не хватает. Это так задело Карла, что он замолчал. Опустил глаза, нахмурился и сразу кинул взгляд на Шейлу, подначивая её сделать что-нибудь. Уголок его губ насмешливо дёрнулся и он опять принялся болтать с каким-то парнем, привлекая к разговору ещё больше собеседников и создавая вокруг костра вялую, из-за наркоты, шумиху. Уайтхаус пытался таким образом сделать что-то, но что конкретно — Шейла не понимала. В любом случае бездействие не помогало и она, взяв себя в руки, встала и подошла к Аарону. Тот в свою очередь начал новую сигарету. Её поза топорной безмозглой девчонки, пытающейся признаться своей школьной любви в чувствах, привлекла его внимание. — Слушаю, радость моя, — выдал он и Шейла многозначительно посмотрела на его сигарету. — Не поделишься с девушкой сигаретой? Вслух это прозвучало ужасно глупо, странно, нелепо, но у Аарона проклюнулась ленивая улыбка и он прошёлся по её телу раздевающим взглядом. Оценивал, стоит ли игра свеч? Думал выдвинуть требования за угощение? Пытался вспомнить, виделись ли они раньше? Если бы виделись, то он был не забыл, думает Аарон и вытягивает из кармана чёрный коробок. Открывает его и протягивает Шейле. Эту марку она не знает и её слегка удивляет, что сигарет в пачке меньше обычного — всего десять штук. У неё закрадываются сомнения, обычный ли табак курит барыга; она всё равно выуживает одну и собирается попросить прикурить, но мужчина уже достает зажигалку. Щёлкнув ей, даёт огня, но не поднимает руки, вынуждая нагнуться к нему. Шейла послушно нагибается, берёт сигарету в рот и, подпалив кончик, поднимается обратно. Она замечает на его предплечье большую татуировку с изображением аксолотля. Странный выбор. — Спасибо, — ответила она и сделала затяжку. Слишком глупо, слишком недальновидно. В её горло словно проникла ядовитая жаба, надулась и лопнула там, а едкая жижа плавно опустилась в лёгкие, пока инстинкты не заставили гортань судорожно сжаться и избавиться от этой дряни. Шейла громко закашляла, крапинки слёз собрались у её покрасневших глаз, дым от сигареты ударил в нос. Несколько подростков у костра захихикали, а мужчина самодовольно потянул уголок губ вверх. — Осторожно, девочка. Они очень крепкие. — Я заметила… Это не обычные сигареты? — Не-а, — бросил Аарон и продолжил курить, как ни в чём не бывало. Морщась, Шейла без удовольствия осилила половину сигареты. Лёгкое головокружение закрутило мир перед ней и накинул сверху слабую дымку, что определённо придало ей немного уверенности. — А у тебя есть что-нибудь для меня? — Она поглядела на Аарона, круто скрестив руки и стряхивая пепел с сигареты большим пальцем. Все у костра уставились на неё, как на странный арт-объект. — Смотря чего ты хочешь. — Он бросил окурок в костер и Шейла ещё раз проследила за татуировкой с аксолотлем, выглядывающей из-под закатанного рукава его свитера. Почему аксолотль? Казалось, узор для тату совсем не характерен для такого мужчины, как Аарон. Обычно они предпочитали волков, драконов или стимпанк, но не стрёмную, хоть и отдалённо милую, морскую ящерицу. Странное тату. — Я бы… начала с чего-то лёгкого, — сказала Шейла и показательно вытащила из кармана брюк несколько зелёных купюр. — Меняю свою зелень на твою. Судя по тому как некрасиво Аарон Рикман посмеялся, деловой тон с уст школьницы его позабавил. Вместе с этим он как-то раздражённо почесал костяшки на левой руке. «Тебе тут что, ресторан?» хотел спросить он, но лишь пренебрежительно махнул рукой в сторону палатки. — Куппер, — позвал он и из палатки выскочила пушистая светлая голова. — Иди. Последнее обращено к Шейле. Она нелепо крутанулась на месте и заметила, как из палатки её к себе подзывает Куппер. Башка его казалась громадной из-за количества