Дожить до выпускного. Часть II

Интеграция в учебный процесс прошла менее болезненно, чем Шейла ожидала. Всё началось с миссис Патс и её мягкого тона, сообщающего о том, что тесты по биологии подождут до следующего месяца. А потом и мистер Януш, попросив задержаться после урока, позволил ей сдать все пропущенные работы в любое другое время. Бережно перебирая листки завядающего растения на подоконнике в своём кабинете, он приговаривал: «совсем он тебя запустил», а потом: «я вам очень соболезную, мисс Мэй». Целая неделя проходила, как обычно. Этой стабильности Шейле и не хватало. Посмотреть сериал после школы, попробовать приготовить печенье с пеканом, поболтать с Кензи по телефону, потому что он слишком заседает за подготовкой к университету, поддержать его перед тем, как его документы улетят в приёмную комиссию, съездить в торговый центр за новой тушью для ресниц, увидеть забавные значки для рюкзака с персонажем из аниме 90-х. Пока Сесиль нагружала продуктовую тележку замороженными ягодами, Шейла бродила между рядами дешёвой одежды, перебирая кофточки сомнительного качества. С деньгами теперь им нужно обращаться бережнее. В секции для садоводства, в который Шейла забрела просто по пути до другого отдела, она увидела знакомую шапку кудрявых волос. Муффис чуть не стартовал в стратосферу, когда она позвала его. Короткое «привет» заставило его всего задрожать, он чуть было не выронил LED-лампу и нервно улыбнулся. Разговор их не задался; превратился в неловкое нагромождение коротеньких фраз, пока они не разошлись. Шейла впервые в жизни столкнулась с чувством всепоглощающего одиночества. Она и раньше, бывало, оставалась дома одна, но теперь… Сесиль сказала, что задержится на работе («у мэра очередные внеплановые встречи!»); Конрад сообщил, что должен остаться на лесопилке, родная сестра, хоть и никогда не была активным собеседником, прозябала в больнице. Кензи сообщил, что заедет за ней утром, чтобы отвезти в школу. Вечер Шейлы проходил в компании рагу, вечернего шоу по телевизору и бессмысленного бренчания на гитаре. Конечно, ещё был Карл… … но он ничего не ответил, когда она написала. Он, как своевольный кот, показывался только тогда, когда ему самому этого хотелось. Это раздражало. Она уснула, бесцельно таращась в потолок. Наутро комнату наполнил ледяной январский воздух, заставляя Шейлу сильнее кутаться в одеяло. В борьбе за бодрствование ей противостоял странный, сюрреалистичный сон, в котором кто-то забирался к ней через окно, поэтому она морщилась сквозь дремоту. Но пелена реальности вскоре дала ощутить настоящий холод, повисший в комнате: босые пятки, выглядывающие из-под одеяла, обжёг ледяной ветер. Может, её окно и впрямь открылось нараспашку? Шейла никогда раньше не замечала за ним такую особенность, но в последнее время её жизнь была полна сюрпризов. Поза эмбриона под одеялом не спасла её от замерзания. Шейла раскрылась, сонно вздохнула, её нос зашуршал, а опухшие глаза стали слепо шарить вокруг. Зрачки сузились, уткнулись в высокую фигуру, полностью облаченную в чёрное. Кто-то стоял в её комнате на самом деле, разглядывая небольшую стопку книг на комоде. Одну из них незнакомец даже крутил в руках, и шелест страниц с приглушённым шорохом разносился по комнате. Шейла взвизгнула: сипло, жалко и совсем не впечатляюще. Звук этот показался таким незначительным и не стоящим внимания, что фигура почти не обратила на это внимания. — О, ты проснулась, — флегматично бросил он, захлопнув книгу. — Какого хрена ты здесь делаешь?! Шейла натянула одеяло до самого подбородка. — Карл, ты псих! — наконец выдала Шейла. — Как ты здесь оказался?! — Да я просто мимо проходил, — всё так же ровно ответил Карл, совершенно не смущённый сложившейся ситуацией. — Хотя я знал, что ты будешь не в восторге… — Это мягко сказано! — Она снова почти завизжала, а затем выдала целую стопку коротких вопросов в до смешного разной манере. — Как… Как? Как ты…! Карл вытянул большой палец в сторону приоткрытого окна. — Через окно, конечно же. Чёрт, дверь