Дожить до выпускного. Часть II

Квартет остался в «Баре» незамеченным. Когда они вошли, их встретила большая толпа из тридцати или сорока человек. Все смотрели матч по телевизору и свободных мест почти не было, удалось отбить всего два за угловым столиком, где телевизора вообще оказалось не видно. Ещё два стула пришлось буквально вытащить из-под чьих-то задниц, стоило людям выскочить за выпивкой. Когда Карл подошёл к барной стойке и сделал заказ, на него посмотрел среднего роста мужчина с щетиной — новенький бармен, с которым они не были знакомы. — Четыре светлых, — попросил Карл. — Тебе вообще сколько лет? — Двадцать один, — наврал семнадцатилетний Уайтхаус. — А документы есть? — А у вас лицензия? Четыре больших стакана пива оказались на столе, и все выпили их залпом, пытаясь стереть сегодняшний день из памяти. Ева отвесила заведению сомнительный комплимент: «здесь пахнет вонючим пупком». Эшер поддержал это высказывание и добавил, что пиво на вкус напоминает смесь мочи, бензина и этилового спирта. Все с этим согласились. Толпа у бара взревела и взорвалась ругательствами на разный манер. Ева и Эшер принялись курить, но сигаретный дым смешивался с амбре из пота, пива и кислятины, превращая момент безмятежного спокойствия в приступ ирритации. Их мутные разговоры никуда не заходили, Карл же вместо поддержания какой-то дружеской атмосферы полностью погрузился в украденную тетрадь, листая её и вычитывая слово за словом, будто бы ничего в мире, кроме этой тетрадки, не имело для него значения. Шейла сказала, что ей нужно выйти на свежий воздух, и Эшер увязался следом, оставляя Еву в сопровождении поражённого экзальтацией Карла. На улице напряжение немного спало. Эшер закурил снова и протянул пачку Шейле, и та спустя миг колебаний присоединилась к нему. Серый дым растворялся в морозном воздухе вместе с белым паром. — Ну и жопа, — прокомментировала она. — Oui, c'est ça. — Он ловко поддел сигарету большим и указательным пальцем, улыбнулся и обворожительно смахнул со лба прядь выбеленных волос. — Зато не приходится скучать, везде есть свои плюсы. Ты можешь назвать Карла сумасшедшим, но унылым — никогда. — Да, наверное. — Шейла натянуто посмеялась, только чтобы поддержать разговор. Весело ей не было совсем. — Карл наши таблетки вышвырнул, а ты даже ничего ему не сказал. Что это значит? — Когда я сюда приехал, то попросил его последить за мной. — Длинные пальцы Эшера (таких красивых рук Шейла, наверное, никогда не видела вживую) схватились за окурок, несколько раз похлопали по нему, сбивая нарастающий слой пепла. — Не можешь держать себя в руках? — Вроде того. Мне тяжело даётся самому себя контролировать. До того, как приехать сюда, я постоянно находился под присмотром. — Он выбросил бычок. — Это ничего. Главное, чтобы тебя окружали хорошие люди, которым ты нравишься. — Порой мне кажется, будто своего мнения у меня нет, и я всегда подстраиваюсь под чужое. Поэтому всем нравлюсь. Сначала Шейле это показалось странным, в какой-то мере даже жалким и стоящим сочувствия, но потом она поняла, что сама точно такая же. Сказать ей оказалось нечего, она просто докурила свою сигарету. — Я люблю твою сестру, — сказал он. — Ох, ну… — Просто подумал, что должен был это сказать. Чтобы ты знала. — Это удивительно, ведь она такая засранка, — отшутилась Шейла, хотя нервозность в её голосе резанула по ушам. — Вовсе нет. — Мы всё ещё говорим о Ванессе, да? — Она в порядке? — Насколько это возможно. Вряд ли кто-то может быть в порядке после такого. По крайней мере, не так скоро. Она пытается, но ей не просто. — Вздох. Невидимая тяжесть, ощутимая обоими. — Никому из нас не просто, Сесиль совсем сдаёт. Вообще-то, Сесиль всегда пыталась храбриться, я видела раньше, а сейчас даже не старается. Мне кажется, эта ситуация высасывает из нас все силы. И все деньги тоже. Можно ещё сигарету? Эшер протянул ей пачку, осторожно помог поджечь сигарету и выждал, пока девушка сделает затяжку, прежде чем продолжить. — У Армстронгов никогда не было проблем с деньгами, но это лечение влетело в такую копеечку, что кажется, будто мы с Ванессой останемся без колледжа. Ты знаешь, сколько стоит пройти курс физиотерапии? Страховка, блин, может покрыть ветрянку или перелом лодыжки, но это… — Затяжка. Вздох. Снова затяжка и вздох, полный бессилия. — Наверное, Ванесса тоже это понимает. И