волос, но она быстро исчезла внутри шатра. Палатка буквально поглотила её. Пришлось залезть следом. Внутри Шейлу встретили контейнеры, напоминающие переносные холодильники, и прозрачные мешочки с разнообразным содержимым. Если подумать, то всей этой дурью можно снабжать весь Супремент, включая учителей и директрису, на протяжении нескольких недель. Куппер быстро перебирал что-то в одном из контейнеров, потом, оглядев Шейлу, полез в другой и спросил: — Тебе классику или с добавками? — Что? — спросила она, сама не зная, зачем, потому что сказанное в принципе казалось понятным. — Ну классика — это классика, понимаешь? — пояснил он и Шейла подумала: «да, понимаю». — Но если постоянно куришь, то эффект быстро спадёт. А с добавками действует посильнее. — А что за добавки? — Ну… разные. Всякие. Секрет фирмы, — пошутил он и тупо хохотнул. — Крышу тебе снесёт и отходить будешь до вечера. Послезавтрашнего. Шейла не планировала курить. Всё, чего ей сейчас хотелось, это сбежать обратно на вечеринку и найти Кензи. Увидев на лице покупательницы задумчивость, Куппер тряхнул головой и сказал: — Никто не жаловался, не бойся. Стоит дороже, но оно того стоит, отвечаю. Осталось всего два пакетика, потому что мажорчики всё разобрали, как только мы сюда приехали. Я оставил специально для себя парочку, но тебе… — Он облизнул нижнюю губу. — Для тебя я сделаю исключение. Хочешь скидку? Шейла хотела только найти Кензи. — Давай… давай с добавками, — сказала она. Это заставило Куппера улыбнуться и он протянул Шейле пакетик. Потом подумал и сказал: — Хочешь, сам тебе скручу? У меня ахуенно получается, погоди. И Куппер принялся торопливо скручивать косяк, потому что с улицы его опять позвали. Кому-то захотелось прикупить ещё товар, но они соблюдали очередь. Приятно видеть наркоманов, не лишенных хороших манер. Он облизал край бумаги и принялся ловко крутить блант. Не прекращая грязного флирта, заговорил снова: — Каждую субботу пополняем. Тебе конкретно по крышке заедет и если понравится, то забегай. Для таких милашек всегда скидки. Вот, готово! Он протянул Шейле аккуратную крутку и ей показалось, словно Муффису до такого мастерства ещё далеко, потому что его самокрутки часто рвались и выглядели, как выуженные из мышиного зада хабарики. Благодарно улыбнувшись, она взяла сигарету и протянула деньги Купперу. Тот взял их, обхватив своей пятернёй её маленькую ладонь, и Шейла ощутила неприятно тёплую и потную кожу его ладони. Отвратительно, как же отвратительно! Её всю передёргивало от этих многозначительных, голодных взглядов, дрожащего в волнении голоса и наполненного запахом травки, спёртого воздуха. Может быть, какой-нибудь девчонке это понравилось бы, но всё естество Шейлы молило только о побеге. — Извини, — внезапно выдал он. — Я просто подумал… «О, это уже большой прогресс!» — Ты одна на вечеринке? — закончил Куппер и Шейлу незаметно передёрнуло ещё раз. Она вспомнила про Карла, сидящего у костра, и про Кензи на кухне в доме. Ответила сдавленно: — Не совсем… Теперь до неё снизошло озарение такое же внезапное, как брошенная в лицо лепёшка от тако в супрементской столовой. Неожиданно, неприятно и логически неприемлемо, учитывая аэродинамику лепёшки от тако, чётко попавшую в цель. Чёртов Карл Уайтхаус просто сраный кукловод: решил использовать Шейлу в качестве приманки. Стоит признать, она милая, она симпатичная, а ещё она — девушка. Любительница дунуть (когда-то), а значит без видимых подвохов, в отличие от Карла с древней полицейской родословной. Умно и подло, думает Шейла и пытается понять, выразить ли Карлу своё почтение или врезать ему хорошенько. Секунду поразмыслив, она решила воспользоваться положением. Что бы на её месте сделала Диана? Во-первых, трахнула