Театр жизни

Мужчина, что вызвал ее был худ и бледен. Рыжие неаккуратные волосы. Трехдневная щетина на лице. Глаза его были пусты, а руки холодны и бездвижны. Гермиона десять минут сидела перед ним на постели, раздетая, в тюлевой сорочке. Он разглядывал ее безучастно и немного удивленно, как будто спрашивал сам себя: «И что она вообще здесь делает?». Гермионе было холодно. Окна в этой маленькой квартире были распахнуты настежь. На улице шел дождь. Ветер завывал в печных трубах. Шумели листья под окном. Гермионе было холодно. - Дорогой, - проворковала она, улыбаясь белоснежной улыбкой, - Мне холодно. Мужчина не отреагировал на нее. Он смотрел в пустоту. Гермиона поднялась эффектно и, еле сдерживаясь, чтобы не заехать неудачливому клиенту по лицу, с грохотом захлопнула окно. Рука крепко стиснула дерево. Она задышала глубоко, улыбаясь. - Простите, - она сменила ласковый тон на свой повседневный, немного грубый голос, - Мы начнем или как? Мужчина очнулся и кивнул неуверенно: - Да, да, сейчас… - он не поднялся с места и не перестал разглядывать белую стену в розовый цветочек. Кого-то напомнил Грейнджер этот странный человек. - Мистер, - она вернулась на свое место, усевшись и теперь завернувшись в клетчатый плед, - Поймите, мистер, если я вам не нужна, я могу уйти. Можете даже не платить. Мне все равно заплатят позже. Мужчина схватился за голову и заплакал. Гермиона опешила. - Что, что с вами?.. – она хотела помочь, но не знала как, - Мистер, Мистер! Он не отвечал. Лишь трясся от беззвучных рыданий. Он плакал, словно младенец, и Гермиона сходила с ума от боли. Она бросилась к бутылке с виски. - Пейте, - она толкнула мужчину, - Пейте до дна. Он поднял на нее свои голубые глаза, полные печали, и Гермиона отшатнулась. «Фредерик…». Наваждение исчезло ежесекундно. Мужчина схватил в руки бутылку и, кашляя, проливая на себя алкоголь, выпил. Все. До дна. - Расскажите мне, - Гермиона уселась напротив него, глядя в глаза. Почему-то она была уверена, что должна узнать его историю. - Моя жена умерла, - мужчина не плакал больше. Он смотрел в потолок, бесстыдно белый и непорочный. – Умерла несколько дней назад. Врачи не успели. Она умерла на моих вот этих, - он показал ладони, - Руках. Гермиона склонила голову. Ей было страшно. - Я виноват, - мужчина яростно кивнул головой, - Я виноват в смерти Анны. Я! Я гребанный ублюдок! Я сукин сын!.. Он заплакал. Гермиону трясло как в лихорадке. - Послушайте, - она молила Господа, что бы ее голос не дрожал, - Послушайте! Вы не виновны. Он поднял на нее глаза, полные боли. И по ее щекам потекли слезы. - Вы не виновны. Я не знаю почему, но я уверена в этом, - она утерла слезы уголком пледа, - Поверьте мне, - она дотронулась его щеки и мягко погладила, - Поверьте. Они смотрели друг другу в глаза. Сердца их изнывали от боли. А из глаз струились слезы. Гермиона плакала от того, что вспомнила одну вещь. Мужчина плакал от того, что не надеялся получить поддержку от шлюхи. - Простите, - Гермиона улыбнулась уголками губ, - Но мне пора. Я не возьму денег. Она улыбнулась еще раз, схватила пальто и выбежала из квартиры.