ей ещё тяжелее от того, что она втянула в это всю семью, ты ведь знаешь, какая она. Хотя потом она подумала: «да откуда ему знать?» и удивлённо замолчала, стоило ему ответить: — Конечно, знаю. — Она стала несносной до ужаса. Не могу терпеть её такой. И оттого удивительно слышать, что Эшер любит её, думала Шейла. С какой-то стороны её даже кольнула ревность: маленький неприятный тычок прямо в желудок, от которого по телу прошлась постылая дрожь. — Я поеду к ней сегодня, — продолжила Шейла. — Может, передать ей что-то от тебя? — О, нет. — Эш отмахнулся. — Не надо, ничего не говори обо мне, ладно? — Ну, как хочешь. — Поглядев на улицу ещё с минуту, Шейла решила мягко перевести тему на что-то ещё, лишь бы неловкость не закралась к ним в разговор. — Ванесса попросила меня купить сок по пути в больницу, но не уточнила, какой. Теперь мне страшно, ведь она стала такой нервной, и все равно накричит на меня, если я принесу ей яблочный сок не из правильного сорта яблок. Шейла хихикнула, но Эшер ответил ей очень даже серьёзно. — Она любит виноградный. — Нет же, она всегда любила яблочный. — Потом добавила неуверенно и еле слышно. — Вроде бы. Из бара наконец вышел Карл. Следом за ним семенила подруга. Он сообщил, что ему понадобится время проверить все эти номера из записной книжки, и чуть было не прыгал от возбуждения. Всем сразу показалось это тревожным. Не выкинет ли он ещё что-то более глупое, чем сегодняшняя вылазка в дом наркобарыги? Выкинет, подумал каждый из них, даже Карл. Он, как учуявшая запах лисы гончая, не может сидеть, и даже хозяйский поводок едва удержал бы его на месте. — Давай только без глупостей, — предостерегла его Шейла. — Если бы не глупости, мы бы ничего так и не узнали. — Мы и так ничего не узнали, — вставила Ева. — Но это пока. Моё предчувствие говорит, будто мы на правильном пути. — Может быть, ты и прав, — вздохнула Шейла. — Конечно, прав. — Но на твоём месте я бы не стала испытывать удачу ещё раз. У этих парней есть оружие. Эшер поддержал: — И оно им явно не для пейнтбола. Впервые в жизни произошло событие столь же невероятное, как извержение Фаградалсфьядля — Карл задумался. Заботливый дружеский тон неожиданно вывел его из амплуа клоуна, заставил согласиться. — В следующий раз придумаю план получше. Не буду просто врываться в чужие дома через окно. — Мы рады, что ты понял до того, как тебя подстрелили, — сказала Шейла. Было решено разойтись по домам. Кто-то упомянул о грядущем тесте по химии и на всех (кроме, пожалуй, Евы) нашла тяжёлая тоска. Школа стала последней интересующей вещью в их жизнях, превратилась в рутину ещё более однообразную, чем ежедневная чистка зубов, и потеряла какой-либо смысл. Эшер с Евой уже заранее обсуждали возможность свинтить с занятий, а привыкшую к больничному покою Шейлу ввергала в ужас предстоящая суматоха. Возвращение казалось немыслимо тяжёлым. — Нэнси, тебя подкинуть? — спросил Шейлу Карл, кивая на свой мотоцикл. Прошлая поездка не вызвала в ней восторга, да и адреналина на сегодня ей хватило бы до конца года. — Тебе ведь нужно в больницу? — спросил он, и выражение его переменилось. На лице расцвела слабая улыбка, в попытках скрыть которую Карл вынужден был притвориться, будто у него першит в горле. Поначалу Шейла смутилась, но стоило ей понять причину такого поведения, смущение сменилось изумлением. «О нет, — подумала она, — они что, всерьёз?» — Как там… она? — Промелькнувшая в нём робость показалась противоестественной. — Ругается и в хер меня шлёт, — ответила Шейла. — Значит, выздоравливает? — Видимо, да. Ему очень хотелось спросить что-то ещё, но в этот раз он не рискнул ступить на это минное поле. Ставить свою жизнь под угрозу, залезая в дом к вооружённым барыгам — это одно, но если дело касается девушки, от имени которой губы немеют, то язык становится куском неподвижной мышцы, и голова стремительно пустеет, как дырявый бочонок. Конечно же, Шейла посчитала это странным. Но милым. Слегка потерянный Карл, хотя миг этот был недолгим, казался ей трогательным. Трогательным не казалось всё остальное, о чём она умолчала. Карл подвёз её до супермаркета, потом до больницы. Уже в палате, поставив коробку виноградного сока на тумбочку у койки, Шейла заметила, как Ванесса просияла и впервые по-доброму сказала: — Всё-таки ты помнишь, что мне нравится! Шейла стыдливо отвела глаза.