ведь была закрыта. — Он качнул головой. — Странная ты, в самом деле… Хотя в этой ситуации всё указывало на то, что странной здесь является вовсе не Шейла, у неё не нашлось в себе сил ответить ему что-то более-менее осмысленное. Она посмотрела в экран своего телефона. — Сраные шесть утра! — зло шикнула она. — Я ранняя пташка. — Кто бы сомневался. — Я ещё не ложился. Если честно, то я даже не знал, сколько времени. В любом случае, думала Шейла, вряд ли бы Карл смог найти подходящее время для вторжения через окно. Как ни странно, он тоже это понимал. — Так, может быть, ты выйдешь? — потребовала она. — Я знаю, что ты не голая. На тебе эта дурацкая пижама с уточками. — Вовсе она не дурацкая. — Ответила она, вкладывая в свой голос то раздражение, на которое только была способна. — Как скажешь. Тогда я буду внизу. Карл вышел из комнаты и деликатно прикрыл за собой дверь. Всё это казалось бредовым сном, видением, подстёгнутым ледяной пеленой, царствующей в комнате. Шейла встала, закрыла окно и поёжилась, ощущая под ногами покалывающий холод. Когда стала собираться, то бросила мимолётный взгляд на свою жёлтую пижаму с уточками. В голову ей тут же пришел образ Дианы: она точно спала в красных кружевах, сексапильная Клеопатра. Может быть, поэтому Шейла и кажется такой нелепой? Энергия пижамы с уточками окружает её, заставляя каждого увидеть в ней лишь нечто «дурацкое». «Вовсе не дурацкая», — попыталась убедить себя она, переодеваясь и спускаясь вниз. В гостиной Карл, вместо того, чтобы продемонстрировать хоть какое-то подобие приличия и как-то скрасить своё вторжение, рассматривал комнату, измеряя её шагами. Он нагло сунул голову в шкаф рядом с телевизором, в котором красовались пыльные кассеты и диски. Большую часть этого барахла представляла из себя часть жизни Роберта Мэй — отец двойняшек был любителем слушать музыку исключительно с физических носителей. — Надо же, какое старьё, — отозвался Карл. Он разглядывал корешки кассетных кейсов, пряча руки за спиной, будто намеренно удерживая себя от возможности оставить отпечатки пальцев. — Это дядины, — ответила Шейла. — И немного от папы осталось. — «Скорпионс», да? У моего отца есть точно такая же кассета. Он их теперь прячет, потому что я в детстве как-то раскрутил несколько… Повсюду была эта пленка. Мне так перепало, что тапки чуть не прилипли к потолку. Шейла не была уверена, что до конца понимает это выражение. В любом случае её больше всего волновал именно тот вопрос, который она решила задать: — Что ты здесь делаешь? Ты что-то узнал? Из той тетрадки? Карл наконец обернулся. Шейла включила свет, избавляя гостиную от сумрачной утренней дымки, и глаза её полезли на лоб от увиденного. — О боже, — шепнула она, — что с твоим лицом? Красно-синее великолепие блестело на лице Карла, отражаясь в распухшем фингале под глазом, цветущих алым ссадинах на носу и губах. Он дотронулся пальцами до верхней губы и подушечки его пальцев собрали несколько капель крови, ещё не подсохшей. Карл осматривал свои руки туманными глазами, будто его сознание бродило где-то далеко. — Выглядит слишком плохо? — поинтересовался он, и Шейла кивнула. — Если отец увидит, то прибьёт. — Кто тебя так? Вместо ответа Карл пожал плечами и хотел сесть на диван, но Шейла повела парня на кухню. Она ужасно злилась за то, что её новый приятель позволил себе заявиться к ней в подобном виде, вешая эту ответственность ей на плечи. Но вместе с тем она была благодарна судьбе за то, что сегодня в доме совсем никого не было, и эта жуткая сцена не станет достоянием общественности. Из шкафчика в ванной Шейла принесла всё, что пригодилось бы для обработки ран. Карл сел на стул, достал телефон и, оставляя кроваво-бурые разводы на дисплее, попытался разглядеть себя на фронтальной камере. Увиденное не потрясло его, но досада отразилась в самых зрачках. — Я просто неудачно упал, — иронично сказал он, даже не пытаясь убедить Шейлу в правдивости своих слов. — Конечно, — закономерно не поверила она. — Честно. Но в полёте, должно быть, я