бы Куппера, а во-вторых — не постеснялась бы развести его на номер телефона, чтобы трахнуть его чуть позже. Сунув косяк в импровизированный кармашек из своего топика, Шейла повела плечом. Пытаясь изобразить кокетство, склонила голову набок. Прости, Кензи, но это для дела! — Но, знаешь, раз ты сделал исключение для меня, подогнав мне травку, то я могу сделать исключение и для тебя. Куппер раскрыл рот, как для зевка, хлопнул глазами с пушистыми ресницами и не сразу воспринял сказанное на свой счёт. — А-а-а, — протянул он, как умственно отсталый. — Слушай, я пока не могу отсюда свалить. Надо помочь Рону толкать всю эту дурь. Но после того, как всё закончится, я могу… я могу к тебе присоединиться, идёт? Не идёт, совершенно не идёт. Я хочу съебаться отсюда… — Правда? — Попытка изобразить досадливый взгляд оказалась удачной. — Ну, дело в том, что я тут ненадолго. — А, вот что… блин, отстой. Выглядела Шейла нелепо, тупо, странно; четвероклассница, насмотревшаяся порно-журналов и фильмов для взрослых и предпринимающая бесплодные попытки совратить соседа-дегенерата. Склонив голову на другой бок, она кокетливо выгнула спину, расправила плечи, провела ладонями по своим коленям, будто растирая их. Откуда вообще эти чопорные жесты? Диана бы в истерике обсмеяла её. — Может быть, — шепнула она, кашлянула и продолжила чуть громче, — может быть, дашь мне свой номер? Ну, или Инстаграм. Что-нибудь такое. Я тебе напишу… после вечеринки. Кажется, Куппер впал в ступор. Ситуация, в которой девушка просит его номер, а не наоборот, повергла его в оцепенение. — Конечно, ага! Давай в мобильник забью? — А-а-а, я его в доме забыла. — Она врала, потому что иррациональный страх подсказывал держать все личные вещи при себе. — Может, запишешь где-нибудь? Есть листочек? — Да-да, о’кей. Он заполз вглубь палатки и выудил толстую тетрадь. Стал быстро листать её. Шейла успела увидеть имена и цифры, но разобрать ничего, естественно, не получилось, и журнал скрылся быстрее, чем она зацепилась бы за что-нибудь примечательное. Она представила себе записи обо всех торчках-должниках, с которых Аарон Рикман тряс бабло по ночам, вооружившись ножом или пистолетом; как они с Куппером на пару сбрасывали кого-нибудь в реку из-за тысячи долларов; как поджигали чью-то машину, воровали собачку, являлись на учёбу или работу, напоминая о задолженности за героин или ксанакс. Хруст рваной бумаги заставил Шейлу слегка подпрыгнуть на месте. Оторвав кусочек от пустого листа, Куппер небрежно черканул на нём свой номер телефона и протянул ей, глупо улыбаясь. — Вот, держи. Можешь в любое время звонить, вообще-то, но лучше днём. После обеда, а то я сплю, ну… до обеда. Голос Куппера звучал у Шейлы в ушах, но она не слышала; сжав листочек с номером телефона в руках, пялилась вглубь палатки, на мерцающее в скудном свете лезвие ножа. Холодная сталь уютно расположилась на крышке переносного холодильника как забытый на столе мобильник, или как карандаш, оставленный возле тетрадки. Небрежный росчерк металла, педантичный кусочек смерти, укрытый сигаретной дымкой в обители тяжёлых наркотиков и травки. Один только вид ножа так сильно испугал её, что она еле сдержалась, чтобы не взвизгнуть и не выпрыгнуть из палатки. Она прервала шуршание юношеского голоса: — Ага, ну, пока! Развернулась и помчала обратно в дом, позабыв и о косяке, и о записке с номером телефона, даже о Карле. Тот в свою очередь сделал вид, словно не заметил в панике убегающей подруги. — Острус — это острый соус, — пояснял он какому-то парню. — Серьёзно? — Да. Все в Коннектикуте так говорят, — наврал Карл. — Серьёзно? — Да. Я сам из Коннектикута. — Карл никогда не был в Коннектикуте. Он даже не уверен, где он находится. — Чума…