напоролся на чей-то кулак. — Судя по всему, это было долгое падение. — Да и кулак я видел не один. — Похоже на то… Шейла вынула спиртовую салфетку из упаковки и спросила, может ли она обработать Карлу лицо. Тот не сопротивлялся. Несколько раз он шикнул, стискивая зубы. Ссадина на его губах разошлась, кровь потекла по подбородку, капнула на его кофту. — Я не впервые вижу тебя побитым, — отметила она. — Вообще-то, я всегда стараюсь избегать неприятностей. — Карл сделал паузу, рассчитывая услышать дикий хохот в ответ на это заявление, потом продолжил. — По крайней мере, физической расправы надо мной. Но всякое случается. Шейла, налепив последний пластырь на его лицо, вымыла свои руки от крови. Окрашенная в красный вода убегала в смыв, холодные ладони тёрлись друг о друга. Картина вызывала у неё лёгкий приступ брезгливости. Произошло то, чего Шейла никогда в своей жизни не рассчитывала застать. — Прости за это. Карл извинился. Это давало какую-то надежду, возрождало веру в человечество. Может быть, когда-нибудь и Ванесса перестанет быть такой злой, а Супремент перестанет быть полем боя. И трава станет голубой, и небо — зелёным. — Ничего. — Коротко ответила Шейла. — Мне некуда было больше пойти. Заявлюсь в таком виде домой, и отец устроит мне китайскую пытку бамбуком. В кухне на несколько мгновений повисло молчание, пока разговор снова не коснулся самой животрепещущей темы последних дней. «Горячка». Маленькие розовые таблетки будто сыпались им на голову с потолка и игнорировать их становилось невозможно. — Так ты нашёл? — спросила она. — А? — Та тетрадка. Ты что-то нашёл по ней? Карлу пришлось перевести дыхание. Теперь, когда он расслабился, засаднили его раны: гематомы, пышно цветущие по всему его телу, внезапно заставили его ощутить себя одним сплошным синяком. Усталость и бессонная ночь дали о себе знать. Голос его прозвучал немного хрипло. — Да. То есть, пока нет. Но ключевое слово здесь «пока», верно? — Попытался усмехнуться он. — Есть парни, которые торгуют огромными оборотами наркотиков. Я думаю, они могут поставлять и «Горячку». Делать это сами. — Что ещё за парни? Опять эти дилеры с оружием и всем таким? Взгляд парня переместился на Шейлу, чётко давая ей понять, что кто-то в этой кухне наглухо отупел, и это был не Карл. — Нет. Обычные клерки, занимаются бумажной волокитой. Днём офис, вечером ужин с женой и детишками. Ну конечно же, у них есть оружие и всё такое, Шейла, это не продажа сладкой ваты… Поджав губы, она кивнула, пытаясь вернуть себе хотя бы толику прежней уверенности. Сжалившись, Карл не стал продолжать дразнить её, как бы сильно ему ни хотелось. Какая-то его часть, вероятно, именно побитая часть, нашёптывала ему вести себя более благодарно по отношению к человеку, который обязан был выгнать его из своего дома, но не сделал этого. — И да… кастетов у них целая куча. — Ты узнал это, пока они тебя били? — пошутила Шейла, но, когда в ответ Карл оголил свой живот, приподнимая кофту, и продемонстрировал посиневшую, пятнистую, как у далматинца, кожу, она ахнула. — Ну и жопа… Снова молчание, на этот раз долгое и тяжёлое. Они оба пытались придумать, что им сказать. — Слушай, я всё понимаю, — начал Карл, — это просто ахуеть как опасно. И если ты не захочешь больше участвовать во всём дальше, мы забудем об этом. На самом деле ты должна отказаться, потому что, если мы продолжим всё вместе, я удивлюсь и буду считать тебя больной на голову. «К чёрту это, ты прав!» — хотела сказать она, но промолчала. Что-то заставило её губы прилипнуть друг к другу. Боялась ли она обидеть Карла? Может быть, чувство долга перед Ванессой заставляло её рыбкой двигаться в потоке мутных школьных дел? Или Шейла не понимала до конца, во что ввязывалась. Возможно, всё сразу. Или что-то, о чём она ещё не догадывалась. Молчание затягивалось, пока она не выдала: — Мне нужно подумать. — Тебе нужно отказаться. Они переглянулись. — Я сама знаю, что мне нужно, — с неожиданной решительностью ответила она, и Карл слегка удивился. И после такого отказываться ей было никак нельзя, уж слишком сильно в ней взыграло чувство собственной крутости. — Как скажешь. — Карл вскинул руки в капитулирующем жесте и улыбнулся. В этом было что-то ещё, думала Шейла, ощущая, как интуиция тёплым зверем прогрелась в её груди. Если бы она отказалась, осталась бы не при делах, то упустила бы какую-то возможность. Оставалось лишь надеяться на то, что это не возможность быть избитой или поймать пулю. После разговора Карл стал вести себя нагло: он залез в холодильник и, пока Шейла наводила марафет перед школой, стал поедать холодные остатки вчерашнего её ужина прямо из противня. Ни о какой застенчивости не шло и речи, он уплетал рагу за обе щёки и смотрел утренний блок мультфильмов в гостиной. Когда через полчаса Шейла закончила со всеми своими приготовлениями к школе и спустилась вниз, то увидела вымытый на кухне противень из-под рагу. Сжимая лямку своего рюкзака, она заглянула в гостиную, наблюдая спящего на диване Карла. Пока на телевизоре плясали цветные кляксы «Черепашек-ниндзя», он запрокинул голову и, открыв рот, сопел. Слюна стекала по его подбородку. — Эй. — Она легко толкнула его в плечо, и Карл едва не подпрыгнул на месте с влажным хрюком. Его слепые глаза шарили по комнате, пока не наткнулись на подругу. — Мы в школу опоздаем. — Ну да. Карл кивнул с важным видом, делающим его комичным спросонья, встал с дивана, потянулся. Выйдя из дома, он ждал, пока Шейла закроет входную дверь на замок. — Идёте с Кензи на танцы? — спросил он. — Разве у нас намечаются танцы? — Ах, да, студсовет обычно первым узнает обо всех мероприятиях. И да, у нас скоро танцы. — Он говорил, вытирая лицо от собственной слюны рукавом своей кофты. — Кензи готовится к экзаменам, так что он будет занят. — Проветриться нам явно не помешает. — Ты прав, но мы с Кензи всё равно не… «…принимаем решения по отдельности», — хотела сказать она, но слова застряли в её горле, стоило ей обернуться. Прямо перед ними остановился Кензи. Об его обещании заехать за ней перед школой она напрочь забыла. Её сконфуженный вид делал её похожей на паршивого качества восковую фигуру с зависшей над замочной скважиной рукой. Кензи подошёл к своей девушке и чмокнул её в щёку, но это ощущалось как-то странно: более властно и твёрдо, будто бы он хотел показать Карлу, кто на этой территории хозяин. Карл лишь сунул руки в карманы кожаной куртки, наблюдая за происходящим. Воинственный лабрадор не вызывал в нём ожидаемого трепета. — Привет, Кензи, — нервно улыбнулась Шейла и стала коситься то на одного, то на другого. Могла ли ситуация стать более неловкой? Вероятно, да. — Ты не одна, — сказал Кензи спокойно, будто отметил её новую стрижку. Он не сводил с Карла глаз, вынуждая его поздороваться. — Утречка. Прежде всего мыслительный процесс Шейлы заставил её поработать над правдоподобным оправданием. Она чувствовала себя так, словно её застали за чем-то неприличным и потребовали найти этому вразумительное объяснение. — Карл просто зашёл пораньше. Мы вместе делаем один школьный проект. Это не ложь, думала она, ведь их и правда связывает определенная школьная деятельность. Вот только Кензи об этом знать вовсе не обязательно. Карл же посмотрел в лёгком замешательстве и решил подыграть, коротко кивнув в ответ на это утверждение. — Правда? — натянуто улыбнулся Кензи, замечая, что Карл мимолётно проводит рукой по своим влажным губам, стирая с них остатки слюны. — Ты… не говорила. — Я просто забыла. После сотрясения я иногда насыпаю себе отрубей вместо хлопьев. — Лёгкий смешок, такой наигранный, что это всем стало ясно. — Поехали, Кензи, иначе опоздаем. И Шейла повела своего бойфренда к его машине, наблюдая, как Карл лениво направляет к своему байку, перебрасывает через него ногу и уезжает. Кензи сел за руль и каждый мускул в его теле напрягся. В его голове обрывки противоречивых мыслей никак не клеились друг с другом, и даже когда он, вроде как, сделал вид, что поверил во всё сказанное Шейлой, зримое напряжение в салоне никуда не делось до самой школы.